Рохан отводит меня обратно к хмурому Калиану и велит присматривать за мной внимательнее. Говорит, что меня нужно заставить работать, чтобы я заслужила своё место в лагере, а не витала в своих мыслях.

Наверное, я смотрела туда, где совсем недавно были овцы, дольше, чем мне казалось.

— Расчёсывай по шерсти, — говорит Калиан. Он забирает щётку из моих неуклюжих рук и проводит ею по боку Серы. — Видишь? Теперь попробуй сама.

Я стараюсь повторить его движения как можно точнее, но, видимо, получается плохо. Он уходит, недовольно качая головой.

Руки ноют, желудок сводит от голода, но я не жалуюсь. Я просто делаю то, что мне велят. Пока Калиан не сделал мне ничего плохого. Но это лишь вопрос времени.

Все причиняют боль.

К вечеру мышцы гудят от усталости, и меня всё сильнее клонит в сон.

— Может, мне стоило притвориться овцой, — бормочу я Сере. — Может, тогда всё это закончилось бы. Может, на этот раз мне удалось бы уйти и не попасться волкам.

Она фыркает.

— Да… Мне тоже кажется, что шансов почти нет.

— Что ты там бормочешь, Эльфийка?

Я замираю. Щётка останавливается на боку Серы, а по спине растекается тепло.

— Н-ничего.

Дрожащей рукой я снова провожу щёткой по шерсти. Сера тихо ржёт и приветственно машет хвостом, узнав своего хозяина.

— Неправильно.

Мне уже говорили.

Его большая ладонь накрывает мою, и от неожиданного прикосновения мои пальцы вздрагивают.

— Веди щётку по шерсти.

Он медленно проводит ею вниз. Второй рукой обнимает меня через плечо и кладёт ладонь на шею Серы. Гладит её, успокаивая.

— Другую руку всегда держи на ней, чтобы она чувствовала твоё присутствие. Лошади не любят, когда к ним подкрадываются.

Он берёт меня за второе запястье и кладёт мою ладонь на шею Серы рядом со своей. Медленно отпускает щётку и ждёт. Когда он удовлетворённо хмыкает, я осторожно провожу щёткой вниз, как он показал. На лбу выступает пот.

— Никто не любит, когда его застают врасплох. Особенно драконы. Никогда не подходи к левому боку Дрогонаха так, чтобы он тебя не заметил. Он может не успеть остановиться, и тогда останешься без руки.

Я вспоминаю, как трещали кости овцы, и невольно вздрагиваю.

— Заплети ей гриву, потом хвост. Сегодня мы пойдём быстро, и они не должны путаться.

Я смотрю на густую гриву и сглатываю.

— Я… не умею, — тихо признаюсь.

Повисает тишина. Пальцы крепче сжимают щётку.

— Что?

Рохан разворачивает меня к себе, положив руки мне на талию. Щётка выпадает из моих пальцев. Он даже не смотрит на неё.

— Ты не умеешь заплетать косы?

Я качаю головой.

— Ты вообще хоть что-нибудь умеешь?

Он рычит.

Я вздрагиваю от этого звука и отступаю к Сере. Она неожиданно переступает с ноги на ногу, и я падаю в снег.

Холод мгновенно пропитывает одежду.

Я обхватываю колени руками и жду крика, удара, боли, пальцев, впившихся в волосы. Но ничего не происходит. Медленно открываю глаза. Его сапоги стоят совсем рядом, слегка утопая в снегу. Я не смею пошевелиться. Не смею привлекать к себе внимание, пока он успокаивает Серу.

— Вставай, Эльфийка.

Я молча поднимаюсь.

Руки крепко сцеплены перед собой.

— Иди сюда.

Я подчиняюсь. Повиновение помогает. Так бьют реже. Иногда даже дают лишний кусок хлеба, если молчать во время побоев.

Он берёт меня за подбородок, заставляя поднять голову. Долго молчит. Когда я начинаю дрожать, он моргает и поворачивает меня к Сере.

— Берёшь три пряди вот так.

Я внимательно слежу за его руками.

— Возьмись за гриву! — рычит он.

Я послушно хватаюсь за гриву, но не могу дотянуться до самого верха.

— Ради Мораны…

Он закатывает глаза, поминая Мать-Драконицу.

Потом снова поворачивается ко мне.

Его взгляд становится холодным. Жёстким. Почти смертельным.

— Что я говорил о том, как ты должна ко мне обращаться? Ты даже косу, мать твою, заплести не можешь!

Его взгляд скользит к моим спутанным волосам.

— Смотри.

Даже это слово звучит как рычание.

Несколько лошадей тревожно переступают, почувствовав его раздражение.

Я внимательно смотрю, как Рохан заплетает косу, стараясь запомнить каждое движение.

Я научусь. Я ведь научилась шить… Пусть не сразу, но научилась. Научилась сажать растения. Разделывать мясо. Стирать одежду, если добавить в мыло чуть больше воды…

— Ты вообще слушаешь?

— Д-да.

— Надо было оставить тебя умирать в Яме.

Я молча киваю.

Рохан раздражённо рычит.

Сера поворачивает голову, касается носом груди Рохана, а потом осторожно тычется губами мне в макушку.

Я тихо вскрикиваю, когда она слегка тянет меня за волосы, испугавшись, что она испортит единственное, что мне дорого.

Я не умею ухаживать за волосами. Не умею красиво заплетать их.

Но всё равно люблю их.

Это было единственное, что я могла любить тайком.

Единственное, что связывает меня с семьёй, которая когда-то у меня была.

Когда-то у меня была сестра, которая расчёсывала мне волосы.

Мать, от которой они мне достались.

Может быть, она обо мне заботилась?

Обнимала?

Любила?

Но она не осталась со мной.

Я машинально поднимаю руку к морде Серы, пока она продолжает осторожно теребить мои волосы.

Но это совсем не больно.

— Конечно, ты ей нравишься, Сера.

Рохан хмыкает.

Я тут же опускаю руку и отступаю.

— Не смей её отталкивать.

Я замираю и позволяю Сере продолжать, пока она наконец не отворачивается. Хвост радостно взмахивает, когда она приветствует подошедшую к ней другую лошадь.

Рохан тяжело вздыхает. Кажется, этот вздох идёт из самой глубины души.

И почему-то я прекрасно понимаю это чувство.

— Идём. Поедим у меня в палатке.

Он снова привязывает верёвку к своему поясу, и я, дрожа, иду следом.

Пока мы идём через лагерь, я чувствую на себе чужие взгляды. Вокруг переговариваются люди, над кострами кипят котлы с едой. Наверное, хорошо, когда рядом есть те, кому ты небезразличен, думаю я, замечая, как женщина помогает мужчине перевязать раненую ногу.

— Других драконов пока не видели, — говорит Гаррет, подходя к Рохану.

— Хорошо. Мы похоронили того дикого?

Мысли тут же возвращаются к дракону, который напал, когда я пыталась сбежать.

— Да, — с грустью отвечает Гаррет.

Рохан кивает.

Я и не знала, что они хоронят драконов. Мне казалось, если дракон погибает, его просто оставляют гнить.

Вскоре мы входим в палатку Рохана. Она самая большая в лагере. Мы садимся на разложенные на полу подушки. Рохан отвязывает мою верёвку, и я молча жду, опустив голову.

Украдкой наблюдаю, как он расплетает одну из своих кос.

Почему его волосы такие гладкие, а мои всё время путаются?

Он берёт со стола гребень и медленно проводит им по волосам.

— Драконосвязанный? — раздаётся голос снаружи.

— Войдите.

В палатку заходят две женщины, Саэлон и Агнис. Они приносят тарелки с едой и тепло улыбаются своему вождю.

— Проследите, чтобы нас не беспокоили.

Обе бросают взгляд на меня.

— Конечно.

Они ставят еду на стол и молча уходят.

— А теперь смотри.

Я поднимаю голову.

К моему удивлению, он медленно начинает заплетать волосы, показывая, как переплетать пряди между пальцами.

Закончив, он снова распускает косу и вопросительно смотрит на меня.

Я растерянно моргаю.

Чего он от меня ждёт?

Мой взгляд падает на еду.

Конечно.

Я идиотка.

Беру кусок хлеба и подношу к его губам.

Но он даже не открывает рот.

Вместо этого хватает меня за запястья и хмурится.

— Что ты делаешь?

— К-кормлю тебя? — выходит скорее вопрос, чем ответ.

— Меня не нужно кормить, — рычит он. — Я и сам прекрасно справлюсь.

— Виновата.

Он что-то недовольно бормочет, потом неожиданно запускает руку мне за пояс и достаёт спрятанное яблоко.

От испуга я тихо вскрикиваю.

Он держит яблоко между нами.

— Похоже, ты так и не отучилась воровать, Эльфийка.

Щёки вспыхивают от стыда. Он откусывает большой кусок яблока.

— Заплети мне волосы.

Я откладываю хлеб и вытираю пальцы.

Он не собирается наказывать меня за яблоко?

Я не решаюсь спросить.

Дрожащими руками я беру его волосы, разделяю их на три пряди, как он показывал, и начинаю переплетать.

— Ты решила оставить меня таким же лысым, как Калиан? — говорит он с набитым ртом.

Ой.

Наверное, я слишком сильно потянула.

— Прости. Я не хотела…

— Попробуй ещё раз.

Он потирает голову.

Я начинаю снова. И снова. И снова.

Каждую неудачную косу расплетаю и начинаю заново. Останавливаюсь только тогда, когда Рохан велит мне поесть. Пальцы сводит судорогой. Одежда отсырела. Веки слипаются от усталости. Но наконец у меня получается. Одна-единственная коса. Немного кривая. Немного неровная. Но это настоящая коса. Я даже перевязала её тонким кожаным ремешком. Я невольно улыбаюсь, чувствуя гордость.

Рохан вдруг берёт меня за запястье и довольно хмыкает.

Наши взгляды встречаются.

Я улыбаюсь ему, пока не понимаю, что делаю. Улыбка тут же исчезает. Нельзя показывать, что я рада. Он обязательно это отнимет.

— Мои волосы так тебя завораживают, Эльфийка?

Его голос звучит тише. Ниже.

Я опускаю взгляд на свою руку.

Оказывается, я всё ещё держу его косу, машинально намотав её на палец. Щёки вспыхивают. Я тут же отпускаю волосы.

Я играла с волосами Драконосвязанного.

Украдкой смотрю, как он осматривает косу.

— Даже ребёнок справился бы лучше.

Его слова больно задевают меня.

Но, к моему удивлению, он не расплетает косу, а лишь прячет её среди остальных.

— Никому об этом не говори.

— Не скажу.

— Поняла?

— Да.

— Точно?

— Да.

Сколько раз мне ещё нужно это повторить?

Он смотрит на мои волосы и тяжело вздыхает.

— И твои тоже придётся заплетать. Так что учись. Для нас волосы очень важны, но носить их распущенными нельзя. В бою они будут только мешать.

Сражаться придётся. Это лишь вопрос времени.

Я молча киваю, сдерживая желание коснуться своих волос.

Я никогда не умела за ними ухаживать. Всегда носила распущенными, чтобы скрывать уши. Так было безопаснее.

Но если Рохан хочет, чтобы они были заплетены…

— Пора спать.

Рохан поднимается и остаётся в одних штанах.

Я неловко отвожу взгляд, стараясь не смотреть на его обнажённый торс, пока он не бросает мне чистую тунику.

Внутри поднимается странное, незнакомое чувство. Стоит посмотреть на Рохана, и оно становится только сильнее.

Лучше вообще на него не смотреть.

Я быстро натягиваю сухую чистую тунику. Рохан, к счастью, снова не обращает никакого внимания на мою наготу.

Он указывает на меховую постель. Я подхожу, но он снова берёт верёвку и привязывает её к своему запястью. Потом резко тянет меня вниз. Я тихо вскрикиваю.

Дыхание сбивается. Я чувствую каждое своё движение, пока он укладывает меня рядом, почти так же, как прошлой ночью.

До меня доносится его сонный голос.

— Спи.

И почему-то я действительно засыпаю.