8 июня, продолжение.

На яхте нас встретили Фёдор и Фред. При этом Фёдор, что‑то делавший молотком в районе транца, тут же спрятал инструмент и на транс накинул запасной парус. Носовая часть, в том месте, где должно быть название судна, также была прикрыта полотнищем стакселя. Чтобы, значит, никто не видел сюрприза. Ну, мы и не увидели, а Фёдор сделал вид, что не увидел, как мы не увидели.

— Сергеич, Илья не появлялся? — сразу спросил я о важном для нас со Славкой.

Фёдор посмотрел на коробки у меня в руках и на тяжёлые сумки Славки, покивал:

— Что, много потратили?

— Вадим Митрич, самые дорогие патроны накупил! — тут же сдал нас Славка. — Сто пятьдесят рублей отдали!

У Фёдора округлились глаза и он аж почти заорал:

— За патроны?! У Дроздова?!

— В основном за пушки, — успокоил его я. — Я с тобой, Славик, в разведку больше не пойду.

— Так это же не батя! — сообщил он мне очевидное указав на своего дядю рукой.

Отсмеявшись, мы быстро попрятали покупки в рундуки кубрика, и я поинтересовался успехами Фёдора на ниве регистрации моей яхты.

— Сказали после двух подойти. Крысы. - Сплюнул Фёдор.

Я глянул на часы. Ещё час примерно есть. А это самое "после", оно ведь у бюрократов, может и до пяти часов идти. Так что успеем за книгами ещё, наверное. Да и Фёдору надо дать время сюрприз доделать.

— Тогда мы, Фёдор Сергеич, ещё в книжный прогуляемся. Пока вы тут… сторожите.

Мы со Славкой снова направились к воротам порта.

— Слав, а ты не знаешь, чего там дядя Фёдор делает на яхте?

Славка покраснел и отвернулся:

— Чинит, наверно, что‑то.

— Да, пожалуй. Не будем мешать, подольше погуляем. Или, может, поможем, починим тоже?

— Дядь Вадим, вы же уже поняли всё?! — остановился Славка.

Стало неловко.

— Да понял, конечно. Но мне Фёдор сам намекал ещё в прошлый раз, а теперь устроил тут секреты какие‑то.

— Я вам всё равно ничего не расскажу! — возмутился Решетов и уже тихо добавил: — То будете опять про разведку.

— Всё, всё. В разведку вместе пойдём. Потом когда‑нибудь. А пока веди меня в книжный.

Мы снова вернулись на бульвар и возле «мэрии», или, как её назвал Славка, городской управы, свернули на боковую улицу, где через два дома и обнаружилось искомое мной заведение. Интересно, а если бы я тогда, когда в городе не было жителей, обнаружил этот магазин, были бы в нём книги, меня интересующие? Теперь уже не узнать, а тогда Строители никаких знаков мне не подали. Они вообще очень скупы на информацию. Не болтуны, прямо скажем.

На входе в книжную лавку нас привычно поприветствовал колокольчик, но никто не вышел встречать и кидаться к нам с предложением помочь. Странно. Ну, тогда походим сами, посмотрим, что тут есть. А выбрать было из чего.

По площади эта лавка не уступала двум виденным ранее, похоже, какой‑то местный стандарт. Но здесь не было прилавка по периметру; вдоль него тут тянулись книжные полки до потолка, а он тут — метра три. Всё остальное пространство тоже не пустовало и было заставлено полками с книгами, с проходами между ними не больше метра. Правда, тут полки в высоту достигали двух метров, и я вполне мог дотянуться до верхних книг без помощи стремянки.

После пяти минут моих неспешных хождений между полками Славка заскучал.

— Вячеслав, друг мой, а не сходить ли тебе за провизией нам в обратный путь? Пирожки, колбасу или ещё чего купить. Справишься?

— Да, конечно, делов‑то, — обрадовался Славка и тут замялся. — Только у меня денег с собой нет почти.

— Деньги с меня, конечно. Пяти рублей хватит?

— Да и двух с головой хватит!

— Нет уж. Давай только так, чтобы хорошо и вкусно все поели. И Фред в том числе. Справишься?

— Можно в трактире возле порта. Там на вынос как раз делают. И курицу можно, и рыбу.

— Ну и отлично. Держи деньги, — я выдал Славке пять рублей монетами. — Закупишь еду и тащи на яхту. Я подойду, как только тут управлюсь.

Славка взял деньги и спешно покинул лавку. Никакой тяги к знаниям у человека, как у меня. В шестнадцать лет.

Я же продолжил искать книги по истории, географии, экономике и по всему. Читая названия на корешках, и в случае его отсутствия, извлекал книги с полки. Пока что мне попадались только книги про любовь, приключения, почвоведение, кулинарию, геометрию, родную речь. Наконец‑то нашёл учебник астрономии, отложил на стол‑прилавок. Вообще, конечно, редкий бардак в магазине. Никто не взял на себя труд рассортировать книги по категориям. Я тут часа два проторчу, начало уже напрягать отсутствие привычного — «чего изволите?». Главное, колокольчик уже два раза звякнул, а так никто и не вышел. Может, случилось что, или продавец, услышав второй «звяк», решил, что покупатели ушли. Я громко кашлянул.

— Ещё одну минутку! — раздался из подсобки мужской голос. Не молодой.

Прошло сильно больше одной минуты, когда из‑за шторки, ведущей вглубь лавки, появился дед. Судя по всему, вредный. Это прям у него на лице было запечатлено, с возрастом просто застыло на коже лица. Это недовольное лицо обрамляла лохматая седая шевелюра с налётом желтизны от табака. И дополняли густые прокуренные усища и брови, от вида которых Леонид Ильич перестал бы спать спокойно. Тот ещё волосан.

— Господин офицер хочет не быть моряком и стать астрономом? — ехидно спросил дед, ткнув прокуренным пальцем в учебник астрономии, отобранный мной на полке.

Будет непросто, похоже. Никакого «здравствуйте» и «что угодно». Зря я не поинтересовался у Славки о наличии второй книжной лавки в городе.

— Здравствуйте. Это не офицерская форма, я смотритель маяка. Родин. Вадим Дмитриевич.

Дед чуть не задумался, но тут же эту затею бросил:

— Да какая, собственно, разница. Маяк ваш разве не на море? — махнул рукой дед и кивнул на астрономию. — Это всё?

Вот хамло. Я, оказывается, уже стал привыкать к местным порядкам и вежливости. Дед этот просто какой‑то уникальный. Может тоже с Земли закинуло.

— Нет, это не всё. Просто у вас тут такой беспорядок на полках, что мне сложно найти интересующие меня книги.

Появившееся после моих слов выражение лица милого дедули заставило меня вспомнить о купленном недавно дерринджере и пожалеть о том, что он не занял положенное ему место на моей ноге.

— Это оттого, что все приходят, берут мои книги, смотрят их, ставят куда попало! А потом Борис Моисеевич должен ходить и делать за ними порядок! К сожалению, в этом забытом богом городке больше нет другого заведения, несущего свет в тёмные головы местных обывателей!

Хреново. Очень хреново. Монополист, значит. Ещё и имечко такое говорящее. Но, работая в сфере продаж на Земле, видел я и похуже, ничего, договаривались. Просто никогда этого не любил, но, видимо, придётся вспомнить, послать‑то я его не могу.

— Это многое объясняет, Борис Моисеевич. Отчего же не нанять мальчугана, следящего за порядком?

— Мальчугана?! К книгам?! Покажите мне того ангела, и тогда Борис Моисеевич отдаст вам эту уникальную книгу почти бесплатно! — дед схватил учебник и потряс им у меня перед лицом.

Ну хоть не плюётся. Или просто усища не дают.

— Наймите женщину.

— Ой вэй. Господин офицер был слишком долго в море и забыл, какой тут мир?

— Я уже говорил, что я не офицер, Борис Моисеевич. Может…

— Ой, да уже помню. Господин офицер, смотритель маяка. У Бориса Моисеевича пока ясный ум, и он им помнит.

— Даже не сомневаюсь. Но всё‑таки хотелось бы поинтересоваться насчёт книг.

— Вы‑таки сюда интересоваться пришли или купить эту астрономию?

До чего паскудный дед.

— Я хочу купить этот учебник и ещё кое‑какие книги, если они у вас есть.

— Вы хотите сказать, что у меня тут нет тех книг, которые вдруг стали вам нужны?!

— Я уже объяснял вам, что я пытался, но ваши покупатели навели тут вам такой беспорядок, что я не смог найти книги по истории и географии, — высказал я на одном выдохе, не давая себя перебить.

— Господин офицер огорчал своих родителей и вместо занятий в школе бегал по улицам города, пугая мирного обывателя?

Кажется, это тупик. Дед явно настроен поскандалить и совершенно не настроен на диалог и сотрудничество.

— Борис Моисеевич, что‑то у нас с вами не получается конструктивного диалога. Может, начнём его заново? Как будто я только зашёл в вашу славную лавку.

— Господин офицер может себе позволить начинать всё заново. Господин офицер молод и может делать это много раз, а Борис Моисеевич уже очень стар, и у него нет такого времени!

— Так, может, тогда не будем это время терять и перейдём к сути вопроса?

Кажется, дед начал выдыхаться или действительно вспомнил о времени, потраченном на ненужные препирательства. Встал, смотрит. Тишина.

— Так что? Борис Моисеевич, вы мне сможете продать книги по истории и географии?

— Я таки понял, куда вы клоните, но я таки не понял, чего вы хотите от Бориса Моисеевича. Вам дать все те мои книги по истории и географии или вам нужна одна книга, та где вся история и вся география? Вы же таки выражайтесь точнее. Вы же военный человек.

Пипец. Приплыли, сушите вёсла. И как быть? С тем, что я офицер, а теперь ещё и военный, я смирился, но как этому гаду сказать, что мне надо? Автора ему, что ли, назвать надо или что он хочет?

— Борис Моисеевич, давайте думать так, что я действительно прогулял школу и теперь хочу наверстать упущенное. Поэтому продайте мне просто школьные учебники по географии и истории.

— Неужели в нашем государстве стало так, что в офицеры принимают необразованных людей? Какие времена настали… Потоп близко. Ой вэй.

В этот момент, когда я уже хотел вспомнить великий и могучий родной язык и потом заслать сюда Славку с деньгами, звякнул колокольчик над дверью, и лицо злобного седого тролля преобразилось. Передо мной моментально предстал милый седой старикан с лицом доброго еврейского дедушки. Я, слегка оторопев, повернулся к входной двери.

— Юлечка! Душа моя! Вы‑таки вспомнили о старом Борисе перед его скорой кончиной от скуки бытия! Теперь старый Борис может спокойно отойти от дел и упокоиться с миром. — Мерзкий старикан даже смахнул выступившую слезу.

В магазин вошла та самая дама, что стояла рядом с нами на площади и смотрела на купол храма, приподняв поля шляпки. Именно по этой шляпке с живыми розами я её в основном и опознал, так как на площади видел её сбоку, со спины. Теперь же можно было насладиться картиной анфас. И я понял, с чего так расплакался этот вредный старикан.

Миловидное лицо. Серые большие глаза под густыми ресницами. Тёмные дуги бровей, не знакомые с пинцетом, а пропорциональные от природы. Тёмно‑каштановые волосы, уложенные куда‑то под шляпу с розами, лишь единый локон выбивался возле виска. Кремовое платье с кружевом на воротнике, плечах и у запястий, прикрытых белыми кружевными перчатками.

Я невольно снял шляпу и поклонился головой. Непроизвольно, само собой получилось. Вид, наверно, у меня был дурацкий. Девушка улыбнулась и, слегка покраснев, слегка присела, прихватив подол платья пальцами.

— Господин офицер.

А я растерялся. Как её назвать‑то? Мадмуазель, барышня, госпожа? Выручил мерзкий дед.

— Юлечка, душа моя, господин Родин, Вадим Дмитриевич, не состоит на военной службе. Он — главный смотритель нашего славного маяка «Призывающий». Вадим Дмитриевич, позвольте вам представить мою любимую читательницу, госпожу Юлию Вольфовну фон Герц — дочку уважаемого всем городом ректора нашего университета, Вольфа Оттовича фон Герц. Умнейшая семья, доложу я вам, уважаемый Вадим Дмитриевич! Умнейшая! Все в семье наиумнейшие люди.

Девушка покраснела ещё сильнее и сделала лёгкий жест рукой:

— Полно вам, Борис Моисеевич. Простите, Вадим Дмитриевич, я вам с Борисом Моисеевичем, видимо, помешала.

— Что вы, что вы. Я зайду позже. Простите, — промямлил я.

С «фонами» ещё не сталкивался. Как вести себя — непонятно. Надо рвать когти, пока ветер без камней. Перед отступлением я проверил, не волочится ли за мной парашют, и тут милый теперь дедуля снова влез:

— Обождите, Вадим Дмитриевич, я сей момент принесу ваши книги!

Дед быстро скрылся за шторкой, отрезав мне путь к задуманному маневру.

— Как вам профессор Штейнгольд, Вадим Дмитриевич? — спросила девушка, перебирающая книжки на полке.

Я, вытянув шею, посмотрел на полку, как будто от того, что я там увижу книгу этого профессора, у меня появится ответ:

— Простите?

Девушка глянула на меня, на книгу у себя в руках и, сообразив, с улыбкой пояснила:

— Борис Моисеевич. Он преподавал в нашем университете археологию.

— Ах, этот профессор. Ну, знаете… Мы ещё мало знакомы. Буквально вот только…

— А вот и я, дорогие мои читатели! — из‑за шторки вынырнул старикан с небольшой стопкой книг. — Посмотрите пока это, Вадим Дмитриевич. Я сейчас вынесу труды по географии. Есть интересные очерки адмирала Усанова!

Дед снова умчался в подсобку.

— А вы давно знакомы с профессором, Юлия Вольфовна? — спросил я, чтобы заполнить тишину.

— Они с Анной Владимировной прибыли в Приморск вместе с моими родителями. Всегда дружили. Так что я знаю Бориса Моисеевича с детства. Анну Владимировну вот не знала, она покинула нас до моего рождения, — сообщила мне подробности девушка и добавила шёпотом: — После той экспедиции Борис Моисеевич ушёл из университета и открыл эту лавку. Анна Владимировна работала в университете библиотекарем, ведь. И в той экспедиции её быть не должно было. Такой ужас.

Юлия Оттовна, сделав глаза ещё больше, покачала головой. Кажется, ей этот гадкий старикан очень дорог. Странно.

— А что случилось? — шёпотом спросил я.

— Бандиты напали на лагерь. Это было за Проходом. Экспедиция искала пирамиду… — девушка внезапно отпрянула от меня и вновь уставилась на полки.

Хороший у неё слух. Из подсобки опять вышел Борис Моисеевич, который так искусно смог испортить о себе первое впечатление.

— Вот. Рекомендую. Это по географии? — дед положил ещё одну стопку книг на прилавок и вопросительно посмотрел на меня. — Ну что же вы? Выбирайте, что будете приобретать.

— Борис Моисеевич, вы снова переставили все книги на полках! — воскликнула девушка, тряся перед собой двумя книжками в руках.

Дед метнул в меня взгляд из‑под своих густых бровей и резко покинул зал:

— Усанова забыл! — прокричал он из глубины зала.

Я посмотрел на обложку верхней книжки стопки книг по географии и, взяв её в руки, показал Юлии: «Очерки по истории плавания. Усанов А. А.»

Юля тут же выхватила у меня книгу и сунула её в середину стопки. Потом показала мне пальчиком: «Молчать». И ткнула в стопку с историей, делая жесты руками, мол, изучайте. Сама же отправилась переставлять книги на полке дальше.

Я же наконец‑то обратил внимание на книги. Три тонких школьных учебника за разные классы, «История древнего мира», «Новейшая история», «История династий», «Хроники», «История до наших времён» — и всё, кончилась стопка. Беру всё, конечно, но мне надо переходить к географии. А мне вроде как сказали молчать и смотреть историю. Открыл книгу «Хроники». Издано Императорской Академией Наук, тираж — пять тысяч экземпляров, в семь тысяч девятьсот восьмом году. Свежая получается. Город Новгород! Во как! Тут тоже есть Новгород! Наверно, это и есть столица местная.

Тут из‑за шторки вынырнул профессор и осмотрел мою стопку с географией:

— Да вот же она! Старый я дурак! Простите, Юленька! — профессор протянул мне зачем‑то книгу.

Пришлось взять и прочитать название. Отложил. Быстро перебрал остальные. Сойдёт. Возьму всё.

— Борис Моисеевич, я дико извиняюсь, но нет ли у вас карты мира? Большой. На стену. Люблю карты, а у меня в кабинете ни одной.

— Есть, конечно! Вам новую?

— Самую новую, но и от старинных не откажусь, если есть. Допотопные карты очень нравятся.

Дед как‑то подозрительно на меня посмотрел, быстро глянул на девушку, уставившуюся перед собой и замершую с книгой в руках, наполовину задвинутой. Похоже, парашют я всё‑таки не отстегнул.

— А где вы видели допотопные карты? — спросил меня дед прокурорским тоном.

— Простите, не так выразился. Карты такие, ну, знаете, от руки нарисованные, с рисунками там всякими, — попытался соскочить я.

— Ах, эти! Нет. Таких у меня нет, — отрезал дед. — Сейчас принесу карту мира для классной комнаты.

Похоже, моя отмазка вообще не прошла. Что‑то я сболтнул не то. Надо валить.

Краем глаза проследил за девушкой. Переставляет книги молча. Атмосфера напряжённая.

Из подсобки вышел Борис Моисеевич с рулоном карты длиной метра полтора и положил её на прилавок:

— Выбрали книги, молодой человек?

— Да, пожалуй, всё возьму.

— И учебники?! — дед снова проявил эмоции.

— Да. Почему бы нет. Они будут интересны в ретроспективе прочтения вот этих монументальных трудов. Для закрепления, так сказать.

— Возможно, вы правы. Вам завернуть? А то как вы это всё понесёте?

— Не волнуйтесь, Борис Моисеевич, у меня вот, — я достал из кармана штанов прихваченную сумку из‑под патронов, — патронная сумка. Посчитайте, пожалуйста.

— С вас двенадцать рублей. За всё, — тут же сообщил мне дед без всяких подсчётов.

Я спешно достал портмоне и отсчитал ему нужную сумму, стал укладывать приобретённые книги в сумку. Влезло, но весит неслабо. Намотал лямку на кулак, прихватил с прилавка карту. И, поклонившись головой сперва девушке, потом деду, попрощавшись, быстро вышел из магазина.

Теперь они будут мне кости промывать. Нехорошо получилось, потерял я бдительность. Самое паскудное, что я это ляпнул‑то вообще по привычке, безотносительно их Потопа. У нас на Земле это слово многие вообще употребляют, не думая об его образовании. В общем, накосячил, надо быстрее уходить на маяк. Там будет чем заняться. Вон сколько полезного накупил. Карта есть! Ямы опять же доделывать.