Напряжение на Буяне достигло такого накала, что казалось, будто даже пальмы начали тихонько сохнуть от страха. Из кустов тяжело ступая, вышел Мауг Лиранн. Его взгляд был не просто суровым — он выжигал всё живое на своем пути. Проходя мимо Водяного и Царевны, он остановился и, смерив их презрительным взглядом, пророкотал:

— В моей коалиции в джунглях законы суровы, — его голос звучал как рык хищника. — Чтобы свадьба состоялась, нужно пройти ритуал очищения. Доказать невесте, что ты готов ради неё на всё, даже лишиться самой ценной части своего тела... если того потребует зов крови.

Он перевел испепеляющий, тяжелый взгляд на Царевну.

— Моя любовь будет жить к тебе вечно, — чеканил он, — и я готов пройти этот ритуал очищения ради тебя. Любой ценой.

Царевна отпрянула, инстинктивно вжимаясь в объятия Водяного.

— Фу, садомазохист недоделанный! — прошипела она, пытаясь скрыть дрожь в голосе за маской сарказма. — Ты бы еще предложил мне в качестве свадебного подарка голову дракона принести. Ритуал очищения? Может, тебе еще и танец с бубном вокруг костра устроить? Спасибо, я лучше выберу нормального жениха с целым набором конечностей и органов, а не фаната «очищения через самоистязание»!

Мауг лишь сжал челюсти и молча вошел в кабинку. Внутри послышался глухой, зловещий звук: кхр-р-р. Он вырезал имя участника прямо ножом на папоротниковом листе. Юлий, стоявший снаружи, аж вздрогнул, едва не выронив камеру, а его копыта мелко задрожали.

— Ой-ёй… — прошептал конь, глядя в объектив с округлившимися глазами. — Уважаемый зритель, ноу комментс! Но пасаран, господа, мне даже сказать нечего… Какая мощь! Какая экспрессия! У меня аж грива поседела от одного звука этого ножа!

Мауг вышел из кабинки, посмотрел прямо в камеру Юлия, и от этого взгляда конь снова вздрогнул.

— Домой полетит «Муха», — твердо заявил Мауг. — Он самое слабое звено. Остальные сами разбегутся, ибо Мауг Лиранн — достойный противник. Я здесь, чтобы победить и забрать Царевну в жены. Это решено.

Юлий шумно сглотнул, вытирая копытами выступивший на морде пот.

— Ребята, вы это слышали? — затараторил он, нервно пританцовывая. — Какое напряженное голосование! Я уже в свои парадные рейтузы чуть не навалил от этой «достойной» конкуренции! Если он так ножом по папоротнику, то что он сделает с моим операторским креслом? Я в отпуск хочу, к маме в табун!

Вовка, наблюдавший за этим со своего помоста, нервно вытер лицо платком, а Алёнушка чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, нервно перетянула косу так, что веки взлетели вверх.

Карлсон, до этого момента тихо сидевший на бревне и с аппетитом доедавший припасенный бутерброд, который он втихаря стырил в шатре, поперхнулся так, что кусок хлеба чуть не вылетел в сторону камеры Юлия. Он вскочил, лихорадочно вытирая рот рукавом, и замахал руками, пытаясь перекричать шум, стоявший на «Лобном».

— Э-эй! Погодите! Какая «Муха»? Какой «самый слабый»?! — Карлсон взвизгнул от возмущения, его голос сорвался на фальцет. — Мауг, ты чего? Ты вообще здоров? Я тут, между прочим, дрова для костра ношу, рыбу помогаю чистить, я самый полезный участник! А ты тут своими джунглевыми угрозами разбрасываешься!

Он суетливо заметался между участниками, пытаясь найти поддержку хоть у кого-то.

— Вы слышали, что он сказал? — «Муха» ткнул пальцем в сторону Мауга, который стоял с невозмутимым видом скалы. — Он про какие-то ножи, про ритуалы… Да он же маньяк! Вовка, ты ведущий или где? Сделай что-нибудь! Какое голосование, когда тут такой неадекват завелся? Я протестую! Я требую иммунитет на основании… на основании моей безопасности!

Юлий, не упуская шанса, навел объектив прямо на вспотевшее лицо «Мухи» стараясь поймать каждую каплю его паники.

— Ну, что скажете, друзья? — прошептал конь в микрофон, косясь на Мауга. — У нас намечается дуэль века: Интеллектуал против Бульдозера. «Муха», а может, ты споешь что-нибудь в свою защиту? Ну, чтобы разрядить обстановку, а? «Бяки-буки» у нас уже заняты, есть что-то про… ну, не знаю, про выживание в условиях неадекватных соседей?

Карлсон посмотрел на Юлия как на предателя, потом на Мауга, который медленно, с ледяной усмешкой, начал сокращать дистанцию, и снова вжался в толпу участников, ища глазами, за кого бы спрятаться.

— Да вы знаете кто я?! За меня такие люди впрягаться будут, — выпалил «Муха», уже совсем теряя самообладание. — Я не подписывался на ритуалы! Мой контракт предусматривал фотосессии на закате, а не экстремальное выживание против самураев с ножами!

Вовка, видя, что ситуация накаляется, ударил кепкой по помосту, вызывая гул, прокатившийся по всему острову.

— ТИХО! — рявкнул он. — «Муха», твои оправдания приняты к сведению как «крик отчаяния». Мауг, если ты еще раз достанешь нож до конца голосования, вылетишь отсюда быстрее, чем Карлсон успеет доесть свой спизженный бутерброд! Время тикает! Кто следующий?

Водяной, наблюдая за истерикой «Мухи» и пафосными позами Мауга, лишь поправил свой галстук и издал звук, похожий на лопающийся пузырь болотного газа.

— Цирк уехал, а клоуны, я смотрю, решили здесь ПМЖ оформить, — усмехнулся он, обводя присутствующих ледяным взглядом. — Ну что ж, пойду и я внесу свою лепту в этот парад абсурда.

Он вальяжной, «текучей» походкой направился к кабинке. Как только Водяной скрылся за лопухами и приготовился чиркнуть имя на листе, прямо над его ухом, словно из-под земли, раздался оглушительный вопль Юлия. Конь умудрился просунуть голову в щель между листьями вместе с камерой.

— ВАЙ, МАМА, КТО ЭТО?! — заорал Юлий так, что у Водяного заложило уши. — Кто этот прелестный претендент на вылет?! Кому мы сегодня дадим смачный, сочный, калорийный пинок под тощий или, не побоюсь этого слова, выдающийся толстый зад?! Зрители жаждут крови и зрелищ!

Водяной от неожиданности подпрыгнул, едва не превратившись в лужу, и схватился за сердце.

— Тьфу на тебя, ишачий потрах! — прошипел он, брызгая слюной на коня. — Так и приступ словить можно! Ты что, белены объелся? У меня чуть ухи не захлопнулись от твоего ультразвука!

Но Юлий был неумолим. Он буквально впечатал объектив камеры в лицо Водяного, так что тот увидел в линзе своё искаженное отражение.

— Имя! Фамилия! Адрес! Группа крови! — вопил конь, сверкая глазами. — Страна должна знать своего антигероя! Кто этот несчастный, чей чемодан уже пакует охрана Вовки?! Говори, не томи, у меня плёнка кончается и нервы на пределе!

Водяной тяжело вздохнул, отодвинул копыто Юлия от своего носа и посмотрел прямо в камеру с видом уставшего от жизни философа.

— Значит так, Юлий, слушай сюда, — начал он веско. — Сначала я хотел написать имя этого лесного дикаря, Мауга. Но потом подумал... Он же не успокоится, пока я его окончательно не победю и не женюсь на Царевне. Он соперник достойный, хоть и нудный. От него сейчас много слов, но мало действий — один пафос да ножички. Поэтому пусть остаётся. Сразимся с ним как следует, по-мужски, в финале. А пока... пусть джунгли подождут.

Юлий замер на секунду, а потом начал неистово хлопать копытами, создавая шум, достойный аплодисментов в Большом театре.

— Брависсимо! — заверещал конь. — Оскара этому господину! Воин должен быть мудрым и скользким, как... ну, как ты! Это же гениальный стратегический ход! Оставить врага поближе, чтобы потом эффектно столкнуть его с обрыва рейтингов! Я в восторге! Мои рейтузы снова в опасности, но уже от восхищения!

Водяной вышел из кабинки, сохраняя полное спокойствие, в то время как Юлий продолжал крутиться вокруг него, пытаясь поймать «тот самый» героический ракурс.

— Слышали?! — Юлий обернулся к остальным участникам, размахивая камерой. — У нас тут не просто шоу, у нас тут шахматная партия на выживание! Гроссмейстер Водяной делает свой ход! Мауг, ты слышал? Тебя оставили на десерт! Готовь свои ритуалы, скоро будет жарко!

Вовка на помосте лишь прикрыл глаза рукой, бормоча под нос:

— Господи, за что мне этот конь...

Следующей к кабинке из лопухов, гордо покачивая бедрами и поправляя воображаемую корону, направилась Царевна. Атмосфера на поляне заискрила с новой силой — все понимали, что после недавней шпильки от Медузы ответный ход царской особы будет сокрушительным.

Юлий, учуяв сочный эксклюзив, буквально распластался по песку и по-пластунски пополз за ней, просовывая длинную морду с камерой прямо через лопуховые шторки. Камера в его копытах дрожала от предвкушения.

Царевна решительно взяла листок и занесла его над куском карандаша и, злорадно прищурившись прямо в объектив, начала выводить имя соперницы, неожиданно затянув дерзким, пронзительным и на удивление мощным голосом:

— Мы с тобою не друзья, дам билетик на паром... — Царевна не по-доброму, хищно рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по притихшему Лобному месту. — Не по-доброму смеясь, нажимаю на «удалить». Я смываю твою фальшь, она падает в утиль! Осталось твоё каменное нутро, и бездонные глаза, откровенно говоря, ты сегодня мне никто!

Поставив жирную, разрушительную точку, она победоносно сдула пыль и победно вскинула подбородок.

Юлий от такого перформанса буквально забился в вокальном экстазе. Он подбросил камеру вверх, поймал её задним копытом и взвизгнул на весь остров так, что на пальмах проснулись попугаи:

— Вай, мама джан! Какой тенор Кваковская! Шаляпин в гробу перевернулся от зависти, а мировые поп-дивы нервно курят бамбук за кустами! Это же не просто проход через кабинку, это расстрел в упор! Медуза сейчас покроется коррозией от такого напора! Царевна, дорогая, это же чистый платиновый хит, штурмующий чарты! Тебе срочно нужно записывать альбом «Слёзы на болоте»! Я готов стать твоим личным продюсером за скромные девяносто процентов от будущих гонораров!

Царевна высокомерно фыркнула, выходя из кабинки и демонстративно поправляя подол платья.

— Она меня просто бесит! — отрезала она, гневно сверкнув глазами в сторону Медузы, чьи змеи на голове оскорбленно зашипели. — Если эта змеюка чешуйчатая сегодня не уйдёт с проекта, я не посмотрю на рейтинги и контракты! Я ей лично все её лохматые кудри вместе с гадюками повырываю и на шнурки для лаптей пущу! Пускай тогда кукует на своём каменном троне лысая!

Юлий закивал так усердно, что едва не снёс объективом декорации:

— ДРАМА МАМА! Настоящая высокая трагедия на глазах у миллионов! Зрители у экранов рыдают и шлют эсэмэски! Шоу продолжается, страсти кипят, рейтузы сушатся!

Вовка на помосте приложил руку к козырьку и сердито постучал пальцем по часам.

— Так, вокалистки народные, брейк! Хватит устраивать тут филиал «Русопения» и угрожать парикмахерскими услугами. Время поджимает, голосование выходит на финишную прямую! Кто там остался? Шнеля, шнеля, а то у меня обед остынет!

Спустя ещё минут тридцать, когда все остальные участники проголосовали, Вовка сонно закричал:

— Время вышло. Теперь судьба участников решится не вашими песнями и разборками, а честным подсчетом.

Юлий, осознав, что наступает «момент истины», мгновенно сменил амплуа. Он начал методично, с придыханием и драматическими паузами, бить копытами по деревянному настилу трибуны, создавая жуткую, нагнетающую атмосферу — этакую барабанную дробь, от которой у «Мухи» нервно задергался глаз.

— Та-да-да-дам! — утробно гудел конь, вращая глазами и следя за каждым движением Вовки. — Момент, когда решается, кто останется в раю, а кто отправится жевать кактус в изгнании! Трагедия! Саспенс! Потные ладошки и дрожащие копытца!

Вовка, игнорируя театральные эффекты Юлия, с деловитым видом развернул первую табличку. На поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в паре метров от «Лобного» прополз ленивый краб.

— Первый голос… — Вовка прищурился, разглядывая каракули. — Против Мауга. Кто бы сомневался, — он бросил быстрый взгляд на Мауга, который тут же вытянул гордо голову. — Второй голос… Тоже против Мауга.

Дикарь тихо взвыл, прикрыв лицо руками.

— Третий голос… — Вовка сделал паузу, облизнул палец и перевернул следующую листик. — Против Медузы. Етишкин кот, — пробубнил Вовка поправляя кепку. — четвёртый голос тоже против Медузика.

Медуза лишь холодно улыбнулась, а её змеи начали медленно раскачиваться в такт барабанной дроби Юлия. Конь же, поняв, что интрига накаляется до предела солнца, начал выбивать копытами такой бешеный ритм, будто участвовал в скачках на выживание.

— О-о-о! — взвизгнул Юлий. — Сюжетный поворот! Счёт сравнялся! Кто же станет тем самым «счастливчиком», кому Вовка вручит билет на выход? Напряжение на острове можно резать ножом, желательно тем самым, который так некстати доставал Мауг!

Вовка вытягивал ещё листочки и выражение его лица становилось совсем непроницаемым. Когда последний лист оказался в руке ведущего на поляне воцарилась тишина, настолько плотная, что казалось, будто даже воздух перестал циркулировать. Юлий замер, прижав камеру к груди, забыв даже о своем фирменном «барабанном» ритме. Его копыта, застывшие в воздухе, неловко опустились на землю с глухим стуком.