Неизвестный мир

Высокий эльфийский жрец в сияющих белоснежных одеждах воздел руки к небу. Хор лесных дев пел настолько чисто и возвышенно, что у любого нормального человека наворачивались бы слезы благоговения. Ритуальный зал, оплетенный корнями Великого Древа, заливал ослепительный золотой свет.

Посреди призывной пентаграммы медленно материализовался Спаситель.

Жрец затаил дыхание, ожидая увидеть легендарного воителя, но свет рассеялся, явив миру… хрупкого, бледного темноволосого юношу с невероятно тонкими чертами лица. На нем была простая холщовая рубаха, а сам он выглядел так, словно проспал пару веков и теперь очень недоволен тем, что его разбудили.

Юноша медленно поднял руку, посмотрел на свои изящные пальцы и поморщился.

— Что за картонное тело? — пробасил он.

Голос новоявленного героя прозвучал не как робкий лепет подростка, а как утробный, вибрирующий скрежет сталкивающихся скал. От этого баса хрустальные чаши на алтаре пошли трещинами, а хор эльфийских дев мгновенно икнул и замолчал.

Прямо перед носом юноши с веселым писком выскочило полупрозрачное синее окошко:

[Приветствуем Вас, Спаситель! Система рада приветствовать Вашу Великую Душу!]

[Внимание! Ошибка переполнения буфера. Параметр «Вес Души» превышает системный лимит на 999%. Рекомендуется экстренное форматирование…]

[Класс: Герой (Сбой данных). Уровень: 1]

Юноша недовольно нахмурился. Он резко взмахнул рукой, пытаясь смахнуть назойливую табличку, как надоедливого комара. Окошко с тихим треском замигало, выдало синий экран смерти и с шипением растворилось в воздухе, оставив после себя легкий запах паленой проводки.

— Уберите эту синюю дрянь, она загораживает мне обзор, — проворчал он, потирая затылок.

Память его была похожа на разбитое зеркало. Он не помнил своего имени, не помнил, кем был, и уж тем более не помнил деталей своей недавней смерти. Но внутри его новой, слишком легкой оболочки по-прежнему ворочалась тяжелая, как обсидиановая скала, божественная суть…

— О, Великий Герой! — жрец быстро справился с шоком и благоговейно пал на колени. — Пророчество сбылось! Мы, свободный народ лесов, призвали тебя, дабы ты защитил наше Священное Древо от полчищ Темного Властелина, который угрожает всему свободному миру!

Аймос медленно перевел взгляд на жреца, затем на огромное, уходящее под купол дерево.

— Защитил? Вы хотите, чтобы я присягнул на верность… салату? — угрюмо поинтересовался он.

— Это Великое Древо Жизни! — оскорбился жрец, поднимаясь на ноги. — Оно дает нам чистейшую воду и воздух! Преклони колени, дабы получить его благословение и Легендарный Меч Света!

Эльфийский оруженосец поднес на бархатной подушечке изящную, украшенную драгоценными камнями рапиру. Она была настолько тонкой и легкой, что Аймос взял ее двумя пальцами, покрутил перед носом и скептически вздохнул. Он приставил острие к мизинцу и принялся лениво чистить ногти.

— Это зубочистка? — спросил он. — Где мой… хм… — в его голове закружились огрызки уцелевших воспоминаний, складываясь в образы. — … двузубец? И почему тут всё сделано из фанеры и соплей? Я даже сесть боюсь, чтобы ваш алтарь под моей задницей в песок не рассыпался.

Жрец побледнел. Поведение Спасителя явно не укладывалось в рамки священных хроник.

— Герой обязан окропить себя Священной Водой Лесных Источников! — настойчиво произнес старейшина, поднося золотую чашу. — Она очистит твою душу от скверны!

Аймос нехотя взял чашу, поднес к лицу и принюхался. Вода… Гладкая чистая поверхность…

На мгновение его разум пробила резкая, ослепительная вспышка боли. В памяти всплыл фантомный образ. Женщина. Лицо скрыто туманом, но от нее исходила удивительная прохлада. И запах… запах чистейшей, ледяной подземной воды. Воды, которая веками текла сквозь глубокие каменные пещеры, вбирая в себя минеральные соли и покой недр.

Юноша судорожно хлебнул из чаши и тут же брезгливо выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги жреца.

— Что за мерзость? — прорычал Аймос, и земля под ритуальным залом мелко завибрировала в такт его гневу. — В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, а не собираться из луж! Вы что, поить меня отваром из тины вздумали?

— Да как ты смеешь! — взвизгнул жрец, теряя остатки эльфийского величия. — Это святотатство! Ошейник Послушания! Немедленно наденьте на него Ошейник! Он осквернен тьмой!

Дюжина эльфийских гвардейцев сорвалась с места, выставив копья. Из их рук вылетели светящиеся магические путы, пытаясь сковать движения строптивого призванного.

Аймос тяжело вздохнул.

— Как много шума от воробьев, — пробурчал он.

Юноша просто топнул ногой по каменной плите.

КРР-Р-РАК!

Каменные плиты под ногами гвардейцев раскололись мгновенно. Из образовавшихся трещин с ревом вырвались столбы перегретого пара и фонтаны жидкой багровой магмы. Ритуальный зал за долю секунды превратился в кипящий ад. Эльфийские копья расплавились еще на подлете, а золоченые доспехи гвардейцев начали стекать на землю.

Священное Древо Жизни, чьи корни под землей встретились с внезапно проснувшимся вулканическим очагом, обиженно зашипело, загорелось снизу и начало стремительно превращаться в огромный, очень дорогой древесный уголь.

Эльфы с визгом разбегались во все стороны, забыв про пророчества, Темного Властелина и вековое величие своего народа.

…Аймос лениво прошелся по дымящимся руинам. Его взгляд зацепился за уцелевший сундук. Пинком ноги он разнес кованую крышку, найдя внутри увесистый мешок золотых монет и пару пузатых глиняных бутылей с дорогим эльфийским вином.

— Пожалуй, это я заберу. Пойдет за извинения за испорченные сапоги, — пробасил юноша, закидывая мешок за плечо и подхватывая бутыли.

Он повернулся и неторопливо пошел прочь из горящего эльфийского леса. Перед ним расстилалась широкая, выжженная долина. На горизонте возвышался угрюмый пик действующего вулкана, окутанный черным дымом и грозовыми тучами. Именно там, согласно паническим рассказам эльфов, находилось логово Темного Властелина.

Аймос откупорил бутыль зубами, сделал долгий глоток и удовлетворенно хмыкнул. Напиток был сладким и терпким.

— Так, значит, этот ваш Властелин живет в вулкане… — пробормотал он вслух, шагая по каменистой тропе. — Вулкан — это хорошо. Базальт, сера и добротный жар. Наш человек. Наверняка у него там тоже куча проблем с логистикой, скелетами и вечной сыростью в подземельях. Надо наведаться к нему в гости, предложить выпить. Если окажется нормальным мужиком, быстро договоримся.

Юноша сделал еще один глоток, и на его лице снова появилось задумчивое выражение. Он посмотрел на серое небо нового мира.

«И всё-таки… кто же та женщина? — подумал он. — Этот запах тихих подземных вод… странно знакомый».

Эстро и Эгилия

Свет Искры, зажатой в ладони Эстро, начал стремительно разрастаться. Бьющий из нее слепящий белый луч пронзил тяжелый, пропитанный серой полумрак тронного зала, заставив багровую магму на стенах испуганно померкнуть. Пространство со стоном натянулось, и прямо над алтарем развернулась колоссальная трехмерная проекция.

— Этот фрагмент мы с Перчинкой перехватили на самой границе Бездны, — тихо произнес Эстро, не отводя взгляда от бурлящего белого сияния. — Исток Творения уловил тончайший ментальный след. Твой Аймос… он выжил. Но его душа улетела слишком далеко.

На глазах у ошеломленной Эгилии в воздухе соткался образ совершенно иного, чужого мира. Вековые исполинские деревья, перепуганные эльфы в порванных шелковых одеждах, дымящиеся руины какого-то храма… и юноша. Тонкий, бледный, с изящными чертами лица. Он выглядел как классический эльфийский принц из дешевого фэнтези, но держался с такой ленивой, тяжелой грацией, что это противоречие мгновенно бросалось в глаза.

А когда парень заговорил, его голос напоминал скрежет тектонических плит:

— Что за картонное тело? И почему в этом мире всё сделано из картона и соплей?

Эгилия медленно сделала шаг вперед. Ее ладони судорожно сжались, а багровые, светящиеся лавой трещины на ее лице на мгновение вспыхнули жаром. Она во все глаза смотрела на застывшую в воздухе проекцию.

— Он… он жалуется на прочность мебели, — прошептала Владычица Мертвых, и в ее голосе впервые за всё время прорезалось что-то живое. — И этот взгляд… Господи, он до сих пор хмурит брови точно так же, когда недоволен.

На экране тем временем эльфийский жрец поднес юноше золотую чашу со «Священной Водой Лесных Источников». Парень брезгливо принюхался, отхлебнул и тут же с отвращением выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги старейшины.

— Что за мерзость? — прорычал он в проекции. — В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, во тьме, а не собираться из луж!

Эгилия судорожно вздохнула, прижав ладонь к губам.

— Он ищет меня… — ее голос сорвался на тихий всхлип. — Он помнит…

— Он помнит твой запах, Эгилия, — мягко подтвердил Эстро. — Его душа, даже запертая в новом теле без единого воспоминания, инстинктивно ищет ту самую холодную, чистую воду из темных земных глубин. Воду, которая пахнет тобой.

Вспышка проекции медленно угасла. Зал снова погрузился в привычный, давящий полумрак. И огонек надежды, только что так ярко полыхнувший в глазах Эгилии, начал стремительно тускнеть, уступая место ледяной реальности. Ее плечи бессильно опустились.

— Зачем?.. — тихо, с глухой горечью спросила она, поворачиваясь к Эстро. — Зачем ты показал мне это? Зачем дал эту глупую надежду?

— Это не надежда, а факт, Эгилия. Твой муж жив.

— Жив⁈ — Владычица Мертвых резко вскинула голову, и лава в её глазах тревожно запульсировала. — Он переродился на самом далеком краю мультивселенной, Эстро! Искать его там — всё равно что перебирать все песчинки на дне высохшего океана! И самое страшное… он меня не помнит. Для него я лишь смутное ощущение, фантомный запах прохладной воды. Сейчас он совершенно другой человек, у него новая жизнь, новые заботы. Тот Аймос, которого я любила, умер там, на полу моего замка. А этот мальчишка… он чужой. Он никогда не вернется.

Айсштиль, всё это время безмолвно стоявшая в кандалах у трона, вдруг сделала шаг вперед. Цепи со звоном натянулись.

— Он вернется, Эгилия, — твердо произнесла ледяная богиня. — Душа бога не меняется. Я знаю это по себе. Когда Осколок взломал мою Книгу Судьбы и переписал мои чувства, я тоже была чужой. Идеальной ледяной машиной для убийства. Но искра… искра истинной сути всё равно спасла меня. Аймос вспомнит тебя. Обязательно.

Айсштиль посмотрела прямо в пылающие глаза Императрицы Преисподней:

— Если цена его возвращения — моя вечная служба в этих чертогах, я согласна. Я буду сдерживать твоих демонов и замораживать грешников столько, сколько потребуется. Я приму любые твои условия. Только дай ему шанс. И дай шанс себе.

Эгилия перевела тяжелый взгляд с Айсштиль на Эстро.

— Вы сговорились, — глухо произнесла она. — Давите на жалость? На мои чувства?

— Я давлю на логику, Эгилия, — Эстро спокойно убрал Искру в карман. — Когда Громовержец расколол наши души на Осколки, мы тоже забыли всё. Но потом всё равно собрались вместе. Потому что божественные узы сильнее забытья. Аймос сохранил свою суть. И если объединим силы, мы найдем его. Рано или поздно.

Эгилия молчала. Она повернулась и медленно поднялась по ступеням к своему обсидиановому трону, ее лавовые следы с шипением испаряли влагу на полу. Владычица Мертвых долго смотрела на свои покрытые шрамами ладони, взвешивая всё, что услышала. Надежда была слишком большой роскошью для мертвых, но…

Наконец она повернулась к Эстро. Ее лицо снова окаменело, превратившись в царственную, непроницаемую маску.

— Быть по-твоему, Безумный Бог, — сухо произнесла она, и в ее голосе зазвучали стальные обертоны единоличной правительницы. — Надежда — слишком опасный яд, но за эту весть об Аймосе… я готова сделать шаг навстречу. Один.

Эгилия сделала короткий жест рукой. Кандалы из черного льда на руках Айсштиль мгновенно растаяли, с тихим шипением превратившись в облачко пара.

— Я не буду чинить тебе препятствий, Эстро, — продолжила Императрица. — Отныне ты — желанный гость в моих чертогах. Портал для тебя всегда открыт. Ты можешь навещать Айсштиль когда захочешь, приносить ей новости из мира живых, и я пальцем вас не трону.

Она сделала паузу, и ее взгляд стал жестким:

— Но Айсштиль останется здесь. Она будет моим вечным стражем ледяных кругов преисподней и будет искупать свою вину, помогая мне держать этот мир в узде. И так будет до тех пор, пока мой Аймос… пока он не вернется на свой законный трон. Это мое последнее слово, Костя. Торговаться я больше не намерена.

Эстро молча, с уважением склонил голову.

— Достойный компромисс, Владычица. Уговор принят.

Эгилия холодно взглянула на них в последний раз, натянула капюшон своего темного плаща, расшитого лавовыми нитями, и резко щелкнула пальцами.

В ту же секунду пространство взорвалось бесшумной вспышкой багрового пара. Хозяйка Преисподней полностью растворилась в воздухе вместе со своим троном, оставив после себя лишь легкий запах серы.

Эстро тепло улыбнулся и выразительно окинул взглядом покрытое копотью платье Айсштиль.

— Негоже великой богине ходить в лохмотьях, даже если это официальный дресс-код нашей Преисподней, — с усмешкой заметил он.

Безумный Бог небрежно щелкнул пальцами. Воздух вокруг Айсштиль мгновенно похолодел, заискрился, и на ее теле со звонким хрустальным шорохом материализовались прекрасные ледяные доспехи. Они идеально облегали её фигуру, затягивая раны.

Айсштиль плавно повела затекшими плечами, привыкая к весу новой брони, и посмотрела на Эстро со своей фирменной, слегка ироничной улыбкой:

— Спасибо, Эстро. Хотя должна признать… твоя затея с Аймосом безумна даже по твоим меркам. Отыскать крупицу божественной души на другом конце бесконечной мультивселенной? Даже вечности на это не хватит.

— Я Безумный Бог, Айси, безумные идеи кушаю на обед, — Эстро заговорщически подмигнул ей. — Отыщу я нашего загулявшего парня. Поймаю на его эльфийских задворках и приволоку сюда. Если понадобится, то хоть прямо за ногу. Он у меня быстро вспомнит, как пахнут эти ваши глубокие подземные воды.

Айсштиль тихо рассмеялась. В ее глазах всё ещё читалось сомнение, но на душе явно потеплело.

— Что ж, попробуй, — произнесла она, обводя взглядом огромные своды замка. — А пока ты играешь в космического следопыта, я обживусь здесь. Эгилия права: в глубинах этого мира накопилось слишком много нечисти, требующей хорошей прожарки… проморозки. Работы у меня будет много, скучать не придется.

В этот момент два парящих огонька внезапно разрослись, наливаясь плотным сиянием. Через секунду они превратились в полноценные призрачные фигуры.

Вольдемар плавно опустился на одно колено перед Айсштиль, изящно прижав руку к своей полупрозрачной груди.

— Великая Айсштиль, — его голос, даже будучи призрачным эхом, сохранил безупречные аристократические интонации. — Смерть — не оправдание для того, чтобы отлынивать от службы. Позвольте мне вновь занять пост вашего гвардейца и телохранителя в этих чертогах.

Айсштиль с благодарностью посмотрела на своего Чемпиона, и протянула ему руку:

— Встань, Вольдемар. Я рада, что даже в преисподней мне будет кому прикрыть спину.

Рядом с ними материализовалась Мелинта. Ее призрачные оранжевые глаза горели неистовым научным любопытством, а антенны активно двигались, ощупывая магические потоки вокруг.

— Ты как, солнце? — тихо спросил Костя, взяв её за руку. — Не самый ловкий вопрос после смерти, но всё же…

— Смерть? Любимый, это всего лишь новое, невероятно захватывающее испытание для настоящего исследователя! — Мелинта задорно рассмеялась, прижавшись к Косте и крепко обняв его всеми четырьмя руками. — Мир Мертвых изнутри — это же потрясающая, неизученная лаборатория! Я буду счастлива исследовать его в качестве помощницы Айсштиль и с радостью вступаю в её ледяную свиту. Мы тут наведем свои порядки, Эгилия еще пожалеет, что дала нам столько свободы!

Костя улыбнулся, но тон его оставался серьезным:

— Мелинта… А как же девчонки? Что мне передать им?

Королева-Мать ласково посмотрела на своего мужа.

— Передай нашим девочкам… Передай, что Семья больше не должна быть Ульем, — тихо, но твердо произнесла Мелинта. — Моя смерть — это не конец нашего рода, это его перерождение. Мирмеции больше не безликие солдаты коллективного разума. Они свободные, прекрасные дочери великого рода Безумовых. Пусть живут полной жизнью, любят, находят себе мужей и продолжают наш род, как обычные люди. Я благословляю их на это.

Она сделала паузу, вспоминая тех, ради кого сделала свой последний выбор:

— Передай Лилии… Я пожертвовала жизнью ради ее детей, и не жалею об этом ни секунды. Пусть Ярослав и Диана растут сильными, как их отец, и свободными, как их матушка.

Ее призрачные пальцы мягко коснулись его руки:

— И особенно… передай Перчинке. Скажи этой упрямой девчонке, пусть не смеет винить себя в случившемся. Её невероятный, гениальный разум заслуживает того, чтобы созидать и дарить радость, а не гнить в клетке из вечного чувства вины. Пусть отпустит это. Мать её не винит.

Костя сглотнул вставший в горле ком. Он крепко обнял призрачную Мелинту и нежно поцеловал её в лоб. Затем повернулся к Айсштиль, обнял ее и оставил легкий поцелуй на ее холодной щеке.

Костя уже чувствовал, как его тянет куда-то прочь. Его время, отведенное на путешествие по Миру Мертвых, истекало. Живой не должен находится среди Мертвых слишком долго.

— Ну всё, девчонки. Не скучайте тут без меня, — улыбнулся он. — Постараюсь навещать как можно чаще.

Костя сделал шаг назад. Пространство за его спиной с гулким, влажным шорохом разорвалось, открывая проход обратно в мир живых. Вспышки золотого и фиолетового света озарили серые плиты замка.

Мелинта и Айсштиль проводили его серьезными взглядами.

— Ступай, Костя, — напутствовала Айсштиль. — И помни древний закон этого места.

— Идя к порталу, никогда, ни при каких обстоятельствах не оборачивайся назад, — строго предупредила Мелинта. — Даже если услышишь знакомые голоса, плач или шорох за спиной. Даже если мы с Айси вдруг начнем звать тебя и просить обернуться! Преисподняя коварна, ее древние правила суровы — обернешься на зов мертвых, и этот мир тебя больше не отпустит.

Костя остановился у самого края мерцающего портала. Он закинул руки в карманы куртки, обернулся через плечо и дерзко, с непрошибаемой безумовской наглостью ухмыльнулся:

— Девчонки, я прошел через Бездну, а в венах моего тела течет русская кровь. Пусть Преисподняя сама меня боится.

С этими словами Безумный Бог уверенно шагнул в ослепительное золотое сияние. Портал за его спиной закрылся с тихим хлопком, оставив богиню, мирмецию и призрачного рыцаря на пороге их нового и полного надежд посмертия.