Медицинское крыло особняка Безумовых после вчерашнего погрома спешно привели в порядок, но Лилия всё равно умудрилась переустроить его на свой лад. Высокотехнологичные медицинские койки были решительно проигнорированы. Вместо этого Лилия стащила в угол, к огромному дивану, все пуховые подушки и пледы, какие только смогла найти, соорудив нечто среднее между царским ложем и уютным волчьим логовом.

Посреди комнаты на ковре валялся внушительный кусок хитина от клешни давешнего крабо-демона. Пока обычные дети в десять часов от роду муслякают резиновые соски, юные Безумовы использовали в качестве погремушки кусок монстра Бездны. На сверхпрочной броне краба красовались отчетливые следы крошечных, но пугающе острых зубок.

Лилия полулежала среди подушек, сладко прикрыв глаза. Ворот ее платья был слегка расстегнут и приспущен. Судя по всему, она совсем недавно покормила близнецов и теперь дремала вместе с ними.

Малыши спали тут же, уткнувшись носами в ее бок. Благодаря убойному коктейлю из божественной крови и энергии Бездны, росли они с поистине пугающей скоростью. Сейчас они выглядели как крепкие двух-трехлетние карапузы.

У девочки были белоснежные волосы, острые волчьи ушки и пушистый белый хвостик, который мерно подергивался в такт ее снам. Мальчик уродился темноволосым, с густой темно-каштановой шевелюрой, такими же ушками и длинным черным хвостом с забавной белой кисточкой на самом конце.

Дверь приоткрылась без единого шороха. Я вошел в комнату, оставаясь абсолютно невидимым.

Моя новая форма — Третья Синхронизация — до сих пор пугала меня самого. Изнутри меня распирала колоссальная хтоническая мощь, и я изо всех сил старался «прикрутить вентиль» своей ауры, чтобы случайно не заморозить комнату или не проломить пространственный барьер. Я чувствовал себя огромным обсидиановым чудовищем, зашедшим в посудную лавку.

Хотя почему чувствовал? Я и был им. От брони я до сих пор не мог избавиться.

Но когда я посмотрел на это сопящее пушистое гнездо, вся моя монструозная броня внутри словно испарилась. В груди разлилось такое глухое, щемящее тепло, что у меня перехватило дыхание.

Мои дети и Лилия. Живые.

Я сделал осторожный, невесомый шаг вперед.

В ту же секунду три пары волчьих ушей на диване синхронно дернулись, поворачиваясь в мою сторону, как миниатюрные радиолокационные тарелки. Малыши и Лилия одновременно шумно потянули носами воздух.

Маленький темно-каштановый вихрь подорвался на ноги мгновенно. Волчонок встал на четвереньки, заслоняя собой спящую сестру и мать, надул щеки, выпятил крошечную грудь и уставился своими ярко-голубыми глазами точно на то место, где стоял невидимый я.

— У-р-р-р… — грозно (насколько это вообще возможно для карапуза) прорычал он, оскалив мелкие острые зубки.

— Ого, да у нас тут намечается территориальный спор, — негромко пробасил я, слегка сбавив невидимость, чтобы проявились очертания моей руки. — И кто тут у нас такой смелый? Один день от роду, а гонора на целое Синегорье.

Волчонок прищурился, сделал резкий выпад и… совершил тактический кусь за мой обсидиановый указательный палец.

Клац. Крошечные зубы бессильно звякнули о мою броню.

— Ауч, — усмехнулся я, аккуратно подхватывая мелкого поперек груди свободной рукой и приподнимая на уровень глаз. Малыш недовольно заболтал ногами в воздухе, смешно сопя и пытаясь ухватить меня за запястье. — Ну ладно, не «ауч», у меня кожа сейчас как танковая броня, но за попытку защитить Логово — твердая пятерка. Характер явно мой, такой же упрямый.

Я осторожно растрепал его темно-каштановые вихры, отчего мелкий обиженно фыркнул, но рычать перестал.

Лилия медленно открыла свои чистые голубые глаза. На ее лице расплылась сонная, невероятно теплая улыбка. Она поднялась, сделала шаг с дивана и безошибочно уткнулась лицом прямо в мою невидимую обсидиановую грудь, крепко обнимая руками за талию.

— Я знаю. Слышу. Пахнешь грозой, — тихо прошептала она, зарываясь носом в пустоту, от которой исходил жар. — Как в тот день, когда взял меня…

Я обнял ее в ответ, коснувшись подбородком её макушки.

— Лиль, я сейчас похож на помесь обсидиановой скалы и готического собора, — тихо произнес я, прижимая ее к себе. — Рога, шипы, светящиеся вены… Точно не боишься своего безумного мужа?

— Глупый, — Лилия подняла голову и легонько ткнула меня лбом в грудь. — Мой Костя. Всегда.

Я приложил пальцы к ее запястью, проверяя пульс и циркуляцию магии. И с облегчением выдохнул: черная, едкая скверна Бездны, которая веками терзала ее разум, полностью исчезла. Мой планетарный щит выжег заразу до основания.

— Бездна ушла, Лиль. Совсем. Ты свободна, — тихо сказал я.

— В голове… тихо, — согласилась она, прикрывая глаза. Говорить длинными фразами ей всё еще было трудно. Волчья часть разума брала свое после родов, но это был здоровый, мирный зверь. — Раньше там был крик и злость. Теперь только звезды. И ты.

В этот момент на диване закопошилась белоснежная принцесса. Услышав голоса, девочка сладко потянулась, забавно зевнула, демонстрируя крошечные клыки, и быстро поползла к моей ноге. Она обхватила мою голень пухлыми ручками, прижалась щекой к теплой обсидиановой броне и довольно заурчала. Ее пушистый белый хвостик ходил из стороны в сторону, как метроном.

— Так, ну всё, я официально побежден, — рассмеялся я, подхватывая дочку на руки. Она тут же устроилась у меня на плече, победно поглядывая на брата. — Против такого очарования обсидиановые доспехи не помогают. Похоже, кто-то у нас уже вовсю метит на место любимой папиной дочки. Сахаринке придется подвинуться.

Сын, заметив, что сестре досталось больше ласки, недовольно взрыкнул, вскарабкался по дивану повыше и требовательно потянул меня за черное крыло.

— Ладно-ладно, микро-альфа, не завидуй, — я приобнял его свободной рукой, усаживая рядом с Лилией. — Твоя очередь грызть отцовскую спину еще придет.

Лилия тихо рассмеялась, глядя на нашу возню, и прижалась к моему плечу.

— Костя, — позвала она, указывая на детей. — Имя. Нужно имя.

— И то верно, — согласился я, устраиваясь на диване поудобнее и удерживая обоих пушистых сорванцов. — А то негоже наследникам Безумовых ходить безымянными. Раз уж мы тут строим идеальное будущее, давай решать. Как назовем этого разбойника?

Я указал на темноволосого парня, который уже вовсю пытался использовать обломок клешни краба в качестве шлема.

Лилия склонила голову набок, ее острые ушки забавно дернулись, настраиваясь на человеческую речь.

— Яр-р-р-р-р… — медленно протянула она. — Яро… слав. Ярик.

— Ярослав Константинович, — примерил я имя на слух и одобрительно кивнул. — Отличное имя для парня, который в первый день жизни пошел войной на пальцы собственного бати. Будет сильным и яростным. А эту хитрюгу, которая уже вьет из меня веревки?

Я посмотрел на белоснежную малышку, которая увлеченно дергала меня за обсидиановый шип на плече.

Лилия нежно улыбнулась и погладила дочку по мягким волосам.

— Ди-и… Ди… ана.

— Диана, — улыбнулся я, целуя дочку в пушистую макушку. — Богиня охоты. Судя по тому, как она уже охотится за местом любимой папиной дочки — имя в самую десятку. Ярослав Константинович и Диана Константиновна Безумовы. Что ж, мелкие разрушители миров, растите здоровыми. А папа сделает так, чтобы этот мир больше никто не посмел у вас отобрать.

Лилия устроилась на моем плече, покрепче укутав засыпающую Диану в плед. Ярослав тем временем увлеченно пытался поймать собственный хвост, смешно крутясь на диване.

Некоторое время мы сидели в уютной тишине, нарушаемой лишь сопением детей. Наконец Лилия подняла на меня свои ясные голубые глаза, внимательно оглядела мою массивную обсидиановую фигуру и тихо спросила:

— Костя… Почему костюм? Не снимешь?

Я тяжело вздохнул, отчего из стыков брони вырвалось небольшое облачко пара.

— Рад бы, Лиль. Очень рад. Но проблема в том, что я понятия не имею, как его снять. Эта штука… она стала частью моего тела. Ее прочность сейчас равна силе безумного бога. Никакая магия ее не берет, никакие физические законы на нее не действуют.

Лилия нахмурилась, ее ушки озабоченно дернулись.

— Может… огонь? Кипяток? — предложила она, подбирая простые слова. — Попробовать… мыло?

Я грустно усмехнулся, погладив ее по плечу своей тяжелой, закованной в панцирь ладонью.

— Поверь, я перепробовал абсолютно всё. И мыло, и концентрированную кислоту, и даже пытался выжечь ее изнутри чистой Бездной. Бесполезно. Эта броня выдержит прямое попадание метеорита и даже не поцарапается. Я заперт в собственном теле, Лиль. Буду теперь всю жизнь работать домашним готическим памятником.

Хрусь.

Тихий, отчетливый и очень сочный звук заставил нас обоих замереть. Мы медленно повернули головы вниз.

Диана, которая еще секунду назад мирно спала у мамы под боком, уже вовсю бодрствовала. Малышка сползла на ковер, ухватила своими крошечными пухлыми ручками один из массивных обсидиановых когтей на моей левой ноге… и с аппетитом откусила от него добрую половину. Белоснежная разбойница деловито жевала кусок неразрушимой божественной брони, жмурясь от удовольствия, словно это был свежий картофельный чипс.

Ярослав, заметив, что сестра без него ест что-то явно вкусное, мгновенно подполз с другой стороны. Не желая отставать, он обеими руками вцепился в соседний коготь, обильно обляпал его слюной, зажмурился, сделал мощный КУСЬ и с легким треском отломил его по самое основание.

Я застыл, не веря собственным глазам. Ошарашенно перевел взгляд на свою левую ногу. На месте двух несокрушимых обсидиановых когтей теперь красовалась абсолютно чистая, розовая человеческая кожа.

— Что за… Какого хрена⁈ — пробасил я, и мой голос от шока сорвался на сиплый шепот. — Я использовал магию, способную разрывать пространство, и не оставил на этих доспехах ни царапины! А эти два мелких пушистых терминатора просто… просто обслюнявили их и сгрызли как сушки⁈ Как это вообще возможно⁈

Лилия посмотрела на радостно хрустящих близнецов, затем перевела совершенно невозмутимый взгляд на меня. На ее губах появилась слабая, но гордая улыбка.

— Волчата… сильные. У них… защита. Они Бездне не по зубам. Они сами… едят Бездну.

Я моргнул, и до меня наконец начал доходить масштаб катастрофы… или, наоборот, нашего спасения.

— Ну конечно… — пробормотал я, хлопая себя ладонью по лбу. — Они же были зачаты, когда мы оба находились под глубоким влиянием Бездны. Их организмы изначально сформировались в этой среде. Для них Бездна… просто питательный бульон. Натуральный иммунитет. И моя неразрушимая броня безумного бога для них просто вкусная минеральная добавка! Кальций, фосфор и немного темной материи для укрепления зубов!

Я посмотрел на Ярослава, который уже вовсю примеривался к обсидиановой пластине на моем колене, и на Диану, которая преданно заглядывала мне в рот, явно выпрашивая еще один коготь на десерт.

— Потрясающе, — я не выдержал и громко, во весь голос расхохотался, отчего стены комнаты мелко задрожали. — Просто фантастика! Значит, проблема с костюмом решена. Мне не нужны никакие древние ритуалы и высшая магия. Мои дети меня из него просто-напросто… выгрызут!

Я осторожно подхватил обоих хрустящих карапузов на руки, прижимая их к груди.

— Я официально заявляю: я первый батя в мире, который может звать детей спиногрызами в самом прямом смысле этого слова. Буквально хавают меня на ужин. Растите здоровыми, мои маленькие батяеды. Работы у ваших зубок в ближайшие пару дней будет очень много!