Обычно Макс так над собой не издевался. К тому времени, как они добрались до станции, поблекла даже улыбка Ивана. Ещё бы! Три дня при трёхкратном ускорении — это не шутки. Из противоперегрузочных кресел почти не вылазили, и всё равно к концу полёта все мышцы неприятно ныли, а каждое движение сопровождалось болью. Ничего, терпеть можно. Главное теперь взять новый заказ и свалить со станции до того, как долетит контейнер, и начнётся шухер. Это эпохальное событие ожидалось через пару дней, если Макс не промахнулся с направлением, когда этот контейнер запускал. Но он не промахнулся, в этом Ермаков был уверен.

Вообще-то, после такой мучительной спешки организму требуется отдых, Макс это прекрасно понимал. И по нормативам, и просто исходя из здравого смысла. Но он не придумал другого способа заставить Ивана молчать. Макс прекрасно знал порядок действий при обнаружении неопознанного трупа. Стандартная процедура. Как только жутковатая находка будет обнаружена, будет дано объявление, в котором всех, у кого есть какая-то информация о находке убедительно попросят сообщить о том органам. Он, конечно, тщательно объяснил нейроумку, почему им нужно молчать, но тут ведь будет прямое указание.

«Не удержится, как пить дать не удержится. Так что придётся сразу же валить на следующий заказ».

Обычно Макс предпочитал соблюдать режим труда и отдыха — после выполнения заказа нужно обязательно пару дней отдохнуть на станции. Минимум. На заре своей карьеры пустотника он пару раз игнорировал это правило, и каждый раз сиюминутная выгода в дальнейшем оборачивалась потерями. Организм не обманешь — если работать на износ, он быстро начинает путаться, совершать ошибки, и чтобы прийти в себя требуется ещё больше отдыха.

Они быстро сдали добычу — вдвоём с помощником это занимает даже меньше времени. Потом вернулись в док — на заправку. Пока готовился, горючее заливали, Макс шустро проводил инвентаризацию. И очень неприятно удивился, обнаружив, что бокс с рационами практически пуст.

— Офигеть… — Растерянно пробормотал он. — Куда всё делось-то?

Ещё перед первым рейсом с нейроумком он забил всё до отказа и рассчитывал, что уж на три рейса точно хватит. Когда возвращались с низкой земной орбиты обратил внимание, что как-то многовато припасов истратилось, но тогда это было не так заметно.

— Иван, куда у нас жратва вся девается⁈ — Возмутился он. Если прикинуть расход, выходило так, будто у него не один помощник прибавился, а сразу два. А то и два с половиной.

— Искусственнорождённым гражданам требуется гораздо больше питания, поскольку наш мозг работает иначе, чем у естественнорождённых. Нейросеть, которая помогает мне функционировать, не совсем рационально тратит ресурсы организма…

— Всё-всё, я понял, — отмахнулся Макс. — Тогда надо до чипка добежать. Пойдём вместе, быстрее получится. По дороге прошерстим доску заказов, может, что хорошее удастся ухватить.

— Максим, а куда мы так торопимся? Разве у нас сейчас не должно быть два-три дня отдыха? По трудовому законодательству…

— Всё компенсирую, не нуди, — отмахнулся Макс. — Оплата по повышенным нормам, всё такое. Нам нужно залечь на дно, пока всё не уляжется.

В глазах у нейроумка явственно проступило сомнение, но он послушно зашагал вслед за Максом.

Ермаков тяжко вздохнул — вот совершенно человек не понимает, когда можно артачиться, а когда это несвоевременно! У них тут, можно сказать, жизнь на волоске, а этот всё про трудовое законодательство забыть не может. Вообще Максу впервые было неуютно на станции. И одновременно — жутко не хотелось в новый рейс, потому что последние его изрядно утомили. Остро хотелось в «Зеленуху» и поесть чего-нибудь вкусного. И, может быть, даже выпить бутылочку настоящего пива. Пусть и втридорога.

— Мужики, вам ничо не надо? — Мелкий торговец появился как из-под земли, Макс его и не замечал до этого. — Рационы есть свежие, в полцены отдаю. Или опознаватели. Качественные, ни одна система не поймает. Не интересует? Или хоть кино?

— О, нам как раз нужны рационы… — Начал было Иван, но Макс отрицательно мотнул головой, перебил напарника и отрезал:

— Не интересует.

И, не останавливаясь, отправился дальше. Утягивая с собой за рукав растерявшегося Ивана.

— Но почему⁈ — Возмутился нейроумок.

— Потом объясню, мы торопимся, — напомнил Макс.

Вообще-то Макс ничего не имел против нелегальной торговли. Даже поддерживал её всеми фибрами души. Но такие сделки проводятся по знакомству, с надёжными поставщиками, а не с непонятным типом с улицы. Услугами таких типов пользуются только самые неопытные пустотники, и, естественно, контрабандисты этим пользуются. Рационы — китайского производства. И не те, что настоящие и вкусные, а самые дешёвые, которые в рот не вломишь и хорошо, если не траванёшься. Макс даже из экономии не собирался жрать кашу, приготовленную из мушек дрозофил, которых китайцы выращивают на своей станции. Про опознаватели и говорить нечего — это уже откровенный криминал, тут даже штрафом не отделаешься. Подменять автоматический ответ своего корабля, чтобы тырить добычу на чужих делянках — это откровенная хрень, Макс в таком даже в худшие времена не собирался замазываться. Да и плохо кончают такие деятели.

Вот кино можно было бы прикупить. Посмотреть, что там новенького голливуд и прочие наваяли за последнее время. Да и узнать, наконец-то, что за Мартина Лилли такая. Запрещёнка же — всё, произведённое на западных киностудиях нелегально. Но сейчас действительно некогда.

Иван всё продолжал растерянно оглядываться на торговца, а потом вовсе резко затормозил и решительно зашагал назад. Макс тоже оглянулся, и мысленно выругался. Барыгу щемили полицейские. То ли не заплатил вовремя, то ли и в самом деле новенький на станции, так что один из служителей правопорядка его в данный момент тщательно обыскивал, а второй — проверял документы. Но ровно до тех пор, пока к ним не подошёл Иван.

— Господа полицейские! Вы нарушаете процедуру досмотра! Я буду вынужден направить жалобу! Почему вы досматриваете гражданина без присутствия понятых⁈ Это совершенно…

— Это кто тут такой наглый⁈ — Сержант на секунду скосил взгляд на планшет, — Гражданин Иванов! У вас разве других дел нет! Проходите, не мешайте работе полиции!

— Я не с ним, господин сержант! — Тут же затараторил торговец. — А он — не со мной! Я его вообще не знаю!

— А вы почему такое позволяете⁈ — Иван и не думал успокаиваться, и теперь переключился на торговца. — Патрульные нарушают массу процессуальных норм, а вы это покорно сносите! Вы должны сразу сообщить им об этом и предостеречь от нарушений!

— Я его не знаю, господин сержант! Я вообще его впервые вижу! Это же псих какой-то!

— Это совершенно неприемлемо. Я буду вынужден сообщить о вашем поведении вашему руководству! Я собираюсь составить заявление и потребовать, чтобы к вам применили санкции. Ваше поведение абсолютно непрофессионально и порочит честь сотрудника полиции!

Сержант оставил в покое планшет, который повис на поясе, и молча заломил руку Ивану.

Макс к тому времени подошёл, так что сержанта узнал — тот самый, который его тогда в Зеленухе опрашивал.

— Это незаконное задержание! — Иван, несмотря на то что был скрючен, боевого духа не утратил. — Вы должны меня немедленно отпустить и принести извинения! Иначе получите строгое взыскание от командования, когда оно об этом узнает! А оно узнает, я обязательно в подробностях опишу всё, что вы здесь творите!

— Максим Сергеевич, ну я же просил присматривать за своим сотрудником! — Укоризненно посмотрел на него сержант — патрульный.

— Извините, пожалуйста! — Повинился Максим. — Не углядел. Понимаете, мы только что с рейса, и вот…

— А раз предупреждал, то сами виноваты! — Строго сказал сержант. — Мы его сейчас оформим на сутки за оказание препятствий сотрудникам при исполнении. А потом суд и штраф. Или восемь суток ареста, в зависимости от решения судьи. Или…

Договаривать фразу сержант не стал, но посмотрел очень красноречиво. Намекающе. Макс мысленно застонал — в этот раз контрабандным пивком точно не отделаешься. Придётся платить, и судя по суровому виду — стандартный тариф. Недёшево, между прочим!

«Стоп! — Поразился Макс. — Восемь суток!»

Он подхватил сержанта под локоток и отвёл его немного в сторону.

— Товарищ сержант, а вот чисто теоретически, его эти восемь суток будут где держать?

— В боксе, — удивлённо посмотрел на него полицейский, и пояснил. — В одиночной камере.

Макс нащупал в кармане чип с электронными рублями. У него всегда с собой, со стандартной суммой — как раз на подобный случай.

— Товарищ сержант, пусть его накажут по всей строгости! А то вот ещё, повадился, сотрудникам при исполнении препятствовать! Безобразие! — чип перекочевал из одной руки в другую, и, Макс, опять в полголоса, добавил: — Только вы уж поспособствуйте, чтобы не штраф, а именно восемь суток, хорошо?

Полицейский удивлённо посмотрел на Макса, потом удивление в его глазах сменилось на сочувственное понимание.

— Не переживайте, гражданин Ермаков. Восемь суток в одиночке — они кого угодно перевоспитают! Выйдет — будет как шёлковый!

Торговца так и отпустили — он тоже вовремя сообразил, что делать и говорить. Тем более, после задержания Ивана, стражи порядка не лютовали и много с торгаша не взяли. А вот Ивана увели. Макс не помахал ему вслед платочком только за отсутствием оного. Настроение было просто великолепным. Отпуск! Целых восемь дней отпуска! И за это время Иван точно не сможет никому ничего сообщить, доложить, или иным способом спалить их участие в неприятной находке. Заодно и отдохнёт! Максу самому в боксе сидеть не доводилось, а вот знакомые пустотники рассказывали, что ничего страшного там нет — одиноко только, и доступа в сеть нет, даже станционную. Ничего, информационный детокс тоже бывает полезен.

— Жди меня, «Зеленуха»! — Пробормотал Ермаков, и бодро направился в чипок — закупать припасы без него всё равно некому.

Это были прекрасные три дня. Нет, Макс не ушёл в загул, хотя были такие мысли. Просто отдыхал, понемногу проверял «Креветку», и дважды в день ходил в «Зеленуху» обедать и общаться с народом. Ещё всё-таки купил последние обновления западного кино — правда, результат его не слишком порадовал. Западное кино нынче в упадке — слишком много всевозможных меньшинств, которых никак нельзя обидеть, отчего фильмы получаются выхолощенные и пустые.

Немного портило удовольствие какое-то неприятное чувство. Макс даже не сразу понял, что его гложет, и только потом сообразил — да ведь это совесть! Проснулась, и потихоньку точит, зараза. Всё-таки напарника он сдал. Можно сказать — предал. Ещё и приплатил полиции, чтоб его в камере закрыли, а сам теперь развлекается. Каждый день ужинает в «Зеленухе», кино всякое смотрит, Мартину Лилли, наконец, посмотрел. Барышня выдающихся достоинств, да, но всё портит тот факт, что она действительно очень похожа лицом на Ивана. А подчинённый и верный напарник, между тем, томится в застенках кровавого режима.

— Да и хорошо! Вот прямо отлично! Туда ему и дорога, придурку, может, в следующий раз не будет лезть не в своё дело. А, главное, мне перестанет палки в колёса совать! — Вслух припечатал Макс совесть, и больше на этот счёт не переживал.

А потом нашли контейнер с нейроумками, и Максу стало не до развлечений. Как бы он себя ни уговаривал, что связать его с находкой не получится, всё равно было тревожно. Слишком большая буча поднялась. Ещё бы! Больше сотни неопознанных трупов нейроумков — это уже очень серьёзная проблема. А уж когда выяснилось, что этих несчастных ребят формально вообще никогда не существовало, и вовсе случился скандал.

Максу от этого было вообще нерадостно. Слишком яркая реакция, слишком широкая огласка. Не должно такой быть. Это ведь основа основ — если какое-то неприятное происшествие случилось, прежде всего нужно сделать так, чтобы о нём не говорили. Оно тогда как будто и неважным становится. Можно сказать, вообще не происходило.

Неприятности время от времени случаются. Это ведь космос — тут не может не быть несчастных случаев. Но Макс как-то привык, что всё проходит по одному сценарию. О происшествиях в новостях зачастую даже не сообщают, а если и говорят, то быстро заминают тему — зачем волновать народ? Здесь, на станции, обо всём узнают из слухов.

Вот и Ермаков ждал максимум короткой статьи в новостном портале, ориентированном на местных жителей. Куда там! О находке трубили все! Даже на Земле этот случай осветили! И это было очень подозрительно. Особенно, учитывая, что из этого летучего гроба за версту видно уши корпораций. Корпорации трогать нельзя, это ведь всем известно!

«Задница. С такими масштабами ведь реально будут рыть. По-настоящему. А в такой ситуации и нас могут найти, вот в чём дело-то. Я всё хорошо спрятал, это да. Но только если всерьёз искать не станут. Если бы всё замяли, как обычно, создали бы какую-нибудь рабочую группу, как всегда, которая изображала бы деятельность. Но если уж до Земли дошло, тут таким не обойдётся».

Макс остро пожалел, что засадил Ивана в бокс. В тот момент это казалось отличным решением, а теперь…

«Надо было в самом деле ему отпуск устроить. И себе заодно. Дорого, даже разорительно. Но жизнь — дороже. Нужно было ставить „Креветку“ на прикол, в доке, и валить на Землю. Пересидеть хотя бы две недели, или даже месяц… нет, месяц точно не потяну. Но всё равно…»

— Чего пригорюнился, Макс? — Хлопнул его по плечу Миша Бочонок. Он сегодня, в отличие от Ермакова, был счастлив и доволен — удачный рейс, хорошая добыча. — Неужто так скучаешь по своему нейроумку?

— Угу, — Буркнул Макс. — Все глаза проплакал.

Миша довольно захрюкал, но тему менять не захотел:

— Как он в целом-то? А то, может, и остальным к нейроумкам присмотреться? Твои-то товарищи по несчастью, кому одиночные выходы запретили, до сих пор маются без работы. Нету особо кандидатов. Всё ждут очередного выпуска, только хрен ли. Так можно до морковкина заговенья сидеть! Да и детным скоро запретят…

— Нормально, на самом деле, — вздохнул Макс. — Если подход найти. Наверное. Я-то пока не нашёл…

Так и обсуждали напарников, потом — знакомых. Потом и до новостей дошли, как Макс ни старался увести тему в сторону. Ну не хотелось ему обсуждать этот клятый контейнер — боялся себя выдать.

— Что-то сильно нечисто с этой коробочкой, — подтвердил его опасения Бочка. — Сдаётся мне, у нас в верхах чьи-то интересы столкнулись, и это просто удачный повод для того, чтобы переделом влияния заняться. Видать, очень вовремя она появилась. Может, эту хренову дуру специально и подкинули, вот что я тебе скажу.

— Угу. Ради удачного повода — сотню человек грохнули, так что ли?

— А как же! Люди — ресурс, а то ты не знаешь. Надо было бы — и тыщу бы угрохали. Тем более — нейроумков. Тут вообще даже говорить не о чем. Ты в курсе, что на них новые лекарства испытывают?

Макс только отмахнулся. Может, и испытывают — всякие ходили слухи.

Всю ночь он ворочался, корил себя за ошибку. Очень сильно хотелось свалить со станции. Не на Землю даже — это будет выглядеть подозрительно, могут и обратить внимание. В рейс. Там — космос, и никого вокруг. Там — хорошо.

Наутро не выдержал, принялся бродить по станции в поисках знакомого сержанта. Найти полицейского оказалось нетрудно — где ему ещё быть-то? Район фланирования у них фиксированный, и не такой уж большой, а станция — не Земля, в каком-нибудь переулке разойтись не получится при всём желании. Нет, есть всякие технические ходы, местные работники, может, и в состоянии провернуть трюк с неожиданным исчезновением, но не полиция же! Так что сержанта нашёл довольно скоро. А вот поговорить толком не получилось — тот был нервным, на вопросы отвечал неохотно, а уж когда Макс завёл разговор о том, чтобы выпустить Ивана раньше времени, и вовсе вызверился:

— Мы тебе чего, гостиница? Хочу посижу, хочу — нет? Я тебя сейчас самого за неуважение к полиции посажу!

Дурацкая, в общем, была идея, и Макс сам понимал, что напрасно завёл об этом разговор. Только зря отношения со стражем порядка подпортил. Ерунда, конечно, мелочь, но из таких мелочей складывается отношение.

А на следующий день появилась новость, что пропала команда Лёхи Беспалого. Их «Краб» так и не вернулся с заказа. Иногда такое бывает, команды задерживаются. Сроки на очистку ведь не обозначены жёстко, так что и беспокоиться, вроде бы не о чем. Бывает, чистильщик задерживается, если в процессе сбора случается какая-то поломка, или, наоборот, добычи оказывается слишком много. Вот только они не задержались в точке сбора. Кто-то из посетителей «Зеленухи» по секрету рассказал, что видел «Краба» беспалого. Они уже возвращались с заказа, приближались к станции, где движение довольно оживлённое. А потом к ним подошёл большой транспортник корпорации.

— А чо дальше, я не знаю. Лезть к корпоратам — это ж дебилизм, правильно. Так что мы мимо прошли. Но теперь вот думаю, не зря они задерживаются! Да и Тимур на своём «Крабе» через час после нас там проходили, уже не было никого.

У Макса в голове что-то щёлкнуло. Сразу, как только он услышал о корпоратах.

«Лёха Беспалый должен был заниматься сбором в точке Лагранжа. Запись в системе сохранилась, а о том, что он передал заказ, никаких записей нет. Если они просчитали траекторию контейнера…»

— Дим, а что за корпораты-то были? — Спросил Ермаков, надеясь, что в приглушённом свете бара не видно, как у него лоб покрылся потом.

— «Росперраз», — ответил пустотник. Российские перспективные разработки. — Вроде дочка кого-то крупного. Кстати, что думаешь, Макс, нафига им Лёхина команда-то понадобилась?

— Да кто их знает, — пожал плечами Макс. — Может, где-то почистить надо. Наняли в частном порядке… ладно, пойду я, засиделся.

«Мне срочно нужен левый опознаватель. Мать её, кто бы мог подумать, что понадобится. Зарраза…»

Того барыгу Макс искать даже не собирался. Были свои контакты, более надёжные. Вот только добраться до него он просто не успел. Планшет вдруг предупредительно завибрировал, а когда он поднёс экран к глазам — загорелся красным.

«Внимание! Уважаемый Максим Сергеевич. Вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка. Убедительно просим вас оставаться на месте и ожидать появления патруля, который проводит вас в участок».