Возвращению его Мария не обрадовалась. Должно быть, решила, что он продолжит канючить, или будет настаивать на срочном продолжении человеческого рода. Но Макс пока не собирался поправлять печальное демографическое положение в стране.

Не глядя на операционистку, парень прошёл к терминалу, решительно протыкал нужные пункты, дождался, когда на табло загорится его номер, и прошёл к работнице. У той как раз лицо разгладилось, когда она увидела тему обращения.

— Максим Сергеевич, всё-таки решили подать объявление о поиске подчинённого? — Со смесью одобрения и сочувствия улыбнулась она. — Тогда жду от вас условий.

— Минимальная зарплата, — буркнул Макс. — Социальные гарантии в минимальном разрешённом государством объёме. Из бонусов — процент от прибыли. Пять. Процентов.

Последнее он выдавил из себя с большим трудом. Если отдавать пять процентов от чистой прибыли, его собственная зарплата с учётом расходов будет очень мало отличаться от той самой, минимальной. То есть, если бы дело ограничивалось именно зарплатой и процентом сотруднику — это ещё ничего. Неприятно, но терпимо. Но за сотрудника нужно заплатить ещё и государству. Ну, там, выплаты в пенсионный фонд, медицинская страховка… примерно втрое больше, чем, собственно, зарплата. С учётом заказов, которые ему в последнее время достаются, вероятность закрыть ипотеку до того, как «Креветка» почит в бозе, становится ещё более призрачной.

— Вы ведь понимаете, — укоризненно вздохнула работница МФЦ, — что найти сотрудника на таких условиях будет очень непросто?

— Понимаю, — процедил Макс. — Но меня устроит любой. Даже если у него тройки в аттестате. Даже если у него нет аттестата вообще, лишь бы разрешение на пустотные работы было. Даже если он вообще ни черта не умеет, мне плевать, девушка!

— Максим Сергеевич, не горячитесь! Вы в госучреждении, уже второй раз напоминаю! — Начала было ворчать девица, но тут осеклась и замолчала. И Макс тоже замолчал, потому что ему пришло уведомление от Госуслуг.

— Ого! Как вам повезло! — Радостно воскликнула операционистка.

Макс вчитался в текст. Действительно, есть один соискатель. Иван Иванов, тридцати лет от роду, все соответствующие разрешения имеются. Образование — пустотный пилот малых и средних кораблей. Если не обращать внимание на имя и фамилию — просто идеальный кандидат. Если не обращать. Имя распространённое, фамилия — и вовсе. А главное — отчества нет. Любой знает, у кого из граждан Российской Федерации не бывает отчеств.

— Да вы издеваетесь? Нейроумок⁈

— Желаете назначить собеседование? — Спросила девушка.

— Машенька, милая, это нейроумок! — Недоумённо посмотрел на неё Макс. — Вы осатанели, что ли?

— Ну, это уже вам решать! На вашем месте я бы радовалась! Для вас, как индивидуального предпринимателя, это идеальный кандидат! Напомню, вы же получите широчайший список льгот, приняв на работу эмоционально ограниченного гражданина!

Это правда. Эмоционально ограниченных граждан государство очень радостно спихивало в частные руки, и даже старательно поощряло тех, кто решался этих граждан трудоустроить. Те же пенсионные отчисления за такого сотрудника оно брало на себя, плюс подоходный налог падал с сорока сразу до двадцати процентов, что с лихвой компенсировало зарплату такого работника. Казалось бы — сплошная выгода, и удивительно, почему этих нейроумков до сих пор не расхватали алчущие понижения налогов компании.

Их и расхватывают. На Земле, на простенькие работы, где от них вреда никакого не будет. Посадят в какой-нибудь архив, бумажки перекладывать. Учитывая, что бумажные документы уже сто лет как не используются вообще — самое им там место, этим гражданам нейросетевых интеллектуальных возможностей. А ему-то что делать? Срочно организовать на «Креветке» архив?

Макс внезапно успокоился. Истерика, толком не начавшись, погасла.

— Давайте назначим собеседование, — спокойно попросил он. — Сегодня, в десять ноль-ноль по станционному времени. Бар «Зеленуха», третий столик от двери. Ой, то есть я хотел сказать…

— Я поняла, бар «Трава у дома», — кивнула операционистка, внося данные. — Пожалуйста, кандидат подтвердил участие в собеседовании. Благодарим вас за обращение! Оцените, пожалуйста, наши услуги по пятибалльной шкале, где один — это…

«А в прошлый раз она услуги оценить не просила! — Хмыкнул Ермаков. — Боялась, что единицу поставлю? А сейчас она меня, типа, облагодетельствовала?»

Он поставил пятёрку. Как бы там ни было, девица действительно старалась ему помочь, и не её вина, что ничего дельного она и предложить не может. Макс на секунду задумался — не стоило ли сразу отмести кандидата? Зачем тратить время? Это ведь нейроумок!

Поздно. Всё равно уже согласился, так что уж теперь? От того, что он пообщается с этим странным кандидатом, ничего не изменится. Времени у него всё равно вагон, потому что других соискателей нет и не предвидится. Макс, пока шёл, просмотрел биржу труда, и без особого удивления обнаружил ещё три похожих вакансии. Понятно, не он один попал под запрет пустотных работ из-за нового закона. Как раз неделю назад появились. Это он успел вылететь буквально за несколько часов до вступления закона в силу, а те трое бедолаг, очевидно, не успели, вот и кукуют теперь, в ожидании кандидатов. Только судя по количеству откликов, вакансии популярностью не пользуются. На каждом, как и у Макса, ровно по одному отклику. И Макс уже догадывался, что эти отклики оставил один и тот же кандидат.

«Вот почему у нас под предлогом заботы о гражданах, портят людям жизнь? — Злобно размышлял Ермаков, — Как будто специально! Стараешься, платишь налоги, приспосабливаешься к очередным вывертам наших безумных законотворцев, и тут бац — очередная инициатива. У них там конкурс, что ли, кто предложит более идиотский закон? Интересно, кстати, они сами-то обычные граждане? А то, может, мы не знаем, а нами давно управляют нейроумки? Официально ведь они полноценные граждане, ещё и с господдержкой. Так что ничто не мешает… это, кстати, многое бы объяснило. Хотя нет. Даже нейроумки были бы лучше — они, по крайней мере, не стали бы вредить специально!»

Несколько часов до собеседования Макс провёл на «Креветке» — занимался, в основном, мелким ремонтом. Не то чтобы в этом была насущная необходимость, просто спать не хотелось. Нервы! Тут на кону, можно сказать, вся дальнейшая карьера и жизнь, какой уж тут сон! Лучше уж погрузиться в медитативное состояние, перебирая систему кондиционирования. И не напортачишь сильно, и себя на время от дурацких мыслей отвлечёшь.

Бар «Трава у дома», как всегда, радовал всех любителей старины рисованной вывеской. В смысле настоящей вывеской, разрисованной настоящим художником, а не видеопанелью. Более того, стена бара, то есть кусок коридора, за которым он прятался, тоже не была видеостеной, а самой обычной. И на ней тоже был изображён довольно талантливый рисунок — целое зелёное холмистое море травы, и немного синего неба над ней.

Ходили легенды, что местный владелец немало усилий приложил в своё время, чтобы защитить детище от облагораживания. Смысла в этом особого не было, потому что не с кем было конкурировать и выделяться. На станции других злачных заведений просто нет, если не считать за злачные заведения столовки разных организаций. Но в столовках ничего алкогольного не подавали, да и выбор блюд не отличался разнообразием, так что «Зеленуха», как её неофициально окрестили посетители, была среди местных и приезжих неизменно популярна. Центр светской жизни и притяжения. Разве что местный ночной клуб мог с ней конкурировать, но клуб — это всё-таки не то. В клубе — шумно и танцульки, а в «Зеленухе» заседают люди серьёзные.

Макс искренне надеялся, что кандидат придёт ровно к трём, и у него будет время спокойно пожрать перед встречей. Но надежда не оправдалась. Перед дверьми бара стоял некто в неновом, но отлично выглаженном костюме. Ткань красиво блестела на локтях и коленях. Ещё до того, как человек возле бара услышал шаги и повернулся, Макс понял — это он. Только нейроумок может шляться по станции в классическом костюме. Ни один нормальный до такого не додумается.

Заслышав приближающиеся шаги, человек повернулся к Максу и располагающе улыбнулся. Под пиджаком у него была бордовая фланелевая рубашка в чёрную клеточку, как у лесоруба или гранж-певца, галстук-бабочка, как у официанта, и антикварный ремень со звездой на пряжке. У Максова пра-пра-прадеда такой был, когда он с фашистами воевал. Он в семейном альбоме фотографию видел. Кроссовки на ногах и выглядывающие из-под коротковатых брюк зелёные носки с красными динозавриками уже не могли внести в образ хоть сколько-нибудь абсурда, потому что больше просто не помещалось.

— Иван Иванов? — Уточнил Макс зачем-то. Тут даже если бы фото не совпадало, всё было бы ясно.

— Он самый! Доброй ночи! А вы — индивидуальный предприниматель Максим Сергеевич Ермаков! Очень рад знакомству!

— А почему вы здесь ждёте? — Удивился Макс, открывая дверь бара.

— О! Так вот, как это работает! — Раздалось удивлённое за спиной.

«Ну, конечно. Это ж не автоматическая, откуда ему знать!» — Сообразил Макс, пропуская соискателя вперёд. Однако стоило ему переступить порог заведения, раздался возмущённый окрик:

— Эй! С собаками и нейроумками нельзя!

Народу в «Зеленухе» было как обычно. Не много, не мало — где-то ползала. Человек пятнадцать. И все смотрели на нейроумка. Недобро смотрели. Надо было срочно разряжать атмосферу.

— Ой, Корней, ну вот давай без этого, — поморщился Ермаков и укоризненно посмотрел на бармена. — Куда мне его вести? Я только что с рейса, меня в космосе сбила машина, я две недели жрал одни сухпаи и спал по четыре часа в сутки. Всё, чего я сейчас хочу — это сожрать что-нибудь вкусное! А ещё мне надо провести собеседование, потому что мне запретили пустотные работы в одиночку. Ну войди ты в положение, а?

В общем, говорил то, что близко и понятно каждому пустотнику. Даже корпоратам. И народ, в общем, отнёсся бы с пониманием. Обязательно бы отнёсся.

— Это дискредитация по ментальному признаку! — Гордо заявил Иван Иванов. — Вы рискуете получить административное взыскание! Такой запрет нарушает конституцию Российской Федерации, закон номер…

В этот момент Макс понял, что с нейроумком будут проблемы.

Какой именно закон нарушает этот запрет Иван рассказать не успел.

— Ах ты с-с-сука! Учить ещё нас будешь⁈

Народ в «Зеленухе», в основном, душевный. Но многие, особенно станционные работники, скучают. И потому мало кто захочет отказаться от бесплатного развлечения. Особенно, если это развлечение старательно нарывается.

Макс драться не любил. Нет, если отдохнувшим, да в нужном настроении, то ещё ничего, а так это было совсем не ко времени. И заступаться за нейроумка он не собирался. В конце концов, Макс старался погасить конфликт, а нейроумок сам сделал всё, чтобы, наоборот, эскалировать ситуацию. Кто виноват, что Иван так упорно нарывался? В общем, Ермаков собирался отойти в сторонку, дождаться, пока народ повеселится, и поесть, наконец, нормальной еды. И стыдно бы ему не было. Но ты попробуй отойти в сторонку, если хрень несёт нейроумок, а кулак летит в твои зубы!

Ну, не в зубы, в скулу. Стоматолог нынче дорог, а народ, как уже упоминалось, в «Зеленухе» душевный. Никому лишние расходы не нужны.

Макс машинально уклонился и двинул в ответ, потом отмахнулся ещё. Драка — это одно из самых любимых развлечений в «Зеленухе». Где ещё так расслабишься? Везде камеры. Ермаков тоже пару раз участвовал, да и до того приходилось. Так что в грязь лицом не ударил. Тем более, уже через несколько секунд об изначальной причине конфликта все забыли, стороны тоже разделились более-менее равномерно. Не было такого, что одного бьют толпой. Неспортивно, да и развлекуха так закончится слишком быстро, а это никому не нужно. В какой-то момент Макс даже пожалел, что такой ловкий. Сейчас бы уже лежал себе, спал, как некоторые. Может, что-нибудь хорошее бы приснилось.

В скулу он всё-таки поймал, и не раз. И сам кому-то засветил. По почкам, вроде бы. И ещё в солнышко. А потом по залу разнёсся голос Корнея:

— А ну хорош! Не увлекаться! Кто мебель попортит, будет платить!

Платить не хотелось никому, так что драка как-то сама собой прекратилась, все участники мигом утратили враждебность и расселись по своим местам, вполголоса обсуждая особенно интересные моменты закончившейся потасовки. Макс огляделся, выискивая соискателя на вакансию, и обнаружил его под столом.

— И какого чёрта вы, Иван, здесь сидите? — Наклонившись, поинтересовался Ермаков. Едва сдержался, чтобы не пнуть проблемного товарища. Вот почему хрень нёс Иван, а отдуваться пришлось Максу?

— Я не сижу, а лежу. — Бодро ответил нейроумок и радостно улыбнулся. — Это наиболее рациональная поза для того, чтобы минимизировать повреждения организма. Стол служит щитом и к тому же защищает от лишних взглядов. И поэтому я здесь!

Иван объяснял и одновременно выбирался из своего укрытия, так что, когда он воздвигся из-за стола, Макс с некоторым удовлетворением наблюдал шикарный, свежий фингал, который медленно наливался вокруг левого глаза. Всё-таки инициатор развлечения тоже не ушёл обиженным.

Ермаков с тоской посмотрел на нейроумка. Тот выглядел донельзя нелепо — как пародия, карикатура на настоящего человека. Про пустотника и говорить нечего — те-то и вовсе ребята суровые. Так, вроде бы, вполне симпатичное лицо, да и фигура нормальная. Волосы русые, нос картошкой, глаза голубые, щёки румяные. Но движения какие-то дёрганые, как у робота. И эта профессиональная располагающая улыбка очень слабо сочетается с наливающимся фингалом. Примерно его ровесник, но из-за придурковатого выражения лица, он кажется значительно моложе. Фингал ещё этот. Вот когда Иван ухитрился его получить? С самого начала же смылся!

— Ещё раз здравствуйте, Максим Сергеевич! — Радостно сообщил нейроумок, не убирая с лица улыбку. Иван даже говорить ухитрялся, продолжая лыбиться. Макс скосил взгляд на часы на запястье. Ну точно. Ровно три часа. Собеседование началось, вот Иван и собеседуется. Пунктуальный, однако. — Очень рад, что вы так быстро, сразу после отклика, пригласили меня на собеседование! Это говорит о вас как об ответственном, деловом предпринимателе, и уверенном в себе человеке, который знает цену времени — и своему, и времени соискателя!

Максу мгновенно стало тошно. Возникло очень стойкое впечатление, что он говорит с виртуальным помощником.

— Кхм, да, спасибо, — ответил Ермаков так, как всегда отвечал на стандартную лесть виртуального помощника. — Давайте найдём место, где присесть.

— Конечно! — Чёртова улыбка так и не сходила с лица Ивана. Искренняя, очень располагающая улыбка. Он ничуть не играл, он действительно улыбался, и был рад видеть потенциального работодателя. Три предыдущих отказа никак не сказались на его оптимизме. В этом-то и была основная проблема нейроумков. — Сделаем заказ, или предпочтёте сначала задать мне вопросы и проверить знания?

— Давайте сделаем сначала заказ, — вздохнул Макс. В принципе, вопросов у него уже не было, потому что все его наихудшие опасения уже подтвердились.

А ещё на них пялились. Все коллеги по пустотному ремеслу с интересом прислушивались к собеседованию — Макс уже второй раз остро пожалел, что решил немного сэкономить время, и привёл нейроумка в «Зеленуху».

Он заказал жареных свиных колбасок с соусом карри и горчицей, тушёной капустой на гарнир, и картофельным салатом. И пива. Безалкогольного, конечно. Дело есть дело. Даже если ему уже всё ясно, всё равно собеседование — это работа, причём не только для соискателя. Да и просто, не хотелось проявлять неуважение к парню, независимо от его особенностей. Иван-то в них не виноват.

Нейроумков вообще, если отстраниться от нынешней ситуации, Максу было жалко. Ещё одна попытка государства поправить демографию, на этот раз — научными методами. И довольно удачная, на самом деле, хотя и не настолько, насколько ожидалось. В любом случае, сами нейроумки не виноваты, что получились такими, какие они есть.

Иван тоже не отставал. Его немецкий обед не устраивал, и он заказал творожную запеканку, селёдку под шубой и безалкогольную маргариту. Макс старался не смотреть, как Иван старательно размазывает джем от запеканки по селёдке, чтобы не портить себе аппетит. Сухпаи, которыми он питался в рейсе, совсем неплохие, особенно, если разнообразить консервы майонезом и копчёной колбасой, но Ермаков столько мечтал о кухне повара «Зеленухи»… не хотелось портить себе удовольствие.

Иван, закончил есть точно в тот момент, когда Макс отложил вилку. Рассчитал всё идеально, тютелька в тютельку, так что у него тарелки и бокал тоже были пустыми.

— Итак, — тяжко вздохнул Макс. — Кхм, расскажу, пожалуй, кто мне нужен, и почему я ищу сотрудника. Дело в том, что я — мусорщик, как указано в вакансии. И до сих пор довольно неплохо справлялся в одиночку, однако в связи с последними изменениями законодательства, мне необходим помощник.

— О да, я об этом слышал, — довольно покивал Иван. Его улыбка в сочетании с фингалом смотрелась так, будто перед Максом алкаш, выпрашивающий денег на бутылку. — Это закон номер…

— Именно, — перебил Ермаков, не желая слушать полную формулировку. — Так вот, мне нужен помощник. Поэтому я и выложил вакансию, собственно. Кхм…

Сделать паузу было ошибкой, потому что Иван тут же этим воспользовался:

— Отличное решение! Это позволит вам обойти ограничение на пустотные работы, и к тому же упростит собственно работу, ведь помощник — это не только свободные руки, но и глаза, которые могут заметить детали, которые упустили вы сами! К тому же работа в одиночку действительно сопряжена с рядом опасностей, которые в значительной степени нивелируются наличием напарника, как-то: вам не нужно быть всё время бдительным и спать вполглаза, будучи готовым реагировать на любые сигналы бортового компьютера…

— Да-да! — В отличие от него самого, Иван и не думал делать пауз, но у Макса, откровенно говоря, просто не хватило терпения, чтобы и дальше выслушивать славословия о том, какое правильное решение он принял, выложив эту вакансию, и насколько легче ему станет, как только он наймёт помощника. — Иван, не могли бы вы рассказать о своём образовании и опыте работы?

Иван, всё также улыбаясь, мгновенно переключился на собственные достижения. По первому образованию он оказался обычным библиотекарем, что, вообще-то, было нормально для нейроумка. А вот вторым он отчего-то выбрал пилотирование малых и средних кораблей. И ведь ничего не щёлкнуло, когда выбирал. Хотя конечно, нейроумок же… Здоровье — идеальное. Льготы на обучение, опять же. Нейроумки — сироты, а для сирот в Российской Федерации образование бесплатное даже при невысоком результате экзаменов. А экзамены нейроумки обычно сдают хорошо. Да что там, отлично сдают, о чём прекрасно свидетельствовали два красных диплома Ивана Иванова. Кроме двух дипломов Иван Иванов показал свеженькие допуски к любым вариантам пустотных работ. Ну да это, как раз, не удивительно.

— И всё-таки, почему вы выбрали пилотирование? Для таких ребят, как вы, это довольно необычный выбор.

— Это очень хороший вопрос, я рад, что вы спросили! — Довольно закивал Иван. — Этот вопрос показывает, что вы внимательно относитесь к деталям и хорошо систематизируете данные… — Максу захотелось его ударить, но он сдержался. Убогих бить некрасиво, а ещё влечёт за собой арест и серьёзный штраф. Как минимум. — Что касается причин, по которым я выбрал именно пилотирование, то всё очень просто. Как вам, возможно, известно, я имею право и одновременно обязан посещать сеансы психологической помощи для граждан с ограниченными эмоционально-волевыми способностями. Во время одного из сеансов несколько лет назад, моему психологу показалось, что мне нравится любоваться ночным небом и звёздами. Мне тоже так показалось. Он посчитал, что это — замечательный прогресс в развитии эмоционально-волевой сферы жизни, и решил, что его обязательно нужно развивать. Мы решили, что будет правильным, если я продолжу развиваться в этом направлении. И вот я здесь. Возвращаясь к вашему вопросу об опыте работы — у меня стаж четыре года на должности библиотекаря в ОмГТУ, где и получал второе образование.

— Хорошо, — Макс постарался сдержать очередной тяжёлый вздох. — А после получения второго образования?

— А после получения второго образования я ещё не нашёл работу, — по-прежнему светло и радостно улыбался Иван. — За последние полтора года меня всего четыре раза пригласили на собеседование. Вы — четвёртый, Максим Сергеевич. Надеюсь, вам подойдёт мой опыт работы и знания, ведь я — отличный специалист!

— Не сомневаюсь! — Ободряюще улыбнулся Макс. Ну, он надеялся, что у него получилось ободряюще улыбнуться. Потому что несмотря на некоторое сочувствие, которое он испытывал к Ивану, брать его на работу Ермакову не хотелось. Хотя «не хотелось» — это, пожалуй, слишком неточное слово. Просто страшно было, откровенно говоря.

— Расскажете, с какой формулировкой вам отказали предыдущие три работодателя? Как они мотивировали отказ?

— К сожалению, со мной не поделились этой информацией! Формально мне даже не отказали. Обещали огласить своё решение в течение пары дней, но так ничего и не ответили. Хотя я неоднократно пытался с ними связаться! Мой психолог и виртуальный помощник утверждает, что это, скорее всего, означает отказ. Тем более, что условия для соискателя в двух из трёх вакансий после собеседования со мной изменились в сторону улучшения для кандидата.

— Да, вы правы, скорее всего, это означает отказ, — Макс невольно проникся сочувствием к несчастному нейроумку. Хотя несчастному ли? У них ведь проблемы как раз с эмоционально-волевым интеллектом! Может, ему и в самом деле на эти отказы плевать с высокой колокольни…

— Стоп! — Макс не собирался говорить это вслух, само вырвалось. — Ты сказал, что твой психолог и виртуальный помощник что-то там утверждают. Это ведь две разных личности?

Ещё и на «Ты» перешёл невольно, от удивления.

— Нет, что ты, — Иван с готовностью подстроился под новую манеру общения. — Виртуальный помощник — и есть мой психолог. Дело в том, что я несколько стеснён в средствах, и потому не могу позволить себе живого психолога. Приходится обходиться бесплатным. Тем более, что он обладает всеми необходимыми компетенциями и может оказывать психологическую помощь гражданам любых категорий…

«Ну да, конечно. Какая ирония, — размышлял Макс, не слушая больше пространных рассуждений Ивана. — Нейросеть оказывает психологическую помощь нейроумку. В этом определённо что-то есть!»

Спрашивать Ивана о его профессиональных знаниях было бессмысленно. Макс не сомневался — ответит на любой вопрос из тех, что он сможет придумать. Это ведь нейроумок! У них память отличная, и соображают они быстро. У них проблемы совсем в другой сфере. Дождавшись, когда Иван закончит обстоятельно отвечать на предыдущий вопрос, Ермаков поднялся, выдавил из себя очередную улыбку, и сообщил:

— Спасибо за интересную беседу, Иван! Я обязательно рассмотрю вашу кандидатуру и приму решение. Непременно вам сообщу в течение пары дней.

А что ещё сказать? Ну, в самом деле, не брать же нейроумка на работу? Это ведь, считай, та же нейросеть, только, в отличие от неё — ещё и инициативная. Пускай, инициативу они проявляют только в рамках рабочих обязанностей, но это ещё хуже! Одно дело — где-нибудь в библиотеке, которые давно сохранились только как пережитки старых времён. Другое — в космосе, где цена очередного косяка может оказаться слишком высока. Доверять свою жизнь болвану с нейросетью в мозгах Макс не собирался. И он прекрасно понимал, что никто, кроме этого Ивана, на его вакансию не откликнется. Других идиотов нет. Даже если он пообещает пятьдесят процентов добычи. Наверное, придётся и в самом деле продавать «Креветку» кому-нибудь более удачливому. И с детьми. А самому наниматься к корпоратам.

Иван поднялся почти одновременно с Максом, и ответ слушал, улыбаясь и внимательно глядя в лицо Максу. Как и весь предыдущий разговор, собственно. А когда Макс закончил говорить, улыбка на его лице померкла. Всего на секунду, но померкла. Макс был уверен, что видел это. Впрочем, в следующее мгновение она опять вернулась:

— Большое вам спасибо за плодотворную и интересную встречу, Максим Сергеевич! — Иван протянул руку для пожатия. — Я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

— А впрочем, чего тут ждать? — Макс говорил, и сам себе поражался. — Вы приняты, Иван. — И не выдержал, добавил: — Уверен, я об этом сильно пожалею!