«Охренеть! Это просто магия какая-то!» — Восторгался Макс, закладывая резкий вираж. Он успел разобраться, как вывести перед глазами данные о скорости, ускорении и направлении относительно светила, и теперь поражался возможностям этой маленькой машины. Та же «Креветка» по сравнению с этим истребителем — огромна. И при этом — самый маленький земной корабль. Меньше построить не выйдет — двигатель не позволит. У инопланетных двигателей, видно, таких ограничений нет. А какие скорости он выдаёт!

«Это как пулемёт для средневекового лучника! Маневренность… сумасшедшая. Охренеть! 10g! 20g!»

Двадцатикратное ускорение уже чувствовалось, и в области зрения появился предупреждающий сигнал. Но чувствовались во много раз слабее. Как двукратное ускорение примерно. Даже не особенно напрягало.

— С этой штуковиной можно делать сумасшедшие вещи! Я уже влюблён! Можно, я на ней женюсь? — Макс был в таком восторге, что не поделиться им с миром просто не мог. Хотя бы с напарником.

— Мм. Максим, я не уверен, что это разрешено. У нас ведь запрещены нетрадиционные отношения. Если ты попытаешься оформить брак официально, тебя могут даже посадить в тюрьму. Хотя это нужно уточнить, возможно, в законе появится лазейка, потому что инопланетных имитаторов истребителей там точно не могли учесть…

— Блин, Ваня, ну не включай опять нейроумка! Это фигура речи такая! Ну скажи ведь круто?

— А! Прости, я не понял. И да, это действительно здорово. Мне очень нравится пилотировать эту машину!

— Короче, ща мы тут повеселимся! Давай попробуем кого-нибудь подстрелить?

И Макс рванул к основному скоплению противников, которые сейчас старательно охотились друг за другом.

«Пышь-пышь! Пышь-пышь-пышь!»

— Блин, это реально весело! Давно так не развлекался! — Виртуальная станция висела в каком-то совсем другом космосе — здесь не было Юпитера, зато была какая-то угасающая звезда с невысокой температурой поверхности, вокруг которой эта станция и вращалась.

Из ста двадцати истребителей осталось меньше половины, и их количество продолжало стремительно уменьшаться, не в последнюю очередь стараниями Макса и Ивана.

— Максим, всё-таки я считаю, что это нечестно, — продолжал нудеть нейроумок. — По правилам мы не должны объединяться!

— Ваня, вот тебе не пофиг? Ну всади мне в задницу ракету, если тебе от этого станет легче!

— Это тоже будет нечестно! — Возмутился Иван. — Мы же договорились!

— Тогда я вообще не понимаю, чего ты ноешь! Прикольно же!

Летать двойкой оказалось куда эффективнее, чем поодиночке. Макс понемногу освоился с управлением, и теперь не сильно отставал от «опытной» молодёжи, зато преимущество в тактике помогало отлично защищаться. Куда проще подлавливать соперника, если есть, кому тебя прикрыть.

— Эй, так нечестно! — Кажется, до кого-то дошло. Судя по голосу — это был Шпунтик. — Господин капитан, господин лейтенант! Вы воюете вместе!

— И чо? — Хмыкнул в ответ Макс.

Универсальный ответ, на который невозможно придумать контраргумента. Нейроумки, похоже, разозлились. Так что временно перестали охотиться друг на друга, и всерьёз взялись за парочку «нарушителей правил». Но долго их коалиция не продержалась, потому что Макс убегать не стал, и Ивану не позволил. Наоборот, рванул навстречу толпе противников, и принялся стрелять во всех, кого видит.

— Давай, Вань, не отставай! Сделаем их, как детишек!

Нейроумки, стреляли в ответ, но после того, как пара снарядов попали совсем не в тех, кому предназначались, непрочный союз начал разваливаться. Слишком плотная толпа — это опасно не только для жертвы, но и для охотников.

Макс с Иваном тоже не вышли невредимыми из этой свалки. Каждый получил по нескольку попаданий. Перед взором появилась почти прозрачная схема истребителя с повреждёнными узлами. Но Макс и без неё прекрасно чувствовал, что машина получила повреждения. Во время попаданий имитатор вызывал у пилота короткие вспышки боли. И потом, по поведению машины — некоторые маневры стали проходить с затруднениями.

Их всё-таки сбили окончательно. Но Макс собой всё равно гордился. Да, этой машиной может управлять даже ребёнок, но всё равно, освоить его вот так, на ходу, было непросто. И вообще, играть было весело. А уж в последнем бою они с Иваном забрали с собой не меньше десятка противников.

Кресло истребителя выпустило его из своих плотных объятий, и Макс вернулся в ангар. Настоящий, куда более обшарпанный и побитый, чем виртуальный. Теперь это было заметно особенно хорошо, на контрасте.

— Здорово повеселились! — Улыбнулся Ермаков, когда к нему подошёл напарник. Тот был окончательно подбит несколько раньше, и уже ждал его снаружи.

— Господин капитан! — К ним подбежал кто-то из нейроумков. — Я буду жаловаться инструктору на нарушение правил!

— Давай-давай, ябеда, — хмыкнул Макс. Ему было не страшно. Ну, накажут как-нибудь. Работами дополнительными, скорее всего, потому что зарплаты местные работники не получают.

Инструктору, между тем, уже нажаловались, но ожидаемого эффекта не добились.

— Так, эти два… личинки пилота. У вас максимальные баллы, — Инструктор — инопланетянин сам подошёл к ним. — Поздравляю, может, хоть какую-то пользу Великой Атлантиде принесёте. Буду наблюдать за вами пристально.

— Но господин инструктор! Они ведь нарушили правила! — Возмутился кто-то из нейроумков.

— Где в правилах было сказано, что вам нельзя создавать временные союзы? — Холодно посмотрел на возмущавшегося ябеду инопланетянин.

— Но… как же! Это ведь подразумевалось!

— Мне плевать, как вы выполните задачу. Великой Атлантиде плевать, как вы выполните задачу — по правилам, или нет. Главное, чтобы задача была выполнена. Учитесь у этих двоих, они, вроде бы, не совсем безнадёжны. А теперь вон отсюда. За вами уже пришли.

На самом деле слово было другое. Не Атлантида. Но оно, пожалуй, по звучанию было ближе всего к знакомому русскому названию, ложилось в него автоматически.

«Атланты? Интересно, это совпадение, или легенды имеют под собой какие-то основания? Хотя… не удивлюсь, если действительно имеют», — Макс покосился на напарника, на молодых нейроумков. У последних — никакого узнавания в глазах. Ну да он уже заметил, что обучение у них было сильно обрезано. Никакой истории, никакой литературы, всё только по делу. Всё-таки не полноценных граждан готовили, а будущих рабов — им история точно не нужна, и даже вредна.

А вот Иван явно хотел что-то переспросить, но не успел — от входа в ангар уже шагал знакомый нейроумок. Вид у него был ещё более утомлённый, а на лице появились дополнительные мазки грязи.

— Идём. Пора на ужин, потом — личное время и сон, — лаконично объяснил он, и, не дожидаясь, когда все соберутся, побрёл куда-то прочь. Макс начал опасаться, что парень заснёт прямо на ходу — настолько измотанным он выглядел.

— Надеюсь, это будут не рационы, — доверительно поделился Макс с Иваном.

И вот, наконец, столовая. Эти сакральные помещения выглядят примерно одинаково во все времена и во всех культурах. Инопланетная космическая станция на задворках Солнечной системы не стала исключением. Ряд столов, окошко для выдачи, стойка со столовыми приборами и стойка для грязной посуды. Перепутать невозможно.

Желание Макса, к слову, сбылось — никаких рационов тут не было. В окошке выдачи стоял хмурый нейроумок из старожилов. Он щедро плюхнул в тарелку кусок плотной каши, поставил на поднос деревянную кружку с какой-то желтовато-зелёной жидкостью, и вопросительно уставился на Макса. Дескать, чего тебе ещё?

Макс вопросов задавать не стал, забрал свою порцию и уселся за свободный стол.

Новоприбывшие по-прежнему кучковались вокруг него. Когда места за столом закончились, другие рассаживались за столики рядом, так что вскоре все новички сконцентрировались в одном конце зала. А на другом конце понемногу, парами и небольшими группами собирались старожилы. Молча, без разговора они занимали свои места и принимались есть, не глядя ни на соседей, ни на новичков.

— Нда, — вздохнул Макс. — Чего-то их мало. Человек двести пятьдесят?

— Двести восемьдесят четыре, — ответил Иван, который считает куда быстрее. — Возможно, остальных уже просто перевели куда-то, где требуются пилоты истребителей?

— Ага. Будем надеяться. Но тенденция какая-то нерадостная. Особенно в сочетании с кормёжкой. Не удивлюсь, если остальные протянули ноги от этой каши! Ребят, никто из контейнера наших рационов не прихватил?

Ну да, ещё недавно проклинаемые рационы уже не казались Максу квинтэссенцией вселенского зла. Кашка, которую им выдали, была похожа на очень густой геркулес без соли, сахара и масла. То бишь тупо клейстер. Единственный плюс — сытно.

— Мне повар на раздаче сказал, что в этой каше есть всё необходимое для функционирования человеческого организма. Идеальный баланс белков, жиров и углеводов, а также масса витаминов и других добавок, которые делают эту пищу идеальным блюдом. — Поделился информацией Винтик.

— Идеальным кормом, — мрачно поправил его Макс. — Это похоже на корм для животных. Только в корм всякие ароматизаторы добавляют, чтобы животные ели, а нам вот не стали.

— Конечно, мы же разумные существа! — Гордо заявил Винтик. — Нас не обязательно обманывать!

— В самом деле? — Заломил Макс бровь. Слова о том, что их не обязательно обманывать из уст нейроумка звучали смешно.

Кашу он осилил, и витаминный коктейль тоже выпил. Единственный светлый момент в ужине — коктейль был чуть кисловатый, чуть сладковатый, и приятно пах какими-то фруктами. Может быть, даже цитрусовыми, хотя откуда у инопланетян могут взяться цитрусовые? Но в любом случае, Максу коктейль понравился. Хоть какой-то вкус можно почувствовать!

С едой он справился быстрее остальных, потому что растягивать такое удовольствие не было никакого желания. А ещё хотелось поболтать, наконец, со старожилами. А то, в самом деле, чего они какие грустные сидят? Даже между собой не переговариваются!

— Привет, ребята. Вы бы рассказали, как здесь живётся? И почему вас так мало? — Будь это обычные люди Макс бы, может, не стал так нагло навязываться. Но это ведь нейроумки. Ноль агрессии — чего опасаться?

На него, правда, покосились с недоумением. Как будто стол заговорил.

— Мы старательно и со всей отдачей выполняем распоряжение заказчиков! — Ответил один из старожилов. — И удовлетворены своей работой.

— Нда, как-то это невесело звучит, — пробормотал Макс. — А заказчики-то удовлетворены? Вообще, чем вы тут занимаетесь?

— Мы чиним поломки и обеспечиваем бесперебойную работу завода. Но ты это скоро и так узнаешь. Ты скоро всё узнаешь сам. Нет смысла тратить силы на дополнительные обсуждения.

— А кхм, ладно. Понял.

Что тут ещё скажешь? Макс прямо чувствовал, что парням вообще не до него. Слишком утомлённо выглядят. Такое ощущение складывалось, что им даже говорить тяжело. Он нашёл взглядом куратора, спросил: — Не подскажешь, где раздобыть инструменты? А то у меня душ не работает. Вода не течёт. И ты бы хоть сказал, как тебя зовут, а то неудобно как-то.

— Прошу прощения, забыл. Меня зовут Андрей Иванов. Завтра вам выдадут всё необходимое и научат пользоваться. Инструменты можно забирать с собой в личную комнату. Тогда и починишь. Если будет желание.

«Что значит „если будет желание“? Да я с тех пор, как с Земли улетел, только и делаю, что экономлю воду! Конечно, у меня будет желание! Душ принять — хоть какое-то удовольствие на этой паршивой станции, где кормят каким-то отвратным месивом!»

Макс это подумал, но вслух говорить не стал. Явно не та аудитория, которой можно высказать своё недовольство. Не поймут.

Душ пришлось принимать у Ивана — тот не был против. А утро началось с сирены тревоги.

Тревога — это нормально, она на станциях случается регулярно. И не только если происходит что-то экстраординарное — тренировки-то никто не отменял. На родной российской станции Макс в среднем раз в полгода просыпался от звуков сирен. Если в этот момент был не на «Креветке», в доках, бежал к ближайшему пункту сбора для эвакуации. Пустота — это не шутки, здесь лучше не игнорировать даже учебные тревоги.

Но это если ты знаешь, что делать. Новоприбывшим никто не объяснял и не показывал, что делать в случае тревоги, поэтому всё, что они могли сделать — это выйти из своих кают, и оглядываться в ожидании указаний.

«Скорее всего, тревога — учебная, а про нас просто забыли», — успел подумать Макс, и тут в дальнем конце коридора появился давешний нейроумок.

— Так, вы! — Андрей махнул рукой ближайшим нейроумком. — Пятнадцать человек, за мной, к лифтам! Авария в сборном цеху! Быстрее! Остальным скажут, что делать!

И побежал куда-то дальше. У Макса была идея проигнорировать указание. Не из злонамеренности. Просто здравый смысл подсказывал — чем они могут помочь в сборном цеху, если вообще не представляют себе, что это за цех? Только под ногами мешаться будут.

Но он подавил в себе это недостойное желание. Решат, что они саботируют, ещё накажут.

Пока размышлял, добрались до лифтов — здесь, оказывается, и такие есть! Лифты достаточно просторные. Человек на тридцать каждый рассчитан.

— Андрей, а почему нас-то на аварию дёрнули? — Ермаков решил всё-таки прояснить этот момент. — Мы ж того, неопытные пока.

— Потому что все остальные уже на работах. Большая часть занята на добыче. Ганимед и Ио, там добывают металлы и то, чего нет на Юпитере. Остальные — на производстве. Людей сильно не хватает.

— А чего ж тогда нас всех на аварию не забрал?

— Только мешаться будем друг другу. Но если мы не справимся, вызовут остальных.

С какой скоростью спускались, Макс определить не мог — здесь тоже действовала искусственная гравитация. Но долго. И вот, наконец, двери лифта раскрылись, и они вышли.

Верхний этаж станции выглядел куда эстетичнее. Там не слишком упирали на украшения, но сама планировка, интерьер, плавные линии — всё это создавало впечатление чего-то утончённого, изысканного и стильного. Здесь, внизу, никто не стремился сделать красиво. Голая функциональность. И поэтому особенно ярко было заметно, в каком плачевном состоянии находится станция.

Жаль, времени не было, чтобы всё рассмотреть. Куратор Андрей их постоянно подгонял, и вскоре они добрались до широких ворот, которые сейчас были закрыты.

— Сейчас разбираем снаряжение, — куратор открыл дверцу в противоположной стене. За ней оказался небольшой склад. — Это сборный цех, здесь стоят машины, которые доставляют жидкий водород. Там случилась поломка. В первую очередь нужно устранить протечку, для этого — отключить первый насос. Автоматика не сработала, он должен был отключиться сам. Этим займусь я. Ваша задача — взять вот эти пеногенераторы. Найти место протечки. И залить его пеной. Дальше, если будем живы, скажу. Постарайтесь действовать осторожно и не вызывать искр. Водород очень быстро испаряется, и смешивается с воздухом.

Максу очень резко захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Водород в смеси с воздухом — это же просто праздник какой-то!

«Ёптить. Если там рванёт, никого в живых не останется!»

Правда, когда зашёл внутрь, изменил своё мнение.

«Не, бежать бессмысленно. Если тут рванёт, вся станция на Юпитер рухнет. Так что можно особо не беспокоиться».

Помещение было огромным, как футбольный стадион. Сейчас его полностью заволокло густым водородным туманом. Это если верить данным, которые возникли перед глазами. И нет, не галлюцинации. Всё-таки новичкам выдали не только пеногенераторы, но и защитное снаряжение. Лёгкие прозрачные шлемы, которые сами присосались к вороту формы. Андрей объяснил, что костюмы прекрасно фильтруют воздух, так что ничего вредного внутрь не пройдёт. Более того, в этой спецовке можно некоторое время оставаться в открытом космосе. Минут пятнадцать, пока запасы воздуха не кончатся — всё-таки это не полноценный пустотный скафандр. И тем не менее, штука очень совершенная, защитные свойства у неё просто восхитительные. Только от взрыва станции и падения на Юпитер точно не спасёт.

Ермаков слегка растерялся. Сквозь водородный туман толком не видно ничего. Куда бежать — непонятно. Куратор посчитал, что его указаний достаточно, и унёсся куда-то в дальний угол, прихватив с собой пару помощников. А остальные, видимо, должны были и так знать, где находится протечка.

— Господин капитан, что нам делать? — Растерянно спросил кто-то из спутников. Голос звучал приглушённо из-за шлемов, да ещё громкое шипение откуда-то мешало.

— Сейчас разберёмся, пошли.

Макс направился в ту сторону, откуда шипело. Может, конечно, это штатное шипение, но… Нет. Водородный туман становился всё гуще, а кислорода всё меньше. Там, куда они шли, кислород и вовсе был практически вытеснен.

«Здесь уже можно искрить сколько хочешь, — отметил Макс. — Кислорода слишком мало, не взорвётся».

Впрочем, повод для радости был очень сомнительный, а уж когда он увидел «протечку»…

— Охренеть!

Перед ним была труба и трещина, из которой бил поток жидкости.

Он направил на неё пеногенератор, который больше похож на обычный огнетушитель, разве что не красный, и зажал кнопку.

Бесполезно. Пена вылетала, расширяясь прямо в полёте, облепляла трещину в огромной трубе. Хотя какая там трещина! Трубу разорвало вдоль, и разрыв продолжал расти в обе стороны. А из неё выплёскивалась желтоватая прозрачная жидкость, которая тут же начинала кипеть и стремительно испаряться.

«С примесью, — машинально ответил Макс. — Изначально водород бесцветный»

Встроенный газоанализатор показывал полный состав атмосферы, но вглядываться в надписи на забрале шлема было некогда. Баллон казался бездонным, пена продолжала лететь, но даже не долетала до трещины, её сносило потоком жидкости. К нему уже присоединились нейроумки, но это никак не улучшало ситуацию.

«Хорошо, что вверх бьёт. А то бы и подойти не получилось. Или меня бы этой струёй просто разрезало вместе со спецовкой».

Давление внутри трубы было настолько сильным, что жидкий водород из неё вырывался с пугающим напором. Удивительно, как труба ещё не лопнула по всей длине. Видно, очень прочный материал.

— Так не пойдёт! — Крикнул Макс. — Хомут нужен!

Он скомандовал нейроумкам продолжать работать с пеной — какие-то куски всё-таки задерживались на краю трещины, сразу присыхали. Может, со временем насохнет достаточно, чтобы перекрыть разрыв… но скорее, нет. Он ведь растёт. А ещё концентрация кислорода продолжает падать. Последние остатки газа вытесняются, а у них не скафандр с запасами воздуха. Фильтровать тут скоро будет нечего.

— Вань, контролируй тут, я быстро! — Крикнул Ермаков, и бросился назад, к выходу из зала. Не может быть, чтобы в той каморке были только баллоны с пеной!

— Нда. Вы чо, серьёзно⁈

В каморке были ещё баллоны. Много! И комплекты спецовок. Тоже много. Больше — ничего.

Ермаков остро пожалел, что у него нет связи со старшим нейроумком. Может, этот Андрей смог бы ему рассказать, где можно найти что-то более существенное. А пока Макс схватил одежду — сколько смог унести, и поволок обратно в залитое водородом помещение. Его там не было всего минуту, но за это время многое изменилось. Весь выплеснувшийся из трубы водород уже не успевал сразу испариться. Теперь под ногами были лужи быстро выкипающей жидкости.

— Максим! — Навстречу выбежал Иван. — У нас фильтры не справляются. Кислорода не хватает! Что делать?

— Так пусть выбегают на пару минут подышать. Нам же сказали, что ткань сама накапливает кислород, и пятнадцать минут можно на внутренних ресурсах дышать!

— Я предлагал, они говорят, нельзя без команды!

Макс сунул в руки напарнику ворох одежды. Они уже почти дошли до порванной трубы, и он рявкнул:

— У кого кислород кончается — вон из комнаты! Пока не наберётся, обратно не возвращайтесь! И быстрее, мать вашу!

«Блин, я в сантехники не нанимался!» — Мысленно вопил Макс.

Он схватил пару комплектов спецовок, бросился к продолжавшей расширяться и удлиняться трещине.

— Винтик! Ваня! Шпунтик! Я сейчас приложу эту штуковину к краю трещины, а вы будете на неё пеной плескать, понятно?

Макс побежал к одному концу трещины, накинул на трубу одежду, и медленно потянул натянутую вокруг трубы ткань. Туда, к вырывающемуся с бешеной скоростью потоку водорода.

— Давай! Заливай! Только на меня не попадите! — Это он на всякий случай. Потому что пена оказалась ну очень липкой, и застывала мгновенно. — А то хрен отдерёте меня потом от этой трубы!

Нейроумки не подвели. Потоки пены падали на трубу, на ткань, и мгновенно застывали.

Сработало. Поток жидкого водорода просто не успевал рассечь пропитанную пеной ткань, а потом сверху настывало ещё и ещё. Макс отскочил в сторону, обрызгал заплатку из своего баллона, по краям, чтобы лучше закрепить.

— Давай с другой стороны!

Трещина к тому времени растянулась общим счётом метров на пятнадцать, так что потрудиться пришлось изрядно. Но уже было понятно, что трещину удалось обуздать.

— Надо же! — Удивлялся Иван. — Не думал, что это сработает! Как ты догадался? Ты что, учился работать на подобных объектах?

Макс сходу не мог припомнить на Земле подобных объектов. Как-то нет там таких заводов, которые бы сосали жидкий водород прямо из недр чего бы то ни было. И рассказывать о том, что просто подсмотрел в детстве, как сантехник в подвале латал таким образом канализационную трубу, не стал. Там, правда, масштабы были поменьше, и говно из трубы не под огромным давлением вырывалось, а просто сочилось. Но принцип-то один и тот же. К тому же у того сантехника не было такой прочной ткани и волшебной пены, которая, застывая, становится прочнее камня.

— Давайте, работаем быстрее. И гляньте кто-нибудь, почему этот Андрюша до сих пор насос не перекрыл. А то обещал ведь!

Посмотреть отправился Иван, а Макс продолжал нахлёстывать всё новые и новые куски импровизированных заплаток. Иван вернулся уже через несколько минут:

— Он там погиб, похоже, Макс! И один из наших!

— Да твою мать, как так-то⁈

Оставить работу недоделанной Макс никак не мог. Не доверял юным нейроумкам. Слишком большими, круглыми глазами они смотрели на его работу. Видно, никак не могли уложить в голове, что спецовки можно использовать таким нестандартным способом. Так что лучше всё самому сделать.

Впрочем, чем меньше становилась трещина, тем легче было работать. Видно, где-то в этом помещении всё-таки была вентиляция, которая выкачивала лишний водород, и закачивала на его место кислород. Макс уже не боялся взрыва, просто ещё и об этом думать было некогда. Открытого огня здесь, вроде бы, нигде нет. И искре взяться тоже неоткуда.

Через несколько минут работа была завершена. Вокруг трубы громоздился огромный ком застывшей пены. Смотрелось убого и ненадёжно, но водород не травил, а воздух в зале стремительно очищался. Можно было рассмотреть помещение получше.

Помимо множества труб разного диаметра в дальнем конце помещения были ещё какие-то агрегаты. К ним Макс и направился.

То, что спасать там некого, стало понятно сразу, ещё до того, как Макс подошёл. Слишком много крови. Андрей зачем-то полез внутрь одного из агрегатов. И работающими частями его просто размозжило. Один из помощников, видно, попытался спасти, но его и самого затянуло. Даже прочная спецовка не помогла. Кровь — повсюду. А ведь Макс успел оценить её прочность — пару раз задевал рукой поток вырывающегося водорода, и руку не отрезало. Только отбрасывало.

— Это как⁈ — Ошарашенно спросил Макс.

— Не знаю! — Последний из двух помощников Андрея так и стоял рядом с местом происшествия, не зная, что дальше делать. — Он сказал, что сейчас остановит насос. Но на внешние органы управления машина не отреагировала. Андрей сказал, что нужно изнутри отключить нервный узел. Только осторожно. И вот… а Игорь хотел его вытащить, но его самого затянуло.

— Какой ещё нервный узел⁈ — Выругался Макс, но тут до него дошло.

Эта штуковина, насос, с самого начала казалась какой-то слишком странной. Теперь дошло.

— Стоп, оно что, живое?

— Ну да. Старший курсант Андрей Иванов сказал — это псевдорастительный организм. Как и вся станция.

Макс перевёл взгляд на трубы. Только теперь сообразил, что его так сильно смущало всю дорогу. Только подумать некогда было. Трубы были не из металла и не из керамики. Дерево. Очень плотное дерево, а если ещё точнее — корни.

— Так… ладно. Нам-то что теперь делать? Авария устранена. Надо же, наверное, сообщить кому-то?

Нейроумки только руками разводили. Они тоже понятия не имели, к кому обращаться, и что делать дальше. Кроме покойного Андрея они и не знали никого.