Макс был на взводе. Адреналин чуть ли из ушей не тёк, поэтому он отреагировал мгновенно. Стоило двери открыться, а охраннику — шагнуть внутрь, и безопасник получил увесистый удар в челюсть.

— Шокер держи! — Крикнул Макс Ивану и навалился на упавшего больше от неожиданности мужика. Бил в лицо, отдавая всего себя этому процессу. И в ответ получал. Безопасник оказался серьёзным противником. Брыкался, как дикая лошадь. Неожиданное нападение помогло, но он хорошо держал удар и был массивнее Макса. Того и гляди сбросит с себя. — Быстрее, твою мать!

Макс уже толком и не видел ничего, потому что безопасник высвободил одну руку и тоже лупил его по роже. А потом Макса тряхнуло током, все мышцы резко сократились, дыхание выбило, и он свалился, подёргиваясь от судорог.

— Д-д-да не меня, а его! — Простонал он.

— Извини! Я его и бил, просто не учёл, что тебе тоже достанется, — повинился Иван.

Безопаснику действительно досталось сильнее. Макса всё ещё потряхивало, но он смог встать, и теперь раздевал пребывающего в отключке охранника.

— Мы в жопе, мы в жопе, мы в жопе, — повторял он скороговоркой. — Эта идиотка мне не поверила!

— Её можно понять, — печально согласился Иван. — Это действительно звучит невероятно.

— Но хотя бы можно было проверить, что я в розыске! У них ведь есть доступ к базам полиции!

— Максим, мне кажется, нас теперь точно накажут, — сменил тему нейроумок. — И я не уверен, что не убьют. Они ведь могут отправить кого-нибудь вместо нас, и тот инопланетянин вряд ли будет сильно злиться, если даже заметит разницу.

— Я тоже не уверен, — покивал Макс. — Но какой у нас был выход? Идти послушно, как телята на убой? Я не хочу в рабство!

Он уже раздел безопасника, скинул свою форму курсанта, и теперь спешно «рос в званиях». Потом ткнул электронным ключом в дверь, и быстро зашагал в сторону доков.

— Мы ведь не в сектор для курсантов идём, — констатировал Иван.

— Угу, — кивнул Макс. — Ты удивительно наблюдателен.

От нервов на него напала повышенная раздражительность.

— Да, я стараюсь замечать детали, — Иван сарказма не распознал. — Я ещё заметил, что у тебя кровь течёт. Лучше, наверное, её стереть. А то кто-то может подумать, что ты не настоящий сотрудник службы безопасности, а просто притворяешься.

Макс выругался и поспешно утёр кровь. Это ж надо было не заметить, что ему нос разбили!

— А куда мы идём?

— В доки. Я там видел, в отделении для малотоннажников как раз «Газель» парковалась, на терминале было объявление. Это малый грузовик, я умею её пилотировать. Учился на ней в универе.

— Я тоже, — согласился Иван. — Я с тобой.

Макс в этом и не сомневался.

Навстречу то и дело попадались местные. То пара рабочих, что-то активно обсуждающих, размахивая руками. То какие-то девицы, судя по белым халатам — лаборантки из научного сектора. Макс каждый раз напрягался так, что ногти до крови впивались в кулаки, а зубы чуть ли не скрипели — так сильно он их сжимал. По лицу струился пот. Ему всё время казалось, что сейчас кто-нибудь из встречных поймёт, что он — не тот, за кого себя выдаёт, и вообще — нарушитель. Знал, что это непрофессионально, что своими нервами он только сильнее вызывает подозрения, но ничего поделать с собой не мог.

Тем не менее, до доков они добрались, так и не встретив сопротивления. На них даже никто не оглядывался — всё-таки персонал станции был довольно расслаблен.

«С другой стороны, а с чего им сохранять бдительность? Скорее всего, у них тут ещё большее болото, чем на государственной станции. А про инопланетян они и не думают. Наверняка все в курсе, шила в мешке не утаишь, но эти визиты давно стали обыденностью. Прямо, конечно, никто ничего не говорит, но тут слишком мало народу, чтобы это для кого-то оставалось тайной».

Они дошли до нужного шлюза, Макс ткнул в кнопку открытия. Короткое шипение. Дверь открылась, и тут кто-то заорал возмущённо за спиной:

— Эй, ты чего творишь⁈ Ты куда полез! Осмотр только в сопровождении с хозяином!

Макс оглянулся — мужик в спецовке средних лет был возмущён до крайности.

«Чего это он?»

— И вообще, какого хрена? Я уже разгрузился давно, нарушений никаких нет! Чего вы всё лезете, дармоеды? Только и смотрят, чтобы что-то стырить, уроды! Я после ваших типа «обысков» то рационов не досчитаюсь, то ремкомплект ополовиненый! Ворьё! Но сейчас ты вообще охренел! Чо, раз безопасник, тебе всё можно что ли?

— Помолчи! — Макс постарался принять суровый вид, как положено представителю службы безопасности. — Я тебя не нашёл, вот и решил посмотреть без тебя. Нахрен мне твои рационы не сдались!

— Да пошёл ты сам нахрен! Всё, я звоню твоему начальству! Давно вы напрашиваетесь! Тебя, урод, взгреют за такое! Рожа ещё незнакомая. Думаешь чо, взяли на работу, так всё, звезду поймал⁈

— Ой, да пошло всё в жопу, — выругался Макс.

Нервы уже не выдерживали. Он шагнул в шлюз, кивнув Ивану, ткнул в кнопку закрытия и одновременно открыл дверь, ведущую на корабль. Разницы давлений почти не было, так что ждать не пришлось. Он бегом побежал к кокпиту, проклиная громоздкую «Газель». Хоть и говорится, что это малый грузовик, но она всё равно куда больше привычной «Креветки». Лифта ждать не стал — они на «Газелях» вечно барахлят, полез по шахте.

Когда был на середине подъёма внизу уже слышны были шаги и ругань хозяина корабля — всё-таки не ошибся, лифт действительно не работает.

— Вань, задержи его, как поднимемся, — скомандовал напарнику. — Нам бы от станции отцепиться, а там разберёмся.

Ему в тот момент в самом деле представлялось — стоит только оказаться в пустоте, и все проблемы будут решены. Главное, покинуть, наконец, эту чёртову станцию.

Кресло пилота приняло как родное. Он даже не стал проводить предполётную подготовку — сразу выключил захваты, молясь, чтобы всё сработало штатно. Вот один отключился, покрасился на схеме в зелёный. Ещё один. Остался третий… который загорелся красным.

— Клятая газель! Как всегда!

Владелец «Газели» уже вовсю долбился в люк, пытаясь его открыть. Запор не блокируется полностью, так что сейчас он держался исключительно силами нейроумка, и тот пока справлялся только потому, что владельцу в узкой шахте было не развернуться. Очень уж массивный мужик.

— Так, надо поправить захват, — констатировал Макс, уже понимая, что ничего не получится. Успешные побеги так не проводят. — Вань, отпустишь запор по команде.

Он встал прямо напротив люка, кивнул нейроумку. Тот отступил чуть в сторону, и люк сразу распахнулся. Не ожидавший такого хозяин «Газели» на секунду растерялся. Макс пнул его в лицо. Потом поднатужился и втянул поплывшего мужика в рубку.

— Какого хрена ты ТО вовремя не проводишь, дебил⁈ Захваты не работают! — Рявкнул он, добавляя ещё — для надёжности.

— Вань, за штурвал. Как только захват отцепится — вали на максимальном ускорении!

Нейроумок что-то ответил, но Макс уже не слушал. Он нырнул головой вперёд в шахту — для экономии времени. Больно стукнулся локтем, коленом и лбом. Но внимания не обратил. Нужно торопиться.

Это и стало его последней осознанной мыслью, потому что стоило вылезти из шахты, как в лицо двинули. Совсем как он недавно владельцу «Газели».

Он пытался сопротивляться. Отмахивался, бил, толком не видя куда, но силы были не равны. А потом его пронзило электрическим разрядом и сознание погасло.

В первый момент после пробуждения Максу показалось, что всё хорошо. В теле привычная лёгкость — значит, он куда-то летит на своей «Креветке» с небольшим ускорением. Хотя какая «Креветка»? Они же со станции бежали. Это, наверное, «Газель». Надо будет сказать Ивану, чтобы добавил мощности на маршевый — надо срочно лететь к корейцам, забирать «Креветку», у неё скоро заканчивается оплаченное время стоянки.

Он пошевелился и на тело накатила боль, а вместе с ней — вопрос. Как им удалось сбежать-то? Его ж побили так, что даже глаза не открываются?

Один, правый, всё-таки удалось немного приоткрыть. Макс увидел незнакомый потолок всего в метре над головой, а на его фоне — лицо Ивана.

— Рад, что ты пришёл в себя, — поприветствовал его нейроумок. — Я боялся, что твоему здоровью нанесли серьёзный вред.

— У нас ведь не получилось? — Обречённо спросил Ермаков.

— Нет, — сочувственно покачал головой напарник. — Сначала тебя избили, а потом поднялись в рубку, меня ударили шокером, и на этом всё закончилось.

— Знаешь, Ваня, с тех пор как я с тобой познакомился, меня всё время бьют. Наводит на странные мысли. — Поделился своими чувствами Макс.

— О себе могу сказать то же самое, — вздохнул Иван. — До знакомства с тобой ко мне тоже не применяли физического воздействия.

— Наверное, мы плохо друг на друга влияем, — подытожил Макс. — Ладно, последний раз — это моя вина была. С самого начала было понятно, что у нас ничего не получится.

— Всё равно нужно было попытаться, — улыбнулся нейроумок. — Могло ведь получиться. Если бы нас не заметил хозяин «Газели», мы бы успели уйти. Правда, нас, наверное, потом всё равно поймали бы. Курсанты говорят, что у компании есть боевые пустотные корабли. Они бы нас расстреляли, если бы появилась угроза, что мы сможем сбежать. Но зато мы скоро увидим инопланетян. Мне очень любопытно.

Признаваться, что ему тоже любопытно, Макс не стал. Тем более, он был бы вполне счастлив, если бы так и не удовлетворил своё любопытство. Всё-таки в хорошие места рабов обычно не покупают, это он знал наверняка.

— Вряд ли нам это понравится.

Он пролежал ещё целые сутки. Пытался, конечно, встать сразу, но выяснилось, что у него сотрясение — голова кружилась от любого движения и неудержимо тянуло блевать.

Когда очнулся во второй раз, Ивана рядом уже не было. Макс всё-таки заставил себя принять вертикальное положение, благо это было несложно. Корабль, который их тащил, по-прежнему никуда не торопился.

Дверь каюты отодвинулась в сторону, он выглянул наружу.

— Знакомый интерьер, — буркнул Макс. — Можно было и побольше контейнер сделать, мы тут как кильки в банке!

Он всё ещё чувствовал себя паршиво. Хорошо, что тяготение такое небольшое, а то вряд ли смог бы двигаться.

Вниз и вверх тянулись ряды дверей, таких же, как у его крохотной каюты. В самом деле похоже на капсульный отель. Общего пространства тоже было немного — просто небольшое расстояние до внешней стены контейнера, около двух метров. Ещё в этой внешней стене была дверь, над которой висела издевательская надпись:

«Не открывать! Вакуум во время полёта». Учитывая, что изнутри никакие запорные механизмы и не были доступны, смотрелось странно.

В общем пространстве были нейроумки. Вроде бы не все — все бы и не поместились, слишком мало места. Собрались парой неплотных кучек. В одной кто-то что-то мастерил, остальные наблюдали или помогали советами. В центре другой был Иван.

— Здравствуйте, господин капитан! — Раздалось у Макса над головой. Он аж вздрогнул от неожиданности, задрал голову. — Разрешите обратиться?

Там был ещё ряд капсул, и сейчас из одной из них на него смотрел сосед.

— Привет, — ответил Макс, поборов приступ головокружения.

— Курсант Иван Иванов! — Представился нейроумок. Макс сначала подумал, что тот хочет что-то спросить про Ваню, потом сообразил — это он представляется. Тёзка напарника, причём — полный. — Рад, что вы с нами! Без старших товарищей нам было бы не так спокойно. Мы готовы исполнять свой долг перед корпорацией, но некоторым всё-таки кажется, что обучение было не полным. Вы не подумайте, что мы оспариваем решения корпорации. Безусловно, глава знает, что делает. Мы просто сомневаемся в себе. Мы не слишком хорошо понимаем, что делать, и как лучше всего выполнять свои обязанности. А вдруг мы не справимся? Подведём корпорацию?

— Не переживай, Ваня, всё будет хорошо. Тут ведь главное — делать вид, что всё понимаешь, а дальше всё само получится. Взрослая жизнь, она в том и состоит, чтобы всё время делать вид, что понимаешь, что делать. Чем лучше притворяешься, тем убедительнее получается. Расскажи лучше, что ты знаешь о том месте, куда мы летим?

Максу, вообще-то, не очень хотелось сейчас разговаривать, тем более с нейроумком. Эта их восторженная уверенность в непогрешимости корпорации и её главы здорово раздражала. Да и в целом общение с нейроумком отдавало лёгким привкусом безумия — это он ещё по Ивану понял. В смысле, по своему Ивану, напарнику. Сейчас-то ещё ничего, Ваня пообтесался, поумнел, а вот раньше было хуже. Но в то же время этих бедолаг было жалко. Хотелось хоть как-то помочь, приободрить. Очень уж этот мелкий Иван растерянно выглядел.

— И вот что, скажи-ка мне, среди вас Иванов много? — Поинтересовался он.

— Нет, я один! В нашей группе у всех разные имена, чтобы удобнее было идентифицировать друг друга в рамках рабочих задач! Корпорация с самого нашего детства заботится об удобстве!

— Очень хорошо, — кивнул Макс. — Но у меня уже есть один Иван, и я к нему как-то привык. Так что тебе лучше позывной придумать. Ммм… как насчёт Винтик? Есть такая детская сказка, не знаю, читали ли вы. Там был такой персонаж.

Нейроумок сначала немного расстроился. Курсанты, похоже, очень держались за свои имена. Защитная реакция. Макс уже давно понял — никакие они не мясные роботы с нейросетью вместо мозгов. Да, что-то у них сломано, отчего им эта нейросеть очень нужна, но обычное, человеческое, где-то внутри тоже есть. Постоянная уравниловка очень давит на мозги, вот они и цепляются за имена — единственное, что их отличает от общей массы себе подобных. Вот и Иван Иванов младший тоже слегка расстроился. Потом, правда, понял, что имя у него никто не отбирает, а, наоборот, даёт ещё и прозвище, которых ни у кого из товарищей нет, и загордился.

Много рассказать о месте, куда они летят, Винтик не смог. Он неплохо разбирался в технике инопланетян. Здорово ошарашил Макса, объяснив, что она, техника, в большей степени построена на совершенно других принципах. Биогенетическая конструкция, так он это объяснял. Истребитель из дерева — в этом было что-то безумное, и в то же время привлекательное. Или автоматический завод по изготовлению новых кораблей с управляющим псевдомозгом, выращенным из генетически-модифицированных клубней какой-то травы. Макс, когда услышал, долго пытался уложить в голове эту концепцию. Безуспешно, конечно.

Что касается общества, образа жизни, да хотя бы условий проживания — ничего. Чистый лист. В программе обучения этого не было. Только язык — последнее, кстати, Ермакова порадовало, и он решил обязательно начать его изучать. Язык противника знать — это очень полезно. Жаль, с этим пришлось подождать, пока голова хоть немного вылечится, а то при малейшем умственном усилии она начинала раскалываться со страшной силой. Впрочем, немного успокаивало, что напарник времени не теряет — он, оказывается, в первую очередь этим и занялся. Причём очень успешно.

«Не знаю, сильно ли у него испортилась эта нейросеть в башке, — размышлял Макс, глядя, как шустро общается на чужом языке напарник, — но на скорость обучение это точно не повлияло! И ведь всего день прошёл, а уже вполне приличный словарный запас, похоже. Не просто май нейм из Иван, а даже какие-то осмысленные предложения может составить».

Он хотел ещё немного пообщаться с Винтиком, но не сложилось. Контейнер вдруг дёрнуло так, что он вылетел из своей капсулы и чуть не приложился многострадальной башкой о противоположную стену. Едва руки успел подставить. А потом накрыла невесомость.

По-настоящему испугаться Ермаков не успел, потому что нейроумки вокруг были спокойны и даже радовались.

«Точно, безопасники же говорили! — Вспомнил Макс. — Это нас, похоже, сбросили перед прохождением таможенного контроля! И сейчас мы типа летим в свободном полёте в надежде, что потом нас обратно подберут. Надеюсь, в этот раз будет без аварий…»

Хотя бояться уже было в любом случае поздно — если бы какой-то сбой случился, дверь бы уже открылась, и они все были бы мертвы.

В невесомости они провели целых три дня — под конец Макс начал бояться, что у него разовьётся клаустрофобия. Лететь куда-то в неуправляемом тесном гробу с тонкими стенками и ждать, получится ли у водителя грузовика подобрать их обратно, или нет — очень сомнительное удовольствие. Впрочем, стрёмно было ему одному. Все остальные нейроумки, включая Ивана, особых неудобств не испытывали.

Максим изо всех сил старался отвлекаться от неприятных мыслей. Как только позволила голова приналёг на обучение — правда, из-за того, что постоянно отвлекался, прислушиваясь, не начнут ли их цеплять обратно к тягачу, справлялся куда хуже Ивана. Тот за три дня уже разговаривал на уровне пятилетнего ребёнка, а Макс успел освоить только самые базовые словесные конструкции.

«Хотя нечего себя успокаивать, — выговаривал себе Ермаков. — Дело не в нервах, дело в том, что он просто быстрее учится. Память у нейроумков явно работает куда лучше, чем у тебя, смирись!»

И это при том, что Иван никогда раньше не изучал языки. Те, что он уже знает, ему загрузили как языковую модель, ещё в детстве, вместе с нейросетью. Сейчас такое повторить, понятно, не представлялось возможным, даже если бы его нейросеть не была повреждена. Поезд ушёл, новую информацию можно добавить в мозги только традиционным способом.

В свободное от обучения время они с Иваном пытались хоть что-то вытянуть из курсантов. Впрочем, без особого толка. Вне рамок своего обучения юные нейроумки знали… да ничего они не знали. Только то, что корпорация «Росперраз» — это самая лучшая корпорация на свете, а её глава — великий и замечательный человек, который их любит как мама и папа. А они должны платить ему тем же — любить, почитать, и стремиться принести благо родной корпорации путём старательного служения заказчику. И тогда, в будущем, их наградят и поместят их имена на доску почёта.

— А наградят-то как? — Переспросил Макс Винтика, когда Винтик закончил объяснения.

— Я же рассказал. Поместят имена отличившихся на доску почёта корпорации! — Довольно повторил мальчишка.

— А, ну да. Извини, я не понял — думал, это только дополнительная награда.

— Какая ещё награда может быть, кроме этой? — Винтика, похоже, возмутило предположение, что кому-то может этого показаться недостаточно.

— Действительно, — Макс постарался успокоить юного приятеля. — Что может быть лучше, чем твоё имя на доске почёта, это я чот тупанул.

Спустя три дня, в один прекрасный момент их коробка снова резко дёрнулась. И опять в неудачное время — Макс как раз висел в «общем коридоре», прямо посередине между своей капсулой и полом. И тут вдруг боковая стена начала стремительно приближаться, и он опять едва успел подставить руки, чтобы не впечататься в неё лицом. И ещё раз, заставляя Макса скатиться со стены на пол. А потом начало увеличиваться ускорение. И на уровне земного оно не остановилось.

Макс очень хорошо по собственным ощущениям умел определять ускорение, с которым движется корабль.

— Пятикратное, — прокряхтел он, лёжа на полу и чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. — Это очень хорошо, что нас установили полом вниз. Просто замечательно. Но как я теперь доберусь до своей капсулы?

До неё как раз оставалось примерно десять метров по лесенке.