С планами засадить Ивана на корабле безвылазно пришлось распрощаться ещё до прибытия. Как только они появились в пределах радиуса связи станции, вежливый диспетчер на хорошем русском объяснил: впервые прибывшие на станцию гости должны лично зарегистрироваться в местной базе и сдать биометрические данные. До сего момента им выдаётся временная виза, но находиться с ней на станции бесконечно не получится — у неё ограниченный срок действия.

Услышав о таком, Макс посвятил следующие полчаса вдалбливанию в нейроумка правил поведения. Правила были простые — молчать, ничего не говорить, если не спрашивают местные государственные служащие, не реагировать на провокации и вообще, ни в какие контакты с местным населением не вступать.

Откровенно говоря, Ермаков и сам побаивался корейской свободной зоны. Больше всего ему не нравилась идея сдавать биометрию. Насколько Максим знал, прямых контактов на государственном уровне между российской станцией и корейской свободной зоной нет. То есть никто и не думает обмениваться иноформацией о каждом прибывшим — именно поэтому вообще возможно вот так вот сбежать. Собственно, корейская станция тем и хороша, что не слишком распространяется по поводу своих гостей. И всё-таки оставлять столь явные следы не хотелось. Но и выбора не было. Не болтаться же просто в космосе? В конце концов, «Креветка» нуждается в регулярном пополнении запасов воздуха, а её обитатели, особенно некоторые, привыкли каждый день есть и пить.

Впрочем, Макса пугали не только преследователи, но и сама станция. Каких только баек про неё ни ходило! Кто-то говорил, что здесь можно попасть в рабство. Кто-то рассказывал про торговлю органами. Про обычные грабежи и убийства и говорить нечего — если верить рассказам знакомых пустотников, закон у корейцев на станции только один: кто сильнее, тот и прав.

С другой стороны — виденные в иностранном интернете рекламки рисовали совершенно иную картинку. Бесконечное множество развлечений на любой вкус, самый разнообразный и изысканный отдых для состоятельных господ. Всё, что душа пожелает.

«Одно другого не исключает, — думал Макс, — Это везде так. Если у тебя денег полно — ты король, в противном случае — ресурс. И, поскольку в моём кошельке пусто, нужно быть особенно осторожным».

Однако первое впечатление от станции скорее подтверждало именно рекламные ролики. Они ещё были в сотне километров, а станция уже привлекала внимание множеством ярких огней. Хитрые корейцы позаботились о том, чтобы их свободная зона выглядела привлекательной даже снаружи. Станция была оформлена в корейском стиле. Не полностью, конечно, но прибывающие могли издалека любоваться циклопическими пагодами и прикрытыми прозрачным стеклом садами, бассейнами и аквапарками. С краёв станции, как с плоской Земли из мифов срывались голографические водопады, с другой стороны, над кольцом станции, сияла огромная космическая радуга. Макс, любуясь этим великолепием, не мог не признать — в сравнении со строгой, функциональной русской станцией, эта смотрится куда выигрышнее.

(Как уж получилось:( Заставить его нарисовать купола над деревьями и бассейнами я не смог. И да, большая часть из этой красоты должна находиться на внутренней стороне кольца, потому что сила тяжести создаётся за счёт его вращения.)

Иван был счастлив и не отрывался от обзорных экранов. Восторгом так и брызгал — Максим прямо чувствовал его нетерпение — так хотелось нейроумку поскорее увидеть это чудо изнутри. Это пугало и добавляло дурных предчувствий.

Их направили к рабочим докам, так что Макс ждал, что напарник разочаруются. Думал, сейчас они увидят изнанку станции. Однако и эти ожидания оказались обмануты. Стоило им выйти из шлюза, и они сразу как будто оказались на рынке. Может, это и не было курортной зоной, но всё равно било по непривычным к такому мельтешению и яркости новичкам. Лотки с товарами. Самыми разными, совсем не теми, которых ждёшь на космической станции.

Специи. Рыба. В аквариумах! Живая! Настоящая! Он не ел настоящей рыбы с тех пор, как покинул Землю, только крабовые палочки в рационах. А тут — пожалуйста. Правда, прикинув цены и переведя местные воны в рубли, понял, что и здесь он рыбы не попробует. Алкоголь тоже продавался открыто. Начиная от непривычных русскому глазу экзотических настоек со змеями в бутылках, и заканчивая привычными бутылками с водкой. Виски, джин, десятки сортов пива.

Тут же, рядом, были лотки с фастфудом, где всё это изобилие можно было попробовать. Причём рассчитано было на любой кошелёк. Он чуть не остановился возле лотка с корейскими манду. Лучше бы, конечно, обычные пельмени, но за неимением таковых сошли бы и эти конвертики из теста с разнообразными начинками. И стоили не слишком дорого. Правда, Максим здорово сомневался, что начинку брали натуральную — скорее всего, этот торговец добывает ингредиенты из стандартных рационов, но даже так выглядело донельзя соблазнительно, особенно в сочетании с десятком видов разноцветных соусов, в которые предлагалось эти манду обмакивать.

Пока Макс тяжко раздумывал, не потратить ли немного денег на фастфуд, Иван куда-то исчез. Ермаков успел немного разозлиться и испугаться, но потом узрел его неподалёку, растерянно оглядывавшегося среди стайки девиц крайне привлекательного вида. Ваня уже послушно брёл, как телёнок на верёвочке за какой-то миниатюрной красавицей — маён, одетой в традиционный наряд. Чогори и чхима. Макс понятия не имел, откуда у него в голове названия этих юбок и жилеток.

«Да он осатанел, что ли⁈ Сказал же, чтобы ни на шаг не отходить!» — Всполошился Макс, и поспешил к бестолковому напарнику, стремясь вырвать его из лап гетер. И резко затормозил, потому что в голову пришла другая мысль.

— А зачем ты его нянькаешь, Макс? — Тихо, но вслух, спросил сам себя Ермаков. — Он, вообще-то, взрослый человек. Нихрена не инвалид, хоть и с эмоциональными ограничениями. И он тебе так-то не нужен. Здесь-то никаких ограничений на количество пилотов нет, да и, я слышал, всегда можно найти себе кого-нибудь в команду. Был бы корабль!

Нет, он не собирался бросать Ивана. Но если он исчезнет куда-нибудь сам собой… это ведь не его, Максима, вина будет, правильно? Тем более, он предупреждал. Да и пробраться через толпу за уводимым куда-то нейроумком становилось всё сложнее. Так и зачем себя утруждать?

Тем более, на Макса тоже обратили внимание местные девицы. Каких тут только не было! И все так зазывно улыбались!

«Просто отвал башки!» — Честно признался себе Макс, разглядывая прелестниц. Они нежно касались рук, что-то лепетали своими высокими голосками. Все — красавицы, как будто сошли с экранов корейских же фильмов. Пластическая хирургия в Корее уже давно стала доступна всем слоям населения, почти каждый житель Кореи может позволить себе поправить природные недочёты.

Макс невольно вспомнил, что последний раз общался с девушкой почти год назад. В смысле, в горизонтальной плоскости общался. А тут… На любой вкус. Почти обнажённые, только в белье. «Школьницы» в коротких плиссированных юбочках и рубашках. Были и дамы в строгих мужских европейских костюмах — и от этого только более привлекательных, поскольку выделялись на фоне остального цветника. Одна из таких, заметив интерес Макса, подошла ближе, улыбнулась и поклонилась. Что-то спросила — у этой голос был не такой писклявый. Макс невольно улыбнулся, даже затормозил.

— Максим, почему этот мужчина предлагает тебе секс? — Поинтересовался Иван, внезапно оказавшийся у него за плечом. Только что ведь был метрах в пятидесяти!

— В смысле мужчина? — Не понял Макс.

— Ну как же… вон, видишь — кадык. И одежда на нём мужская. Он спрашивает…

Что именно, Макс не дослушал, потому что с ужасом отшатнулся и чуть не взвизгнул.

«Дожился! — Метались в башке заполошные мысли. — Нейроумок объясняет тебе, кто девица, а кто — нет! Брр, ужас какой!»

Теперь он в самом деле видел, что это мальчик, а не девочка. Вполне определённого рода занятий. Это ж надо было так обмануться! Весь интерес к девицам как-то одномоментно исчез, и он зашагал дальше по коридору. Нужно было поскорее вырваться из этого бесконечного рынка, совмещённого с борделем. В конце концов, виза ещё не получена.

Иван, кстати, больше не отставал. Как будто почувствовал, что Макс не собирается за ним следить, и теперь держался строго за плечом, как приклеенный. Хотя Макс пару раз останавливался, резко менял направление, переходя в соседний коридор, или ускорял шаг, заметив, что нейроумок чем-то заинтересовался. Нет, он не пытался оторваться от него всерьёз. Это так, почти исключительно в качестве эксперимента.

Контора, в которой положено оформлять новичков, разительно отличалась от МФЦ. Крохотная тесная каморка, которая больше похожа на кладовку, в ней — усталый пожилой андроид с формами девушки-красавицы. Но возраст никакими формами не исправишь — вокабулятор заедает, движения — дёрганные, как будто что-то внутри электронных мозгов барахлит, и робот забывает, как говорить или двигаться. Не удивительно — судя по помятым лицевым пластинам с роботом обращались очень неделикатно. Возможно, даже били.

Не закончив приветствия, она выдвинула из пальца камеру для сканирования сетчатки глаза, а потом достала из ящика под столом сканер отпечатков пальцев. Как только информация была обработана, Макс получил свою визу, а следом — и Иван. Нейроумок на робота пялился с большим удивлением. В Российском секторе от таких давно отказались — проще уж поставить голограмму с виртуальным помощником, чем поддерживать работоспособность этого старья.

«Родственную душу, что ли, почувствовал?» — Задумался Макс, глядя, как зачарованно разглядывает робота нейроумок.

Впрочем, с Иваном андроид тоже быстро закончила, и больше общаться отказалась наотрез. Так что с официальной частью было покончено.

— Что будем делать теперь? — Спросил Иван. — Давай посмотрим, что здесь есть ещё интересного? Никогда не видел столько народа в одном месте! Тут всё такое яркое! Или на корабль пойдём?

— Сначала поедим, потом надо бы подумать насчёт работы. Судя по местным ценам, мы тут на моих запасах долго не продержимся, — объяснил Максим, глядя, как в каморку скользнул какой-то местный кореец. Никогда бы не подумал, что ему нужна регистрация — очень уж лицо аутентичное. Или это не посетитель, а работник? Из каморки как раз донеслись сначала вопли, потом — звуки ударов. Макс решил, что это не его дело. — И вообще, надоели рационы. Хочу нормальной еды.

Всё-таки раздразнили Макса виды ларьков и лавок с уличной едой. И запахи, конечно. После почти стерильной атмосферы русской станции здесь можно было с ума сойти от обилия запахов еды и благовоний. Причём к ним нельзя было привыкнуть, потому что каждый коридор ошарашивал новой какофонией. Здесь были не только корейские кварталы — пока шли в регистрационную контору Макс пересёк китайский квартал, японский, и даже европейский. Последний на отдельные страны не делился, тут и итальянскую пасту продавали, и сербскую карджорджеву шницлу, и нежно любимые Максом белые мюнхенские колбаски вайсвурст с тушёной капустой.

Но европейский квартал они прошли мимо. Макс решил вернуться к хозяевам станции и познать настоящую экзотику, раз уж так довелось. А к вайсвурстам он ещё вернётся, обязательно.

Вскоре в нос снова ударил запах экзотических специй, горящего сандала и кимчи. Кафешку Макс выбрал даже не самую дешёвую — в конце концов, праздник же. Вырвались! И к тому же — впервые попали за границу русского сектора. Это точно нужно отметить. А то, когда вернутся, даже рассказать коллегам-пустотникам будет нечего.

Приветливый и улыбчивый красавец — повар гостеприимно отставил перед посетителями пластиковые стулья, и сразу же предложил меню, в котором Макс ничего толком не понимал. Так что выбирал по картинкам. Ткнул пальцем то ли суп, то ли рагу рыжего цвета, а на второе тонкие ломтики говядины в каком-то соусе.

— Юккедян, гальбе, юкке, чусейо. Камсахамнида! — Сказал Иван повару.

Макс изумлённо вытаращился на напарника:

— Ты что, говоришь по-корейски?

— Ну да, — недоумённо пожал плечами нейроумок. — У меня ведь загружены все самые распространённые языковые модели.

Макс вспомнил, что напарник вполне активно общался с дамочками в доках. Да и того юношу, вроде бы собирался переводить. Переводчик хренов. Макс тогда отмахнулся и забыл, слишком шокирован был, а теперь сообразил.

— Что, и читаешь тоже⁈ — Поинтересовался Ермаков.

— Ну конечно! На корейском, японском, китайском, английском, испанском и немецком. У меня же была информация об этом в резюме!

Признаваться, что он не читал этот пространный талмуд дальше первых нескольких строчек Макс не стал. Сам он худо-бедно знал только английский — язык вероятного противника, совсем немного китайский — язык менее вероятного противника. Даже, вроде как, союзника. Ну и всего несколько слов на языке дружественных корейцев. Северных. Только у них несмотря на общее название совсем другой — даже приветствие и благодарность лишь похожи по звучанию.

Пока Макс раздумывал о том, что напарник здесь может оказаться несколько полезнее, чем он думал раньше, тот попробовал свой суп. Щедро черпнул ложкой, с удовольствием проглотил, а потом задышал как рыба, выброшенная на лёд.

— Ты чего⁈ — Удивился Макс, и попробовал своего рагу. Вкусно. И остро. Острота, поначалу почти незаметная, разливалась по языку и нёбу всё сильнее, отчего Макса даже в пот бросило. Тем не менее, это было вкусно.

— Мне кажется, меня отравили! — Сообщил Иван. — У меня жжёт всё! Я как будто жидкий огонь хлебнул. Максим, тут есть полиция⁈

Нейроумок был весь пунцовый, и пот по нему стекал уже струйками. Того гляди и в самом деле поплохеет.

Макс, не чинясь, черпнул ложкой из его тарелки. Да, действительно, загадочный юккеджан оказался куда острее, чем его рагу. Аж слёзы выступили. Ермаков торопливо выпил стакан воды, смахнул слёзы, и налил Ивану.

— Нормальный суп. Даже вкусно, — пояснил он нейроумку. — Ты разве не знал, что у них всё очень острое?

— Острое — это когда посыпать чёрным перцем. Очень вкусно и бодрит. А это больше похоже на отраву! — Нейроумок тоже выпил воды, но ему это не сильно помогло. Он по-прежнему закрывал рот только чтобы что-то сказать, а так сидел с открытым. Видно, надеялся, что ветерком обдует. Потом сердобольный владелец кафе поставил перед ним кувшин с молоком, и несчастному стало полегче.

— Он говорит, что это за счёт заведения, — перевёл нейроумок Максу слова повара. — Просит прощения, что не предупредил об остроте, потому что я хорошо говорю на их языке и он думал, я знаю, что делаю.

— Передай благодарность, и скажи, что всё очень вкусно, — попросил Макс. Ему тоже было остро, но вполне терпимо. И да, вкусно.

Хорошая еда, вкусный сок из имитации алоэ на десерт — всё это настраивало на благодушный лад. Туго скрученные нервы в груди начало понемногу отпускать. Максу даже показалось, всё не так уж плохо. Скоро переполох с контейнером уляжется, а пока можно будет немного побыть туристом. Возможно, удастся даже подзаработать — в конце концов, корейцам тоже нужны мусорщики, не меньше, чем всем остальным.

Может, из-за сытости и благополучия Макс не сразу обратил внимание на то, что в кафешке появились новые посетители. Встрепенулся только когда один из них встал прямо возле их столика.

В первый момент Ермакову показалось, что он никуда не улетал с русской станции. Этот тип был как брат близнец похож на того, что допрашивал Ивана. Такой же невысокий, с залысинами, в костюме. Только седины в обрамлявших лысину волосах поменьше. Макс обвёл взглядом кафешку — за спиной у пиджака стояли ещё двое, на этот раз в обычных для станций комбинезонах. И ещё двое — возле входа.

— Вот объясните мне, Максим Сергеевич, что вас всех так тянет к корейцам? Неужто вас обманывает слово «свободная» в названии станции? Летят и летят, летят и летят. Как мотыльки на лампочку, ей-богу!

— А куда ещё бежать-то? — Буркнул Макс. От хорошего настроения, понятно, не осталось и следа — таким идиотом он себя давно не чувствовал.

— На Землю, Максим Сергеевич. На Землю. Там нам было бы немного сложнее вас найти. Земля — большая, а космос — маленький. Здесь, в космосе, только профессионал может скрыться, но для этого нужно куда больше опыта. А ещё лучше — никуда не бежать. Тогда бы нам хотя бы не пришлось за вами бегать. Только зря ресурсы и деньги корпорации тратите. Как вот не стыдно, в самом деле?

Отчитывал, как нашкодившего мальчишку.

— Я вижу, вы уже доели, Максим Сергеевич? Ну так расплачивайтесь и позвольте сюда ваши ручки. А то вы уж очень шустрый, да и в вашем благоразумии я сомневаюсь. — Он не торопясь надел на Макса пластиковые стяжки, причём руки завёл за спину. — Пойдёмте. Вы тоже не отставайте, Иван. Не понимаю я таких, как вы. Куда вы лезете? Знаете, поговорку: со свиным-то рылом в калашенный-то ряд. Это про вас.

Их недолго вели по станции. Оказывается, корпоратам здесь, в свободной корейской зоне, принадлежал целый сектор. Небольшая «улица» с десятком переулков. Но прогуляться по ней им не довелось. Лысый тип ткнул пальцем в биометрический замок, подставил глаз под сканер, и в стене открылась дверь.

Макс невольно поморщился — опять биометрия — и корпорат это заметил:

— Да-да, Максим Сергеевич, правильно догадались. Как только вы оставили свои данные, они сразу же были переданы нам.

— Угу. Всё врут, суки. А ведь говорили, что правительство кореи не передаёт никаких данных.

— О, они не лгут. Правительство действительно ничего не передаёт. Но сами корейцы совсем не против подзаработать. Они хорошие работники, очень старательные и дисциплинированные. Наша база данных пополняется почти без задержек.

Макс вспомнил того типа, который заскочил внутрь регистрационного пункта сразу после того, как они с Иваном вышли. Действительно, быстро.

Дальше идти не требовалось. За дверью была тюрьма. Сначала ряд из нескольких камер, закрытых решётками, ныне пустующих. В конце коридора — дверь, куда их и завели. Очередная допросная — почти точно такая же, как та, в которой допрашивали Ивана.

— Мы с вами, Максим Сергеевич, уже хорошо знакомы заочно, — начал мужчина, кивнув Максу на один из стульев. Сам он тоже уселся за стол. — Вы наверняка догадываетесь кто я и откуда. Так что предлагаю пропустить вступительную часть и сразу же перейти к делу. Ваш подчинённый уже нам всё рассказал. Отпираться бессмысленно. Всё, что мне нужно знать — это кто и каким образом подрядил вас на эту работу. Нам нужны подробности.

Особенно он выделил слово «нам». Видно, чтобы подчеркнуть, что он тут не сам по себе, а представляет целую корпорацию.

— На работу нас подрядил Алексей Беспалый, — угрюмо ответил Максим. — Они по ошибке взяли два заказа на одно время, а мы как раз были свободны. Да, мы нашли этот клятый контейнер. Но случайно!

— Это я уже слышал, Максим Сергеевич. — Поморщился корпорат. — Если бы вы нашли его случайно, вы бы доложили в полицию, как и положено по стандартной процедуре. А вы попытались замести следы — должен заметить, довольно неумело. Впрочем, я понимаю, почему. Вы, Максим Сергеевич, не профессионал. Обычный мусорщик. Понимаю, соблазнились большим кушем, решили поправить дела разом, без долгих стараний. Понимаю, очень соблазнительно. Но вы ошиблись, Максим Сергеевич. Такими делами должны заниматься профессионалы, а не случайные люди. Вас просто слили, понимаете вы это? И теперь единственное, чем вы можете облегчить вашу участь — это рассказать всё честно и как можно подробнее. Вы, скорее всего, знаете совсем немного, но нам важно будет узнать даже такие крохи информации.

— Да не знаю я ничего! — Вызверился Максим. — Повторяю — никто мне ничего не заказывал! А по стандартной процедуре не стал действовать потому, что знал — вы обязательно прицепитесь! Повторяю, никто мне никаких заданий не давал!

— Что ж вы тогда не оставили этот контейнер в покое, Максим Сергеевич? — Лысый, в отличие от Макса, сохранял полную невозмутимость. Говорил вежливо, даже ласково. Иван, который так и стоял неприкаянный у входа, даже как-то расслабился. Видно, решил, что раз говорят вежливо, то и ничего плохого делать не станут.

— Там сто двадцать трупов, — злобно ответил корпорату Максим. — Я всё-таки человек, а не скотина какая. Вы там у себя в корпорациях совсем всё человеческое потеряли, я понимаю. А я… может, и не ангел, но уж совсем оскотиниваться не хочу.

— Убедительно! Очень убедительно! — Собеседник даже изобразил аплодисменты. — Я даже почувствовал себя крайне неприятным типом. На секунду. То есть вы утверждаете, Максим Сергеевич, что вы просто инициативный идиот, правильно?

— Правильно, — буркнул Макс. — Именно так всё и есть.

— Ай-ай-ай, какая оказия. Только как вы объясните поступление большой суммы на ваш иностранный счёт, Максим Сергеевич? Немного не бьётся, да? Вы неужели считали, что ваши счета станут для нас тайной? Неужто до сих пор в банковскую анонимность верите?

Максим изумлённо вытаращил глаза, и Иван — тоже. Макс понятия не имел, о каком счёте говорит корпорат. То есть счёт-то есть, он у любого пустотника есть. Без такого счёта ни иностранных запчастей не закажешь, ни ещё чего-нибудь из-за границы. Но денег у Макса там не было, разве что какие-то копейки. Он обычно туда закидывал нужную для покупки сумму, и всё.

— Какие ещё деньги?

— Почти два миллиона долларов, если вы настаиваете. Вы неплохой актёр, Максим Сергеевич, вам хочется верить. Но это вам не поможет. Давайте не будем тратить моё время, и вы всё расскажете.

— Не знаю я ничего, — ответил Максим. — И про два миллиона долларов впервые слышу. Я уже всё, что знал — сказал.

Корпорат выглядел очень расстроенным. Он встал, потёр лицо, будто пытаясь стряхнуть груз забот и неудач. Неторопливо прошёлся по камере, а потом вдруг резко крутанулся и двинул Максу в скулу. Тот даже дёрнуться не успел, так неожиданно прилетело. От удара повалился со стула, а корпорат и не думал останавливаться — он ещё дважды пнул Максима, целясь в живот.

— Вы что делаете! — Вдруг закричал Иван, о котором все забыли. — Это же пытки! Да вас за такое посадят! Ни один государственный служащий не смеет такое творить над заключёнными!

Но мужчина на его справедливое замечание внимания не обратил. Он продолжал сосредоточенно избивать Макса.

— А теперь как? Память не улучшилась? — Лысый немного утомился — видно, не привык к физическим упражнениям, и слегка запыхался.

— Мудила, — коротко ответил Максим, после того как отдышался. — Говорю же, не знаю я ничего. И откуда доллары на счету — тоже.

— Ну ничего, скоро вспомните. У нас ещё есть время.

И он снова начал бить Макса, но в этот раз недолго, потому что Иван вдруг прыгнул от двери и попытался обхватить корпората за плечи. Впрочем, с нейроумком корпорат справился легко. Вывернулся из захвата и двинул в голову, отчего тот отлетел и упал. Почти рядом с Максом — тот как раз получил возможность полюбоваться его ошарашенной физиономией вблизи.

Нейроумок попытался вскочить, но, видно, досталось ему сильно, так что движение получилось вялым и слабым. Он, правда, всё равно встал, и даже дёрнулся в сторону наблюдавшего за ним лысого. В этот момент дверь открылась, и в допросную комнату вошли ещё несколько человек. Сопротивление тут же было подавлено полностью.

Макс напарнику посочувствовал — нейроумку в результате досталось даже сильнее, чем ему самому. Сам-то Макс хоть как-то прикрывался. Скрючился, чтобы защитить внутренние органы, пропускал удары вскользь. А вот Иван явно такого не умел.

Зато допрос на этом прекратился. Лысый отдал распоряжение, чтобы их бросили в камеру.

— Готовьте рейс, пусть в головном офисе с этим разбираются, — коротко бросил он. — Мы своё дело сделали.