Сухой, кондиционированный воздух кабины был изрядно разбавлен запахом пота — слишком напряжённый момент, вентиляция не справлялась. Макс на это давно уже внимания не обращал, а сейчас вовсе не замечал. Остановившийся, неподвижный взгляд упёрся в обзорный экран, руки не отпускали рычаги управления манипуляторами, а ноги постоянно подрагивали, по чуть-чуть увеличивая или уменьшая мощность маневровых. Здоровенный пустой бак, вторая ступень какой-то старой, пятидесятилетней, что ли, ракеты. Неплохая добыча. Да что там, лучшая за время этого рейса, вот только очень уж гладкие обводы, не ухватиться. Не удивительно, что эта дура тут осталась!

Очередная попытка накинуть лассо на зализанный цилиндр. Петля тонкой проволоки плавно поплыла вперёд, Макс немного резче подрулил маневровыми, заставляя «Креветку», а вместе с ней и саму петлю проскользнуть вверх, надёжнее обхватывая упрямый бак. Вроде бы получилось. Теперь — включить на малые обороты привод лебёдки, заставляя её выбирать свободную часть проволоки. Секунда, две… получилось! Петля затянулась окончательно и больше не грозилась соскользнуть. Теперь «Креветка» надёжно… относительно надёжно связана с топливным баком. Остаётся только отбуксировать добычу к основной куче, и можно будет возвращаться на станцию.

Макс позволил себе откинуться на кресле, достал из подлокотника полотенце, обтёр лицо от пота. С пятой попытки удалось-таки зацепить упрямый бак! Три часа мучений, с постоянной, неиллюзорной опасностью столкнуться от слишком резкого движения с чёртовой железякой, и повредить что-нибудь на драгоценной «Креветке»!

Откровенно говоря, и сейчас расслабляться рано. Этот бак ещё нужно будет как-то присовокупить к остальной добыче, и надёжно его закрепить. Но это уже ерунда. Максим позволил себе отдохнуть ещё минуту, дожидаясь, когда система очистки и кондиционирования справится с миазмами. Можно было на время работы увеличить её мощность. Однако она, как назло, забарахлила. Что поделать, «Креветка» уже немолода, то и дело случаются какие-то мелкие поломки. И ведь как не вовремя — прямо перед рейсом. Макс тогда всё поправил наскоро, чтобы время не терять, и теперь суеверно опасался лишний раз её дергать, чтобы совсем не накрылась. Вернётся на станцию, поправит всё как положено, перепроверит, тогда и можно будет пользоваться без опаски, а пока лучше потерпеть.

Ещё раз утерев лоб, парень глянул на расход жидкого топлива для маневровых. Поморщился страдальчески. Три часа активного подруливания даром не прошли — расход приличный. Энергия из ниоткуда не берётся, а недавно опять поднялись цены на жидкое топливо. Стабильность — хорошее слово, но не тогда, когда оно описывает рост цен. Радует, что хотя бы маршевые у его «Креветки» заправлять не нужно.

Авоська с основной добычей болтается всего в десятке километров. Такие расстояния на маршевых проходить не принято, да и неудобно, но Макс решил сэкономить, чтобы компенсировать перерасход жидкого топлива. Включил маршевый на две с половиной секунды, затем на секунду правый маневровый, чтобы развернуться, левый, чтобы остановить разворот, и снова маршевый на полсекунды, чтобы остановиться. Опять поморщился, когда пролетевший мимо по инерции бак легонько дёрнул «Креветку» — ерунда, слишком большая разница масс.

— Идеально! — Довольно выдохнул парень, наблюдая на экранах авоську. «Креветка» относительно неё висит практически неподвижно, разница скоростей — пятнадцать сантиметров в минуту. — Мастерство не пропьёшь, однако!

Осталась самая простая часть работы. Ручной труд. Многие предпочитают и здесь обходиться без выхода в открытый космос, но у Макса никогда никаких фобий не было. Тем более — агорафобии. Парень сунул руку под сидушку кресла, привычно нащупал и перещёлкнул скрытый тумблер. На экране тотчас моргнуло красное предупреждение:

«Нарушено питание левой нижней обзорной камеры!» — гласила надпись.

— Ай-ай-ай, какая неприятность! — картинно расстроился Макс. — Вечно эта левая нижняя барахлит! И всегда в самые ответственные моменты! Обязательно нужно чинить!

Он аккуратно внёс в журнал запись:

«Выход в открытое пространство. Цель — наладка левой нижней обзорной камеры. Дата. Время».

Вот и всё, задница прикрыта. Проверки бывают редко, но всё-таки лучше иметь обоснование на всякий случай. Выход за борт в открытом пространстве без серьёзной необходимости — это нарушение, хоть и не слишком серьёзное.

— А нам лишние нарушения не нужны, правильно, креветочка? Потому что нарушения — это штрафы, а штрафы — это убытки. А тебе, моя сладкая, по возвращении надо систему жизнеобеспечения перебирать.

Нет, вообще-то Макс всегда уважал правила. И тем более — технику безопасности. Но некоторые правила были по-настоящему идиотскими, а здравый смысл Максим уважал гораздо сильнее. Тем более, если эти идиотские правила ещё и в лишние расходы вводили.

Скафандр у него хороший. На средствах защиты экономить — это уже перебор, лишнее. Так что мусорщик ещё на заре своей карьеры обзавёлся хорошим костюмом. Новым! Подержанные средства защиты покупать — это уж совсем моветон. Правда, на самый дорогой и навороченный Макс даже не смотрел, выбрал хороший костюм средней ценовой категории, но надёжный. Китайской сборки. А главное — удобный. Движение, конечно, сковывает, как и всякий пустотный скафандр, тут ничего не поделаешь. Но сковывает не сильно. Опять же, хорошие движки в локтях, длинный страховочный трос на лебёдке за спиной. Надеть можно в одиночку. Причём именно надеть, а не влезть как в какой-нибудь тяжёлый скафандр девятого класса защиты.

Был бы напарник — можно было бы и к «Креветке» бак цеплять вручную, а так — слишком сложно. Бак вращался вокруг своей оси, приходилось постоянно маневрировать, чтобы держаться с одной стороны. А управлять кораблём удалённо пока невозможно. Не его старенькую «Креветку».

Облачился быстро, убедился, что всё герметично, уровень воздушной смеси в баллонах максимальный, резервная смесь тоже присутствует. Влез в шлюз, кряхтя. Шлюз на «Креветке» тесный, едва уместишься даже в среднем скафандре. Экономия места, ничего не поделаешь. Это ведь «Креветка», здесь всё тесно.

Мощные насосы быстро откачали воздух из шлюза. Потом открылись клапаны и остаток вырвался в пустоту. Запор звонко щёлкнул — Макс услышал щелчок не ушами, а ступнями, на которые передалась вибрация. И вот она — пустота. Каждый раз, оказываясь снаружи, Макс на секунду чувствовал, что падает в бездну. Это не было неприятное ощущение, не такое, от которого ты просыпаешься с судорожным вздохом. Наоборот, Максу всегда казалось, что в такте моменты он наиболее близок к единению с чем-то великим. Это было почти религиозное чувство. Как будто ты долго-долго смотрел на текущую воду с моста, и вот, наконец, сделал этот заветный шаг, и бездна приняла тебя, укутала в свою бесконечность, одновременно ласковую и равнодушную.

Полная тишина. Звёзд почти не видно, если не включать специальный фильтр на забрале скафандра, зато прекрасно виден земной шар. Хотя какой шар — на такой высокой орбите это скорее шарик. И там, вдали, ещё более мелкая Луна. Солнце сейчас заслоняет «Креветка», чтобы не пришлось включать затемнение. Да и вообще, смотреть на светило без слоя защитной атмосферы Максу не нравилось. Оно казалось ему слишком агрессивным, в отличие от бездонной черноты космоса.

Позволив себе полюбоваться минуту до сих пор захватывающим дух пейзажем, Макс прицепил карабин к страховочной скобе, потом ухватился за буксировочный трос, на другом конце которого до сих пор болтался заветный бак. Отключив блокировку, принялся вытягивать «связующую нить». С запасом, метров триста, или даже побольше. Посчитав длину свободного троса достаточной, оттолкнулся, поплыл к зависшей неподалёку авоське.

Тонкая металлическая сетка, заполненная добычей, действительно напоминала сумку, с которой ещё его прадеды ходили в магазин. Давным-давно, когда в пустоте могли побывать считанные единицы на всё население Земли.

Макс, собственно, только недавно от кого-то услышал, что привычный термин мусорщиков не новояз, а отголосок далёкого прошлого, и долго дивился причудливым путям, которые иногда проделывают слова. Два века прошло с тех пор, уже давно не осталось тех, кто этими авоськами пользовался, а вот, поди ты, сохранилось слово.

Включать маломощные движки на локтях не потребовалось. Несколько секунд Макс плыл в пустоте, а потом ловко уцепился за сетку авоськи, и пополз к горловине. Два-три движения, и горловина расходится, открываясь достаточно широко, чтобы пропустить в себя очередную порцию добычи. Макс тяжко вздохнул — предстоящая операция простотой не отличалась. Можно облажаться, и тогда всё рассыплется, придётся заново собирать. Хорошо, если пока рассыпается, его самого не унесёт, а то всякое бывает. Большая куча мусора самых разных форм и размеров, в невесомости она ведёт себя совершенно непредсказуемо. Чуть сильнее дёрнешь, рванёшь трос, и привет — вся эта куча, как живая, рванёт из горловины, вращаясь бессистемно и хаотично. Только успевай уворачиваться.

Но пока она вела себя прилично. Макс зацепил трос в специальное ушко на горловине, и через наручный комп запустил лебёдку. Естественно — на самой медленной скорости. Не хватало ещё каких-нибудь случайностей. Мало того, что помрёшь, если тебя ненароком петлёй захлестнёт, так ещё и перед коллегами будет ужасно неловко. Это ж позорище какое, быть задушенным собственным тросом!

Минут пять лебёдка вытягивала слабину, а потом, наконец, натянулась. Авоська — тяжёлая, гораздо тяжелее, чем бак на другом конце лебёдки. Так что сейчас трос скручивается и тянет за собой бак. Но поскольку трос протянут через специальный ролик на горловине авоськи, то и груз на конце троса плывёт не к «Креветке», а к самой авоське. Безусловно, авоську тоже тянет к кораблю, но она набирает скорость во много раз медленнее, потому что тяжелее. И ещё, потому что «Креветка» не с той же стороны от авоськи, что и груз, а почти на противоположной. Вектор силы направлен так, чтобы почти не тянуть авоську, да и совсем он слабенький получается.

Макс довольно выдохнул. Нормально. Теперь дождаться, когда ступень от старой ракеты сама собой затянется в авоську, а там главное — вовремя затянуть горловину. И можно цеплять добычу, но это уже после возвращения на корабль.

Расстояние между авоськой и баком постепенно уменьшалось. Макс расслабленно висел, придерживаясь рукой за трос авоськи. Ещё минут десять, и надо будет затягивать горловину и возвращаться, а пока можно расслабиться и полюбоваться бездной. Пока он возился с тросом и авоськой, старушка — Земля окончательно перекрыла солнце, так что можно было полюбоваться звёздами. Сейчас, когда эгоистичное Солнце не перекрывает всё потоками своего света, звёзды были видны во всей красе. Огромные, яркие, и разноцветные. Бесконечность показала свою красоту. Макс обожал любоваться звёздами в такие моменты. Сейчас, когда их разделяет только тонкое стекло скафандра, кажется, что они невероятно близки. Оттолкнись от авоськи посильнее, и скоро долетишь, а они примут тебя в свои объятия.

Благостное настроение было безнадёжно испорчено сигналом тревоги. Компьютер на «Креветке» отчаянно сигнализировал пилоту о неприятностях.

— Что за хрень⁈ — возмутился Макс, и поспешно поднял наручный комп поближе к лицу. Чего? Неопознанный объект⁈ Какого чёрта⁈

Сообщение на крохотном экранчике гласило:

«К кораблю приближается неопознанный объект. Относительная скорость — 40 км/ч. Ориентировочная масса — 2000 кг. Опасность столкновения! Опасность повреждений!»

Макс быстро проглядел оставшиеся данные. Если верить данным сканера, сейчас в сторону корабля с приличной скоростью двигалась какая-то тяжёлая, но совсем небольшая хреновина. С постоянной скоростью, без ускорения. Вот только откуда она здесь, чёрт побери, взялась⁈

«Не о том думаешь, дурила!» — С досадой подумал Макс, и, отключив лебёдку, принялся судорожно решать, что делать. Компьютер мог ошибаться, и неопознанный объект пройдёт мимо корабля. Всё-таки сканер плохо работает на таких мелких объектах, особенно, когда они так шустро движутся.

— Мать его, да откуда он взялся? Я его уже видеть должен!

Судя по показаниям, эта хрень была уже близко. С пространственной ориентацией у Макса всегда было отлично, так что он чётко представлял, как неведомая штуковина несётся к его «Креветке», ныне закрытая от Макса громадой авоськи. И вот-вот прилетит прямо в нежно любимый и драгоценный корабль.

Решать нужно было быстро. Макс прикинул расстояние. До «Креветки» — триста метров. Перелетит он их в мгновение ока, но в шлюзе задержится на десять минут — слишком медленно нагнетается воздух, а пока давление в шлюзе и внутри корабля не уравняется, открыть дверь просто не позволит автоматика. И это будет уже поздно, потому что столкновение-то произойдёт всего через две минуты!

— Зараза, правила тебе дурацкие, которые совсем не обязательно соблюдать, да Максим? Ну конечно. Это же для растяп, которые не следят за округой и за собой. Уж с тобой-то точно никогда такого не случится, правильно⁈

Макс был в ярости. На себя, прежде всего. «Креветка» — это всё, что у него есть. Если с ней что-то случится…

— Фиг там, креветочка! Будь спокойна! Ничего с тобой не случится, это я тебе обещаю!

Ну да, рискованно. А ещё, действовать нужно филигранно. И, конечно, против всех инструкций. Но раз уж начал их нарушать — трудно остановиться.

Дистанционное открытие страховочного карабина предусмотрено конструкцией скафандра — мало ли, какие ситуации бывают. Скручивать страховочный трос лебёдкой скафандра Макс не стал — это сейчас будет даже вредно. Просто дёрнул посильнее за трос, дождался, когда карабин подплывёт практически к нему, и ловко уцепил его за трос авоськи.

Пилот космического корабля должен иметь отличную реакцию. А ещё — идеальный глазомер, а так же уметь очень быстро, практически на инстинктивном уровне проводить расчёты. Даже если этот космический корабль — всего лишь малый мусорщик типа «Креветка».

Макс считал себя хорошим пилотом.

Он оттолкнулся от авоськи в идеальный момент. Прыгнул изо всех сил, и сразу расставил локти в стороны, готовясь, в случае чего, подруливать в нужном направлении локтевыми маломощными движками.

Не понадобилось, всё было рассчитано точно. Да он бы и не смог, потому что как только отплыл немного от авоськи, и она перестала закрывать обзор, парень увидел неопознанный объект. На Макса на полной скорости неслась старинная наземная машина. С изрядно помятым боком. Налобный фонарь выхватил сидевшего за рулём мужика в таком же старинном скафандре.

— А… это как⁈ Это что за нахрен-то такой? Почему ретро тачка — в космосе⁈ — Успел пробормотать Макс, а потом встретился, наконец со старинным автомобилем. —

Встреча вышла сердечная. Скорости сложились, так что удар получился мощный, Макс крякнул, чувствуя, как трещат рёбра, но несмотря на боль и неожиданность, успел уцепиться за какие-то выступающие части. Не давая себе времени выдохнуть, он тут же включил лебёдку скафандра.

— Да… кха… давай, родная!

Вообще-то, страховочная лебёдка делается с изрядным запасом мощности. И прочности — тоже. Но всё-таки она рассчитана на человека, масса которого вместе со скафандром — сто пятьдесят килограмм. А тут — две тонны.

Макс почувствовал, как натянулся трос. Понадёжнее ухватился за машину одной рукой, а другой — дёрнул трос, помогая лебёдке. Изо всех сил.

— Ар-р-ргх! Ну, давай! Давай!

Смотреть на наручный комп, чтобы убедиться, получается ли, не было времени. Если не получится — они с непонятной тачкой из далёкого прошлого просто врежутся в «Креветку».

— Ну, давай! Давай, зараза! — Надрывно хрипел Макс. Ощущения… специфические. Тяжёлая, двухтонная машина в полном соответствии с первым законом Ньютона стремилась сохранять изначальную скорость и направление движения. На потуги Макса, казалось, даже не хотела обращать внимание.

Не было даже времени, чтобы просто оглянуться назад.

«Креветка» пронеслась мимо в считанных метрах. Быстро — буквально за три секунды. И начала удаляться. То есть это Макс вместе с каким-то непонятным, но явно неосторожным водителем пронёсся мимо креветки. Всё-таки получилось. И сейчас он как камешек в праще, который раскручивает на верёвочке неизвестный великан. Правда, радиус пращи будет всё время уменьшаться — лебёдка-то работает, а значит, начнёт расти скорость вращения.

— Ёкарный бабай! — Обречённо констатировал Макс. — Об этом я как-то не подумал.