— Реакция Яриша — Герксгеймера, — продолжил Виктор, — представляет собой острую системную иммунную реакцию, которая возникает в ответ на начало антибактериальной терапии (в том числе пенициллином). Причина развития этого феномена связана с массовой гибелью спирохет (например, возбудителя сифилиса — бледной трепонемы, или боррелий при болезни Лайма). При их разрушении в кровь одномоментно выбрасывается огромное количество токсинов и воспалительных белков (цитокинов), что вызывает интоксикацию. У пациента в первые двадцать четыре часа после первой инъекции антибиотика проявляются резкое повышение температуры, сильный озноб, тахикардия, головная и мышечная боль. Возможно падение артериального давления и усиление имеющихся симптомов болезни (например, кожной сыпи).Реакция является временной и, как правило, проходит самостоятельно в течение суток. Описанный феномен характерен не только для пенициллина, но и для других антибиотиков, применяемых против спирохетозов (доксициклин, цефтриаксон)

— Сразу видно отличника, — одобрил профессор, — историю медицины и открытий мало кто знает, даже среди самих врачей. Так вот! Применение Хонкоцида привело к массовой одновременной гибели раковых клеток. Массовая гибель живых клеток (клеточный некроз или лизис) оказывает на организм тяжелое системное воздействие. Вместо упорядоченного саморазрушения (апоптоза) клетки лопаются, и их внутреннее содержимое изливается в окружающие ткани и кровь.

А это запускает каскад тяжелых реакций, которые медики объединяют в синдромы системного повреждения. Среди которых:

Первое. Острый системный воспалительный ответ. Внутри клеток содержатся вещества, которые в норме никогда не попадают наружу (ДНК, белки, калий, ферменты). Вне клетки они распознаются иммунной системой как сигнал «опасность» (DAMPs). Наступает цитокиновый шторм, когда иммунные клетки начинают массово выделять маркеры воспаления. Развивается лихорадка и озноб, так как воспалительные белки воздействуют на центр терморегуляции в мозге. Происходит падение давления, потому что сосуды резко расширяются, их проницаемость увеличивается, жидкая часть крови уходит в ткани (возникают скрытые отеки).

— А еще развивается синдром лизиса (эндотоксикоз), — подхватил Виктор, — кровь перенасыщается продуктами распада клеток, что приводит к метаболическому хаосу. Во первых, гиперкалиемия, из клеток выходит калий. Его избыток в крови смертельно опасен для сердца и может вызвать аритмию или его остановку. Также возникает гиперурикемия, так как распад клеточных ядер приводит к образованию огромного количества мочевой кислоты. И конечно, тканевая гипоксия, так как токсины блокируют доставку кислорода к здоровым органам.

— Самый главный удар идет по почкам! — кивнул фармацевт, — что может привести к острой почечной недостаточности. Почки являются главным фильтром организма. При массовой гибели клеток они первыми принимают удар. Крупные молекулы (белки, фрагменты ДНК, мочевая кислота) буквально забивают почечные канальцы. Кристаллы мочевой кислоты оседают в почках, прекращая фильтрацию мочи. Развивается острый некроз канальцев, почки могут полностью отказать.

— А еще может развиться синдром ДВС (нарушение свертываемости крови), — продолжил юноша, — внутреннее содержимое разрушенных клеток активирует свертывающую систему крови. В результате, в мелких сосудах по всему телу начинают образовываться тысячи микротромбов. Тромбы блокируют кровоснабжение органов, вызывая их дисфункцию. Из-за того, что все факторы свертывания расходуются на эти микротромбы, кровь теряет способность сворачиваться. Начинаются массивные внутренние кровотечения.

— А в каких ситуациях это происходит? — спросил, и тут же ответил профессор, — при лечении инфекций, при гибели миллиардов бактерий (как при реакции Яриша — Герксгеймера). В онкологий, синдром лизиса опухоли при успешной химиотерапии рака. Травмах, синдром длительного раздавливания (краш-синдром) при разрушении мышц. И ожогах, массивное термическое уничтожение мягких тканей. А теперь и при применении Хонкоцида. Кстати, мы с тобой вполне должны были предусмотреть такое развитие событий. Пациент может окочурится не от опухоли, а от нашего лечения! Этому деду крупно повезло, что он выскочил.

— Да, ну нас есть оправдание! Мы идем по дороге по которой до нас никто не ходил, — ответил зумер, — зато теперь мы можем начать составлять клинический протокол применения Хонкоцида. В нем, после введения препарата, не позже суток, нужно сразу проводить плазмаферез.

— Да! Совершенно верно! — согласился фармацевт, — Плазмаферез — это современная медицинская процедура очищения крови, при которой кровь пациента пропускается через специальный аппарат, разделяется на клетки и плазму. Очищенная от токсинов, антител или вирусов клеточная масса возвращается в организм, а загрязненная плазма утилизируется.

— Да, но такую процедуру просто так не проведешь, — вздохнул Виктор, — Нужно набрать Кровь из вены и направить в аппарат (сепаратор). Внутри аппарата происходит фильтрация: клетки крови отделяются от жидкой части — плазмы. Клетки крови смешиваются с физраствором или донорской плазмой и возвращаются в кровоток, а «грязная» плазма выводится. Для этого нужно соответствующее оборудования. И их существует два вида. Первый мембранный, самый современный и безопасный метод. Кровь фильтруется через специальную пористую мембрану, задерживающую токсичные вещества. И второй каскадный, более глубокий вид очистки, при котором плазма проходит дополнительную фильтрацию, очищаясь на молекулярном уровне (удаляются тяжелые липиды, токсины и аллергены).

— Это все большие заморочки, — ответил профессор, — есть более простой способ. Эта процедура называется эритроцитаферезом. Или плазмаферез в сочетании с отмыванием эритроцитов. Во время сеанса кровь на центрифуге разделяется на плазму и эритроциты. Плазму (вместе с токсинами, антителами или патогенами) удаляют, эритроциты промывают физраствором для очистки от остатков белков и вливают их обратно пациенту. Это гораздо более простой способ.

— Все равно, и тот и другой просто так не сделаешь, — ответил юноша, — давайте так. Проведем еще одно испытание на больных в хосписе, но уже другом, чтобы не привлекать внимание. Если получим снова хороший результат, будем думать о том, чтобы организовать свой частный медицинский центр, где будем лечить больных за деньги. Большие деньги. Но первых будем лечить бесплатно. Возьмем самых безнадежных и бедных.

— Чтобы никто нам претензии предъявить не смог, — кивнул фармацевт, — скажем, что лечить их будем травами и плазмаферезом! Народными средствами. Даже не лечить, а паллиативно помогать!

— А нам не предъявят потом, если они умрут? — засомневался юноша.

— Официальная медицина от них отказалась, когда отправила их в хосписы умирать! — успокоил его Константин Сергеевич, — и то если они умрут у нас, никого не удивит. Предлагаю, организовать что-то типа своего хосписа. В нем будем лечить пациентов двух видов.

Первых, бедных и бесплатно. Вторых — богатых, за очень большие деньги. Но тут нужно будет подумать, что лучше. Наладить массовое лечение, или лечить выборочно, самых богатых. Можно так, одного бесплатно — одного за большие деньги.

— А разве мы не сделаем это лекарство доступное для всех? — спросил Виктор.

— Если мы это сделаем, можешь с ним попрощаться! Чтобы его сделать доступным, мы должны его запатентовать. А когда мы подадим заявку на патент, менагеры которые там сидят, тут же продадут его на Запад за толику малую. И мы еще можем оказаться даже не авторами своего изобретения! И нам придется платить кому-то за право его использовать! Когда в стране главный лозунг «Обогащайтесь» каждый зарабатывает как может! — отрезал профессор, — сделав его доступным, мы на самом деле, можем отрезать к нему доступ вообще. Но не это самое главное.

— А что же еще? — вздохнул юноша.

— Я работаю над препаратом, который незатейливо назвал «Панацея»! — скромно произнес фармацевт, — как ты знаешь, Панацея — это мифическое или предполагаемое универсальное средство, способное исцелить от всех болезней или решить любые проблемы. Сейчас в медицине и науке считается, что абсолютной панацеи не существует. Термин восходит к древнегреческой мифологии. Он образован от имени богини Панакеи (Panakeia — «всеисцеляющая»), дочери Асклепия — бога врачевания.

— Я помню, — кивнул Виктор, — в медицине изначально под панацеей понимали универсальное лекарство, которое пытались изобрести средневековые алхимики для излечения абсолютно всех недугов и достижения бессмертия. В переносном смысле, это вымышленное или идеальное средство для разрешения всех жизненных проблем, выхода из кризиса или устранения любых трудностей (например, «панацея от бедности», «панацея от всех зол»). Существует тавтология, фраза «панацея от всех болезней» в строгом смысле является лексической ошибкой, так как само слово «панацея» уже переводится как средство от всех недугов.

— Так вот, когда я создам такое лекарство, то в сочетании с Хронолизином и Хонкоцидом, можно будет считать, что люди смогут жить очень, очень долго. А вот кому столько жить, а кому жить столько, сколько ему судьба отмерила, будут те, в руках которых и будут эти препараты, — ответил Константин Сергеевич.

— А Вам не кажется, что это может быть очень опасным для нас самих? — осторожно спросил зумер.

— А это все зависит о того, как мы это все организуем. Да кто-то получит личное бессмертие, как им будет казаться. Но без получения регулярных доз этих препаратов, их бессмертие быстро закончится! — усмехнулся старик, — наша задача сделать так, чтобы никто и не думал наехать именно на нас. Знаешь, что храм неприкосновенность Храма Аполлона в Дельфах обеспечивалась Дельфийской амфиктионией — священным союзом греческих племен Амфиктиония. Этот религиозно-политический статус гарантировал защиту самому святилищу, его сокровищам и всем паломникам Амфиктионии, однако на практике статус часто нарушался. Члены амфиктионии давали клятву не разрушать города-участники и защищать Дельфы от любых посягательств АМФИКТИОНЫ (AMPHICTYONES).

Дельфийский оракул и святилище считались общегреческой святыней Святилище Аполлона, бога солнца, поэтому государства признавали независимость Дельф и неприкосновенность богомольцев во время пути. Когда нейтралитет или неприкосновенность нарушались, союз объявлял так называемые «Священные войны» для наказания агрессоров, пытавшихся захватить контроль над храмом (например, фокейцами).

— Тем не менее, — возразил Виктор, — Несмотря на статус, в периоды острых конфликтов неприкосновенность святилища неоднократно нарушалась. Так Третья Священная война триста пятьдесят шестой — триста сорок шестой год до нашей эры, когда Фокейцы захватили Дельфы и использовали храмовые сокровища для финансирования военных действий. Или македонская и римская эпохи, когда Святилище подвергалось разграблениям, а его богатства вывозились завоевателями.

— Правильно! Поэтому нам придется создать такую систему, когда нас тронуть будет опасно для жизни! — рассмеялся зумер.

— Вот именно! И это будет не просто! А думать об этом нужно уже сейчас, — наставительно произнес старик.

Вечером Виктор лежал в кровати и обдумывал текущее положение дел. Вроде бы все было в порядке. Мама в новом браке родила сводную сестренку, Дашу, очаровательную кроху, и была весьма счастлива. С этой стороны было все хорошо. Сам Виктор шел на красный диплом. Ему оставался учиться еще один год. Потом он планировал поступить в аспирантуру и получить степень. Не из тщеславия, а из необходимости. Степень придавала ему необходимую солидность.

Он продолжал посещать зал Тимура. Там он оттачивал искусство владения ножом и защиты от ножа, а также поддерживал форму молниеносных поражающих ударов. Его средний уровень поражения составлял девяносто пять процентов. В фитнес-зал он давно уже не ходил. Вместо этого на своем огромном балконе он оборудовал свой личный спортзал, что ему было вполне достаточно. И с этой стороны тоже было все хорошо.

Единственная сторона его жизни, где он видел проблему, это были отношения с противоположным полом. К него было несколько непродолжительных связей с девушками со своего курса, но они быстро заканчивались, когда сокурсницы понимали, что он не собирается на них жениться. Рана нанесенная ему Леной уже зажила, но доверия к женскому полу она не добавила. А с другой стороны он был слишком занят, чтобы иметь возможность уделять своей девушке достаточно внимания и времени. Оно все уходила на разработку новых препаратов и учебу. Лучшим выходом было бы привлечь девушку к это работе. Но это требовало очень высокой степени доверия, чего пока не было. Виктор прекрасно выдел, что тех, с кем имел отношения, в первую очередь интересовали его квартира и машина.

Пока он предавался этим размышлениям, раздалось пиканье его работающего ноутбука. Он встал с кровати и сел на стул. С тех пор как на него напала шпана Виктор с отцом приняли меры предосторожности. Когда они купили автомобиль, то установили на нем четыре видеорегистратора на каждую сторону. Они вел непрерывную запись в течении суток. Когда юноша шел вечером домой он менял записывающее устройство, а то которое забирал, подключал к ноутбуку. Программа, которую написали специально для него, анализировала запись, ища повторяющиеся события. Такие как, например, одни и те же автомобили, которые следовали или неоднократно встречались с автомобилем зумера на протяжении суток. Так же происходил анализ лиц людей. И вот программа обработав сегодняшние дневные записи подала сигнал о выявлении совпадений.

Пощелкав по клавишам, Виктор увидел снимки одного и того же черного внедорожника который с утра, держась на расстоянии двух-трех-четырех машин от его автомобиля следовал за ним от дома, где он жил, до медицинского университета, потом до спортзала Тимура, потом до магазина, а потом снова до дома. В двенадцать ночи внедорожник уехал. А на его место стала неприметная «Тойота».

Проверив предыдущие записи, юноша не нашел на них такую машину. Она появилась возле его дома первый раз.

На следующий день за ним хвостом ездила эта «Тойота». А вечером ее сменил уже знакомый внедорожник.

— Что скажешь, папа? — обратился к отцу Виктор.

— Думаю, что за нами следят, — подтвердил его слова Артем Николаевич.

— Кто и зачем? — удивился юноша.

— Откуда я знаю? — пожал плечами отец, — давай пробьем эти номера по базе, которую нам подогнали.

— Точно! — и зумер открыв советующую программу и вбивая туда номер внедорожника, — есть! Внедорожник принадлежит частному охранному предприятию «Страж». Владелец некий Фролов Петр Алексеевич. А давайте и «Тойоту» проверим. Готово. Вот тебе раз! Она тоже принадлежит этому же предприятию!

— Вот тебе два! Ты помнишь кому принадлежит хоспис, где мы исцелили этого алкаша? — усмехнулся отец.

— Честно говоря, не обратил внимание, — признался сын.

— А я обратил! На входе в хоспис висит табличка, извещающая о том, что этот хоспис создан и финансируется предпринимателем и меценатом Фроловым Петром Алексеевичем. Думаешь, это полные тезки? -спросил профессор.

— Думаю, это одно и тоже лицо, — вздохнул юноша, — и что это означает?

— Ясно, что! Кто-то не поверил в медицинское чудо и само исцеление этого деда, а сейчас ищет, кто к нему причастен! — ответил его отец.