— Вентиляция с кухни пахнет кухней, а из вентиляции туалета пахнет дезодорантами, дорогим парфюмом, табачным дымом (от вейпов), травой и сыростью, — усмехнулся разведчик, — потом вскроем люк. Вместо того чтобы пилить металл, мы найдем технологический люк дымоудаления или ревизионное окно вентиляционной шахты. Это металлический короб, примерно семьдесят на семьдесят сантиметров, закрытый на простой навесной замок или прикрученный болтами. С помощью портативного мультитула или разводного ключа мы открутим крепеж.

— Что такое мультитул? — спросил Виктор.

— Мультитул — это компактный многофункциональный инструмент, который объединяет в себе набор приспособлений (нож, плоскогубцы, отвертки, ножницы, открывалку) в едином складном корпусе. Его главная идея — заменить целый ящик инструментов одной карманной «мастерской», которую удобно носить с собой, — пояснил брат Тимура, — думаю металл там ржавый, поддастся с трудом и резким скрежетом. Но это не страшно, все потонет в гуле ресторанных вытяжек.

За ним начнется Третий этап, это будет спуск по вентиляционной шахте. Это будет самый удушающий и клаустрофобный момент нашего путешествия. Внутри шахты темно, пахнет старой пылью и раскаленным железом. Шахта идет вертикально вниз, а затем разветвляется горизонтально. Мы спустимся на альпинистском репшнуре.

— На чем? — не понял зумер.

— На тонком прочном шнуре, плюс цепляясь руками за внутренние стыки и ребра жесткости короба. Пространство достаточное узкое — локти и плечи будут тереться о жесткую жесть. Поэтому мы наденем специальные черные костюмы, балаклавы и респираторы, — объяснил разведчик, — и переходим к Четвертому Этапу, это проникновение через подвесной потолок туалета.

Они еще пообсуждали детали операции и договорились, что братья подготовят костюмы и снаряжение, а также будут следить за мажором. И когда он появится в клубе, вся команда выдвигается к месту сбора из тех точек, где они будут находится на момент вызова. Разведчик вытащил кнопочные телефоны с левыми симками.

— Значит так, общаемся только позывными, — строго сказал Шерзод, — я Первый, брат — Второй, а ты Третий. Клиент — Гусь. В этих телефонах вбиты в память два номера остальных участников. Общаемся только через них. Свои телефоны и машины оставляем дома. В рабочие костюмы переоденемся на месте сбора. Остальное — по ходу дела. Третий — будь в городе, никуда не отлучайся, держи телефон все время с собой.

На том они и расстались. На следующий день Виктор занялся уборкой в доме, что он давно не делал. Он хотел заказать себе еду через доставку, как делал это раньше, но не стал. Если за ним следили, в еду могли что-нибудь подмешать. Поэтому он сварил себе спагетти с сыром соусом «Болоньезе» и лег спать перед ночным делом. Проснулся он того, что звонил кнопочный телефон.

— Третий. — услышал он голос Первого, — Гусь на месте. Быки остались снаружи. Выдвигайся к Берсеневскому переулку. Тебе как удобно добираться, с какой станции метро «Кропоткинской» или «Полянка»?

— С «Кропоткинской» — подумав ответил юноша.

— Хорошо, из метро «Кропоткинская» выйдешь через выход номер два. Спустишься с Патриаршего моста не направо (к набережной), а налево — на Берсеневскую набережную. Пройдешь мимо Дома на набережной и сразу за ним свернешь направо в Берсеневский переулок. Там увидишь черный бус с тонированными стеклами. Это будем мы. Подойдешь и постучишь. Все, выдвигайся. Ждем!

Зумер надев джинсы, футболку и кроссовки, взяв крио контейнер в котором лежал шприц с Эритроцидом, положил его в рюкзак, вышел из квартиры, поднялся на последний этаж, открыл дверь на крышу и выбрался на кровлю своего дома. Там он прошел до конца крыши, перепрыгнул на крышу соседнего блока, стоящего рядом, и спустился в подъезд. Выйдя из него, он внимательно осмотрелся по сторонам, и зашагал к станции метро. Такой способ покинуть квартиру и остаться незамеченным он продумал давно, и предусмотрительно обзавелся нужным комплектом ключей.

До места он добрался без приключений. Берсеневский переулок — это был глубокий кирпичный каньон. Стоило сделать шаг в сторону от глянцевой Болотной набережной, как грохот басов из клубов превращается в глухой, вибрирующий гул. Звук здесь не бил по ушам, а передавался через подошвы обуви — столетний красный кирпич буквально дрожал от музыки.

Стены здесь были выложены дореволюционной, щербатой кладкой. На месте старых оконных проемов бывшей кондитерской фабрики были видны грубые бетонные заплаты. Переулок был освещен плохо, всего пара ртутных фонарей на кронштейнах давали мертвенный, зеленоватый свет, оставляя углы дворов в чернильной темноте. И пахло там не парфюмом и кальянами, а сыростью, мокрым картоном, старым железом и тяжелым кухонным угаром, где-то рядом работали вытяжки ресторанных кухонь. На стыке стен пахло озоном от мощных внешних кондиционеров.

Виктор прошел в глухой двор, нырнув в узкий проезд между строениями. Это тупиковый двор-колодец, зажатый между глухими стенами высотой в четыре этажа. Там царил хаос технической зоны. Двор был заставлен высокими стопками деревянных палет, пластиковыми кегами из-под пива и огромными мусорными контейнерами на колесиках. Под ногами лешал кривой щербатый асфальт в черных пятнах от пролитого машинного масла. Сверху, между стенами, тянутся пучки черных кабелей и толстые гофрированные трубы приточно-вытяжной вентиляции. Они непрерывно и шумно гудели, маскируя любые шаги юношы.

Он увидел черный бус, который в темноте сливался со стеной возле которой он стоял. Он подошел к машине, боковая дверь которой отъехала в сторону.

— Садись, — пригасил его брат Тимура, и когда юноша закрыл за собою дверь бросил ему комплект одежды, — переодевайся, обувь тоже. Оба брата уже были в костюмах, респираторах и балаклавах. Когда зумер бы готов, все, взяв сумки с веревками и инструментами, покинули бус и направились к пожарной лестнице, которая вела на крышу. Она скрывалась в самом дальнем, темном углу двора, прямо за массивным вентиляционным коробом.

Это была классическая советская пожарная лестница. Вертикальная, сваренная из толстой арматуры и стальных уголков. Она была намертво вбита в кирпичную стену массивными штырями. От сырости железо покрылось толстым слоем шелушащейся черной краски и рыжей ржавчины, которая будет оставляла маслянистые следы на перчатках членов группы. Нижний марш лестницы, первые три-четыре метра, по правилам пожарной безопасности был подвешен на цепи, чтобы с земли до него нельзя было дотянуться. Нужно было либо прыгать и хвататься за нижнюю перекладину, подтягивая ее своим весом вниз, и металл при этом издаст резкий, скрежещущий звук, либо предварительно подтащить несколько деревянных палет, чтобы соорудить шаткую пирамиду. Выбрали бесшумный второй вариант.

Сама судьба благоволила им и позволила остаться незамеченными. Хотя «Красный Октябрь» это режимная зона с сотнями камер, но этот двор был полузаброшен. На углу здания, под самой крышей, висела купольная поворотная камера в пластиковом кожухе. Но из-за нагромождения вентиляционных труб и выступов кирпичной кладки у самого подножия лестницы образовалась идеальная «мертвая зона» шириной в пару метров. Главное было проскочить открытый участок двора, пока камера смотрит в сторону переулка.

Каждые двадцать — тридцать минут железная дверь черного хода (рядом с мусорными баками) может с грохотом распахивалась. Из нее выходили перекурить усталые повара в белых фартуках или грузчики. Они, разумеется, не искали шпионов и диверсантов, но членам группы пришлось замереть в тени палет, и при подъеме, затаиться на самой лестнице, прижавшись спиной к ржавому железу. А на высоте второго этажа, прямо над проходом, был смонтирован дешевый прожектор с датчиком движения. Если кто-то решил пройти прямо напролом, двор зальет резким галогеновым светом. Но его можно было обойти, только если двигаться вплотную к левой стене, где датчик перекрыт выпирающим козырьком. Все это выяснил разведчик еще накануне проведя предварительную разведку, прикинувшись бомжом.

Путь на крышу, путешествие по ней и подход к вентиляционной шахте прошел без происшествий. Они прочно и надежно закрепили репшнур и первым стал спускаться брат Тимура. В премиальных клубах коммуникации в санузлах скрыты, что играло на руку членам отряда.

Прямо под вентиляционным коробом находилось пространство «фальшь-потолка». Это были плиты типа «Армстронг». Шерзод аккуратно сдвинул одну из потолочных панелей вверх. Через образовавшуюся щель шириной в тридцать — сорок сантиметров он заглянул вниз. Разведчик увидел кафельный пол, мраморные раковины, зеркала с неоновой подсветкой. В это время к нему спустились Виктор и Тимур. Сдвинутая плита была в углу помещения, а им было нужно спуститься в прямо в кабинку, чтобы отверстие в потолке никто не увидел. Поставив плиту на место, они рассчитали место и сдвинули другую. Она как раз оказалась над пустой, технической кабинкой где был инструмент для уборки туалета. Менеджер по уборке сортиров из ближайшего зарубежья уже активно махал шваброй перемещаясь по вверенной ему территории.

Нужно было дождаться момента, когда в туалете не будет посетителей. Вспышки света сушилок для рук и постоянный поток людей заставили Первого замереть на несколько минут под самым потолком, вдыхая чужие запахи и влажный воздух. Наконец, наступил момент, когда в туалете остался только уборщик. Разведчик бесшумно свесил ноги из люка, зацепился руками за металлический каркас подвесного потолка, главным при этом было не обрушить всю конструкцию, и мягко спрыгнул вниз. Закрытая кабинка туалета была идеальным местом для приземления Плитка была скользкая, поэтому приготовленная обувь была на мягкой резиновой подошве.

Когда разведчик спустился из полученного отверстия в потолке, он оставил свисать из него прочный репшнур с завязанными узлами через каждые тридцать сантиметров, чтобы цепляться руками. Шнур был виден снаружи кабинки. Разведчик оставил его висеть строго по центру.

Шерзод не теряя времени вышел из технической кабинке и прыжком оказался возле стоявшего к нему спиной уборщика. Тот услышав шум сзади обернулся и с чудовищным акцентом и полным недоумением спросил, — Ты кто, брат?

Ударом ребром ладони по каротидному узлу сонной артерии, разведчик отправил труженика на непредвиденный им отдых, и быстро затащил его в техническую кабинку. Где его уже ждали Виктор и брат. Шерзод быстро снял с уборщика его халат с бейджиком и надел на себя, сняв балаклаву, но оставив респиратор.

— Ты не очень на него похож, — засомневался Виктор.

— Для вас, европейцев, мы азиаты, все на одно лицо, — отмахнулся Первый, — да и кто будет это смотреть в лицо уборщику сортира? Вяжите его, и рот заклейте лейкопластырем. И ждите когда придет Гусь. Я подам знак! — закрыв дверь кабинки он стал махать шваброй. Они закрыли задвижку кабинки изнутри, нейтрализовали бедного гастарбайтера, и юноша стал готовить шприц, слушая, как за дверью снова открывается входная дверь туалета клуба и заходят новые посетители.

Прошло около часа томительного ожидания. За это время пришлось еще раз успокоить очнувшегося уборщика. Наконец, в дверь закрытой кабинки постучал условным стуком Первый. Как только вошел Гусь, он сразу повесил с наружи табличку: «Технический перерыв». Насильник зашел в кабинку. Другие посетители один за другим покинули помещение туалета. Наконец, он остался один. Первый запер входную дверь туалета, члены команды надели балаклавы и заняли места у двери кабинки. Тимур открыл ключом замок кабинки, распахнув дверь дверь все увидели сидящего на точке пьяного Гранда, который с полным недоумением смотрел на них.

Разведчик одним ударом отправил его сознание в технический простой. Тело насильника сразу обмякло и он стал сползать с унитаза на кафельный пол. Они подхватили его и усадили в просвет между толчком и стенкой кабинки.

— Действуй, — кивнул брат Тимура Виктору. Тот молча кивнул, закатал рукав рубашки, перехватил резиновым жгутом бицепс правой безвольной руки обидчика Анны, и дождавшись, когда вена набухла, ввел в локтевую вену «Эритроцид».

— Готово! — сказал он вытаскивая иглу и прижал к сгибу руки клочок синтетической ваты. Медицинские нано-волокна тут же вступили в реакцию с кровью, мгновенно соткав прочную фибриновую сетку. Кровотечение остановилось секундой позже. Это было тоже одно из изобретений фармацевта. Виктор сразу спустил рукав обратно.

— Все, уходим, он скоро очухается, и решит, что просто сам отключился, и свалился с унитаза, — сказал брат Тимура, — а мы ему просто приводились спьяну.

Они вышли из кабинки и снова ее закрыли ключом снаружи. Тимур и Виктор сразу пошли в техническую кабинку, и поднялись наверх по веревке обратно в систему вентиляцию. Шерзод быстро развязал уборщика, напялили на него халат, открыл наружную дверь и снял табличку «Технический перерыв». После чего вернулся в кабинку и тоже залез обратно.

Оставить люк открытым — значит выдать траекторию побега первой же следственной группе. Поэтому, лежа на животе в фальшь-панели вентиляции, разведчик аккуратно вернул потолочную плитку на место, чтобы снизу потолок казался абсолютно целым. Теперь, даже если в кабинку заглянут, они увидят только находящегося без сознания уборщика, если он сам до этого не придет в себя.

Выбравшись из душной вентиляционной шахты на плоскую крышу «Красного Октября», члены команды впервые за долгое время вдохнули прохладный ночной воздух. У всех от тяжелого подъема наверх по веревке бешено колотились сердца, дрожали от напряжения руки, а в ушах все еще стоит глухой гул клубной музыки, которая теперь доносится как бы из-под земли. Но несмотря на усталость, они тщательно протерли влажной салфеткой края люка, чтобы убрать возможные следы волокон от одежды, и аккуратно вернули крепеж на место.

Группа вернулась к пожарной лестнице в глухом дворе со стороны Берсеневского переулка и стала спускаться, стараясь не производить лишнего шума. Спустившись с последних трех метров на сложенные паллеты, они мгновенно оценили обстановку. Во дворе было пусто, лишь издалека доносится смех подвыпивших гостей из соседнего бара и гул мотора выезжающего такси. Не снимая перчаток, они перенесли паллеты на прежние места.

Сев в угнанный ранее бус с фальшивыми номерами они покинули глухой двор, медленно, старясь не привлекая внимания выехали на Болотную набережную, где было огромное количество камер наружного наблюдения, и поэтому нельзя было совершать резких или подозрительных действий. Выехав за город, в лесу они сожгли машину вместе с костюмами, телефонами, балаклавами и обувью. После чего сели в спрятанную в кустах машину и вернулись в город. Дело было сделано, оставалось ждать результатов.

Пока они спокойно ехали обратно по ночной Москве, в туалет клуба Gipsy, пришел в себя сначала уборщик. Покачав головой пытаясь очухаться, он первым делом проверил карманы. Убедившись, что телефон, паспорт и кошелек на месте, ценный специалист из ближнего зарубежья, решил что просто попал под горячую руку посетителя клуба, что было нередким делом. И поднимать шум не стал, потому, что знал простую истину, сначала ищешь справедливость, а потом ищешь новое место работы. Взяв швабру он стал мыть пол в элитном сортире.

Прошло около сорока минут после нападения на Гранда. Музыка в клубе все так же гремела. К кабинке туалета подошел один из друзей, уставший его ждать. Ведь кошельком компании мажоров, был именно Град. Проверив все кабинки, он стучит в запертую дверь: «Эй, ты там уснул? Выходи!». Никто не отвечает, а слышно было только пьяное мычание. Уборщик достал из кармана специальный ключ, вставил в прорезь замка снаружи и открыл дверь. На полу сидел и мычал пьяный насильник со спущенными штанами.

— Как тебя развезло, то! — воскликнул его прихлебатель и кинулся, вместе с уборщиком, его поднимать с пола.