— Но это еще не все! — продолжил зумер, — У тебя сверхвысокая экспрессия ферментов и «сухой» тип метаболизма. Оксибутират (ГОМК) расщепляется в организме до углекислого газа и воды. Основную роль в этом играет фермент ГОМК-дегидрогеназа (цитозольная НАДФ-зависимая оксидоредуктаза). У тебя генетически детерминированная гиперактивность цитозольной ГОМК-дегидрогеназы (главного фермента, расщепляющего оксибутират) и высокая скорость клубочковой фильтрации в почках. Твой организм Анечка, расщепляет и выводит яд в три четыре раза быстрее, чем организм обычного человека. Нападавший на тебя рассчитал дозу так, чтобы ты уснула на много часов или умерла. Но из-за реактивного метаболизма пиковая концентрация вещества в мозге удерживалась всего пятнадцать — двадцать минут (в этот критический момент дыхание замедлилось, но не остановилось), после чего ты начала стремительно приходить в себя.

— Неужели ты все это выяснил за такое короткое время? — удивился отец Анны.

— Вы удивлялись суммам потраченным нами на закупку оборудования. Как видите, это было не просто так! Такое оборудование позволяет решать многие научные вопросы быстро и эффективно! — с гордостью произнес Виктор, — и последнее, что мне удалось установить. Это парадоксальная реакция и адреналиновый криз. У некоторых людей, около одного — пяти процентов населения, в их числе и Аня, при приеме сильных седативных веществ ГАМК-группы возникает парадоксальная реакция центральной нервной системы — вместо сна вещество вызывает резкое психомоторное возбуждение. Это часто связано с врожденными особенностями строения рецепторов ГАМК-А и ГАМК-B. Плюс к этому, у Ани может быть скрытая патология — например, гиперплазия мозгового слоя надпочечников или врожденная склонность к мощным выбросам адреналина. Этого по волосам точно установить не удалось Когда оксибутират начал угнетать мозг, включился древнейший механизм выживания «бей или беги». Произошел мощнейший эндогенный выброс адреналина и норадреналина. Адреналин сработал как естественный стимулятор, он заставил сердце биться, сузил сосуды (не дав упасть давлению) и стимулировал дыхательный центр, буквально «вытащив» её из засыпания и комы. Но выживание после смертельной дозы без промывания желудка и капельниц не проходит бесследно. Утром у тебя была жуткая мигрень, тахикардия, возможно, кратковременная потеря памяти, антероградная амнезия — ты могла помнить начало вечера, но с трудом восстанавливать сам момент нападения, и сильный тремор. То есть тебе повезло, , у тебя редчайшая химия мозга. У обычного человека от такой концентрации останавливается дыхание через десять минут. А твой организм либо заблокировал токсин на подходе к мозгу, либо сжег его в разы быстрее. Вот такой у тебя особенный организм Аня, — закончил свой доклад Виктор.

— Спасибо, Витя, — с признательностью произнесла девушка, — ты так много делаешь для меня! Даже не знаю, как тебе и благодарить!

— Не переживай, дочка, — - улыбнулся отец, — я с ним рассчитаюсь. Виктор, завтра я перечислю тебе остаток в рублевом эквиваленте.

— Спасибо, — ответил юноша, — но я Ане помогаю не из-за денег. Мне просто хочется ей помочь.

— Спасибо, Витя! — прошептала довольная девушка.

— Зато, я думаю, — рассмеялся ее отец, — твой компаньон не очень доволен тем, что ты так тратишь реактивы на благотворительность.

— Вы не правы, — обиделся за профессора зумер, — между прочим, он меня в этом поддержал! И сказал, что пока тот, кто так обидел Аню не умрет, ей не будет покоя! Он ее пометил, и теперь считает своей собственностью!

— Ничем он меня не пометил, — запротестовала Анна, и покраснев добавила, — он был в презервативе.

— А вот это очень хорошо, — обрадовался Виктор, потом спохватился двусмысленности сказанного, — в том смысле, что он тебя ничем не заразил и ты не забеременела. Но это психическая метка. И вот увидишь, он еще себя проявит. Его нужно убить!

— Правильно! — одобрил его слова олигарх, — но как это сделать, чтобы потом не вшли на нас. За себя я не боюсь, а вот за Анечку сильно. Я бы уже давно нанял бы стрелка.

— Вы так спокойно говорите об этом. Об убийстве человека, — удивилась Анна, — я пронимаю папу, он взрослый мужчина, немало повидал. Но ты, Витя!

— Он не человек! — спокойно ответил юноша, — он хуже зверя. Он людоед уже почувствовавший вкус крови и власти на беззащитной жертвой. Он не остановится сам. Его издевательства будут становиться все изощрение и извращение, так как ему будет хотеться все более острых ощущений! Таких остановить может только одно! И это смерть! И наш долг сделать это не только ради тебя, Аня. Но и ради тех, кого он еще не изнасиловал и не убил. И я не удивлюсь, если это уже могли быть и дети!

— Правильно мыслишь, Виктор! Мы обсудим это позже! Не нужно Аню травмировать такими вещами. Это мужская забота и работа! — одобрил его слова олигарх.

— Хорошо, Вам не нужно в это дело вмешиваться! Вы первый, кто будет на подозрении. Я сам все сделаю! — произнес зумер.

— Ишь какой ты быстрый, — усмехнулся отец Анны, — как там и поэта сказано, — и он процитировал наизусть:

Знай: никто его не убьет,Если ты его не убьешь.И пока его не убил,Ты молчи о своей любви,Край, где рос ты, и дом, где жил,Своей родиной не зови.Если немца убил твой брат,Если немца убил сосед, —Это брат и сосед твой мстят,А тебе оправданья нет.За чужой спиной не сидят,Из чужой винтовки не мстят.Если немца убил твой брат, —Это он, а не ты солдат.

Я бы добавил, это он, а не ты отец! — жестко закончил мужчина, — сделаем это вместе. Дай только мне немного времени оклематься.

— Хорошо! — кивнул зумер, — препарат все равно еще не готов. Мы убьем его так, что никто ничего не поймет!

— Вы так хотите за меня отомстить? — тихо спросила Анна.

— Конечно! — хором ответили мужчины.

— Мне, наверное, уже пора, — сказал Виктор.

— Витя, давай еще погуляем в нашем саду, — попросила девушка.

— С удовольствием! — улыбнулся ей юноша, и они вышли из палаты. Им вслед задумчиво смотрел отец девушки.

В саду они молча брели по дорожке, каждый не знал с чего начать разговор.

— Витя, — взяла инициативу в свои руки Анна, — ты обещал рассказать, как бы себя вел с девушкой, которая оказалась в такой ситуации, как я.

— И которая мне понравилась как ты? — улыбнулся ей юноша, и взял осторожно за ладошку. Она доверчиво пожала ее в ответ.

— Не буду скрывать, построение отношений с девушкой, пережившей сексуальное насилие, требует огромного терпения, эмпатии и соблюдения личных границ. Главное правило — ничего не делать без ее четкого согласия и двигаться в ее темпе, чтобы помочь ей вернуть чувство контроля над своей жизнью, — начал повторять уроки своего отца Виктор, — ключевые принципы и шаги, которые помогут мне выстроить доверительные отношения такие.

Во первых, это твои безопасность и границы. Для человека, пережившего насилие, мир может казаться небезопасным. Моя задача — стать для тебя островком стабильности. Я никогда не буду нарушать твое личное пространство. Всегда буду спрашивайте разрешения перед тем, как обнять, взять за руку или поцеловать. Фраза «Можно я тебя обниму?» будет для меня на какое-то время нормой. Я буду предсказуемым и предупреждать тебя о своих действиях заранее, например, «я сейчас закрою дверь» или «я собираюсь приготовить ужин». Внезапные движения или громкие звуки могут испугать тебя. Я буду уважайте твое «нет». Я понимаю, что любой твой отказ не означает, что ты меня отвергаешь. Это способ вернуть контроль над своим телом.

В вторых, это наше общение и эмоциональная поддержка. Разговоры о травме требуют деликатности. Я не буду давить на тебя и расспрашивать о подробностях прошлого. Если ты захочешь, ты расскажет сама. Моя роль — слушать, а не задавать вопросы. Я буду избегать оценок и фраз-клише, типа «забудь, забей», «просто отпусти» или «все будет хорошо». Я буду говорить: «Я рядом», «Я слышу тебя» или «Мне важно то, что ты чувствуешь». Если я увижу, что ты напряжена или встревожена, я не буду пытаться сразу утешить тебя физически. Я спрошу, что тебе нужно в этот момент, например, «Хочешь, я включу свет?», «Побыть с тобой или оставить одну?».

— Это как? Утешить физически? — лукаво спросила улыбающаяся Анна.

— Вот сразу тебе все скажи! — рассмеялся юноша, — это очень деликатный вопрос о интимной жизни. Ты же понимаешь, что если парень с девушкой встречаются то рано или поздно встанет вопрос о том, что просто гулять под луной — этого мало. Но в твоем случае, наверное, физическая близость — это аспект, который может вызывать наибольший страх и напряжение. Ты готова слушать об этом?

— Это так неприлично, с одной стороны! Мы с тобой знакомы всего два дня, даже не целовались еще, а уже обсуждаем такие вопросы. Но с другой стороны, ты ведь почти доктор? А с доктором можно говорить на эти темы! — уверенно произнесла девушка.

— Какая умница! — подал голос отец, — вот я всегда говорил, что если женщина по настоящему хочет мужчину, она сама придумает для этого такое обоснование, что не придерешься!

— А она меня хочет? — спросил Виктор.

— А мы это сейчас узнаем. Она не зря сказала про поцелуй. Попроси разрешения ее поцеловать. Только сделай это крайне осторожно, просто прикоснись губами к ее губам, и язык никуда не суй! Держи его при себе, пока.

— А она не обидится? — засомневался зумер, — она же прямо не сказала, что хочет целоваться!

— Ты что — дурак? Еще этого не хватало, чтобы она об этом тебе прямо сказала! Она же девушка! Для ее такой намек сделать, уже если не подвиг, то что-то героическое в этом есть! Обидится она, если ты ее не поцелуешь! Вот тогда она точно решит, что ты сделал не потому, что робкий и стеснительный, а потому, что брезгуешь ей! Но сначала попроси разрешения. Давай, сын, будь мужчиной, не тупи! Девушки такого не любят.

— Аня, — тихо сказал собравшись с духом зумер, — ты сказала, что мы даже не целовались. Может быть исправим это положение?

— Ну вообще-то, приличные и воспитанные девушки на первом свидании не целуются! — рассмеялась видя его смущение девушка.

— Так ведь у нас уже второе, — робко возразил Виктор.

— Точно! Второе, — забавлялась Анна, — ну на втором, наверное, можно! Что там об этом говорит психологическая наука?

— Целоваться и проявлять взаимную симпатию на втором свидании абсолютно прилично, — уверил ее юноша, — в современном этикете нет жестких графиков — главное, чтобы оба человека испытывали взаимный комфорт, а физическое сближение (или его отсутствие) соответствовало вашим личным желаниям.

— Это так наука говорит, или ты это сам придумал? — продолжала прикалываться Анна.

— Наука! — твердо ответил зумер, — но она же и говорит, что все зависит от конкретных обстоятельств. Если кто-то не готов нельзя форсировать события. Аня, если ты не готова, ничего страшного!

— Я боюсь, Витя! — опустив глаза тихо прошептала девушка, — очень боюсь, второго предательства я не переживу.

— Понимаю, — вздохнул юноша, — тогда тебе просто нужно разобраться с своих чувствах! Не будем торопиться.

— Все? Ты уже передумал меня целовать? — с горечью произнесла Анна, — да и то верно, кому нужна порченная девушка!

- Все! Пора! Бери ее и целуй! — приказал отец.

— Так она не согласилась! — возразил Виктор.

— Целуй тебе говорю! Только нежно и аккуратно! Она ждет от тебя мужского поступка. Только целуй и не лапай ее за все выпуклости! Тормоз! — рассердился профессор.

Виктор набрал в легкие воздух, остановился развернул к себе Анна, глаза которой смотрели в пол, взял аккуратно ладонями ее лицо, мимолетно легко и нежно прикоснулся своими губами к ее губам.

— А я не разрешала, — тихо прошептала она.

— А я как доктор, исключительно в психотерапевтических целях, — твердо ответил юноша, и тихонько привлек ее к себе. Она прижалась к нему, но все еще держа согнутые руки перед собой.

— Знаешь, Аня, — прошептал он ей, — да ну ее к черту эту психологию. Мы что сами не разберемся?

Она тихо засмеялась и сказала:

— А сами это как? На третьем свидании ты меня в постель уложишь? И исключительно для лечебных сексуально психотерапевтических процедур? Разные подкаты я видела от парней, но вот такой хитрый, первый раз! Витя, я все это знаю и читала. Спасибо, что так заботишься обо мне. Но я не затюканная жертва подонка, с которой нужно общаться, как с убогой разумом! Ты мне нравишься. Очень! Но не будем торопиться! Я вообще думала, что никогда с мужчиной целоваться больше не буду! И вот тебе пожалуйста! Глазом моргнуть не успела, а ты меня уже обнимаешь. И мне просто хорошо! Не страшно, не противно, а хорошо! Спасибо тебе!

Виктор ехал домой, где не был со вчерашнего дня. На этот раз, охраны с ним не было. Но в машине снова лежал пакет со снедью от Степановны. Расставание с Аней оставило двойственное впечатление. Вроде бы все было хорошо, но что-то было не так.

— Все не так, — подал голос отец.

— Почему папа? — спросил сын.

— Сам смотри. Вы расстались, так?

— Так!

— А ни телефонами, ни электронными адресами не обменялись. Так?

— Так! — вздохнул Виктор, — но мы же поцеловались!

— Ты называешь это поцелуем? — скептически произнес отец, — а руки когда ты ее обнял, она держала перед собой. Дату нового свидания не назначили. Даже на свою выставку не пригласила, хотя обещала! Что из этого следует?

— И что?

— Тут возможен типичный случай Диоклетиана! — торжественно произнес историк.

— Это что такое? — не понял юноша.

— В юности, будучи простым солдатом в Галлии, будущий император (тогда носивший имя Диокл) получил предсказание, что он станет владыкой Рима, как только убьет дикого кабана (лат. aper). Он усердно охотился, но трон все ускользал от него. И он горько шутил, кабанов убиваю я, а императорами становятся другие, — пояснил отец.

— А причем тут это, и что стала с этим Диоклом? — спросил зумер.

— В двести восемьдесят четвертом году нашей эры, при загадочных обстоятельствах погиб император Нумериан. В его убийстве заподозрили префекта преторианцев по имени Аррий Апер (лат. Arrius Aper), чье имя по-латыни буквально означает «кабан».Когда войска провозгласили Диокла новым императором, он вышел к легионам и, поклявшись в своей невиновности в смерти Нумериана, на глазах у всех пронзил Апера мечом. Так было исполнено древнее предсказание. Сразу после этого он принял латинизированное имя Диоклетиан. А при том, что вылечим от психических последствий изнасилования Анну мы, а пожнет плоды наших усилий другой мужчина.

— Так вроде бы она ко мне была расположена, — не понял Виктор.

— Ключевое слово, была! — пояснил отец, — она была жертвой изнасилования с комплексом вины и ущербности. Благодаря твоей непрошенной помощи, комплекс вины мы убрали, комплекс ущербности убрали. И вуаля! Перед нами новая Анна! А вот, что это за новая Анна — это большой вопрос. И нужны ли мы ей, тоже вопрос.

В это время зазвенел мобильный телефон. Звонил фармацевт. Оторвавшись от внутреннего диалога с отцом, он ответил

— Ты где? — спросил его не здороваясь старик. Он вообще не отличался хорошими манерами.

— Еду уже домой, и слава Богу, без охраны, — ответил юноша.

— Нужно посмотреть не поставили ли они тебе свой GPS-трекер в машину. Тогда им и охрана не нужна никакая, — заметил профессор, — давай, дуй ко мне! Я придумал, то чем мы говорили! Закачаешься как это гениальная идея! Тебе в дорогу ничего с собой, как прошлый раз не дали? Вкусненького?

— Дали! Пахнет обалденно! — сообщил улыбаясь зумер.

— И ты хотел это все съесть сам? Повинен смерти! — засмеялся его компаньон, — давай, жду тебя!