Итак, мы установили, что обыватель — лицо настолько нетипичное и расплывчатое, что ничего не остается, кроме как придумывать его для риторического спора с ним о высоких и будничных гражданских чувствах. Придумывать, чтобы он возражал против вашей общественной сознательности. Иначе не получится спора.

Настоящий, непридуманный обыватель не придет к вам и не скажет:

— Я обыватель. Я трус, негодяй и паразит. Я не хочу вмешиваться ни во что. Я не хочу заниматься полезной общественной деятельностью.

Наоборот, обыватель скажет вам, что он идеален, что он идет вперед, к новым победам и что от него пользы обществу значительно больше, чем, например, от козла молока.

Правда, известно несколько случаев, когда мужественные обыватели писали в газету декларации, в которых отстаивали свое право быть тихими, семейными мышатами. Эти декларации даже публикуют. Их можно даже не комментировать, настолько точно в них излагается мышиная идеология. Стойкий идеолог обычно требует, чтобы его не призывали, не будоражили, чтобы его оставили в покое, чтобы он мог без помех приспособляться, трусить и ловчить во имя безопасности своей серенькой шкурки.

Но увы — эти редкие случаи добровольного саморазоблачения не дают возможности узнать фамилию, имя, отчество обывателя, поскольку он является мышонком, а мыши не имеют ни имени, ни фамилии, вследствие чего пишут свои письма исключительно анонимно…

И все-таки не следует отчаиваться.

Психологам, литературоведам и участковым инспекторам известны некоторые главные черты обывателя. Не исключена возможность обнаружения его по этим чертам. Имеются шансы припереть его к стенке:

— Не ломайся, мол, приятель, придется тебе сознаться!

И он, тяжко вздохнув, разведет трясущимися руками:

— Виноват, братцы… Казните. Обыватель я — и точка. Так, снаружи, я еще, может быть, и сознательный, а внутри весь изъеден мелкими интересами!

Напишем крупными буквами его имя и объявим для сведения всех граждан:

— Сидоров — обыватель! Сам признался!

Но кто его припер к стенке, разоблачил и обезвредил?

Как кто? Милиция, конечно! Она должна следить за порядком, должна соблюдать нормы, должна оберегать покой, должна ловить, должна пресекать! Она все должна! Она должна делать нам хорошо!

Но кому это «нам»?

Как кому? Нам — об… то есть сознательным гражданам!..

Вот видите, читатель, не успели договориться, что обыватель — фигура почти вымышленная, так сказать, риторическая, как он тут как тут! Сам лезет на бумагу!

Да, где-то он рядышком крутится. И на протяжении этого фельетона не раз еще будет портить нам с вами настроение. Но ничего не попишешь…