Я присел, чтобы рассмотреть получше, а Мерв блевал у меня за спиной.

- Ну ты и ссыкло, - сказал я. - Ты что, никогда не видел мертвого раздутого младенца?

- Нет.

Голова была деформированной, кривой, будто с каким-то ужасным врожденным дефектом. Тело сильно раздулось от разложения, но все равно было непропорционально огромным по сравнению со своей распухшей головой. Я взял ствол ружья и подцепил тело из токсичной жижи, вскоре заметив, что настоящих ног у него нет.

Они больше походили на ласты.

- Господи Иисусе, пошли отсюда, - захныкал Мерв.

- Эй, - ответил я, - это ты предложил идти сюда на охоту, не я!

Мерв покачал головой и зажал нос, когда смрад от тела младенца донесся до него.

- Здесь уже совсем не так, как в те времена, когда папа приводил меня сюда маленьким.

Я оглядел лес и заметил увядшую, бурую растительность, ползучие гниющие лианы, свисающие с дерева на дерево, и голую, больную землю, расходившуюся огромными кругами от каждой бочки.

Не было слышно ни птиц, ни зверей, шуршащих в подлеске. Да и подлеска-то никакого не было. Ни мух, ни сверчков. Ветер, казалось, и тот не дул в этих краях.

- Ладно, валим отсюда к черту, - сказал я.

Мы оба развернулись и замерли.

Из-за старого иссохшего вяза на нас пялилось лицо. Голова была лысой и деформированной, точь-в-точь как у того младенца, но само существо было ростом всего около метра, с туловищем, круглым, как тыква.

- Святое дерьмо! - тихо сказал Мерв. - Ты это видел?

Существо передвигалось вокруг дерева с помощью костлявых ласт. Оно было голым, а в его распухшей промежности не было никаких признаков пола - ни мужского, ни женского.

- Ладно, бежим! - сказал я.

Развернувшись на 360 градусов, я перепрыгнул через гигантскую ядовитую лужу и рванул прямо к опушке леса. Мерв бежал следом, скуля, как перепуганный ребенок.

Наконец мы выбрались из леса и оказались в поле, которое находилось еще почти в миле от того места, где мы оставили грузовик. Когда мы остановились перевести дух, мы увидели еще таких же тварей. Именно тогда я придумал себе объяснение, что это просто бледнокожие доисторические обезьяны, каким-то образом забредшие в индианскую глушь, но я знал, что они куда больше похожи на людей. Особенно когда шесть или семь из них рассредоточились, окружая нас.

- Итак, что там Мардж готовит сегодня на ужин? - спросил Мерв.

Я странно посмотрел на него, пытаясь понять, какого черта он задает такой вопрос в подобный момент. Когда я взглянул на него, я понял почему. У него отвисла челюсть, глаза остекленели в немой панике. Огромное овальное пятно от мочи расползалось у него по штанам, пока я смотрел.

- Жаркое...

- А? - промычал Мерв, выходя из шока.

- Ага, раздутые свиные отбивные и рубленые ласты, - продолжил я, вскидывая ружье. - Гребанные деформированные токсичные слизнетрахнутые ублюдки!

Первые три выстрела сняли троих - головы взорвались, расплескивая кровавые дуги по полю. А потом, сука, ружье заклинило.

- Твоя очередь, - сказал я, отбрасывая ружье в сторону.

Остальные трое начали приближаться, их костяные ласты шлепали по лужам токсичной жижи.

Я ждал, что Мерв начнет палить, но вместо этого у него снова отвисла челюсть и вернулся остекленевший взгляд. А хуже всего было то, что я заметил - у него больше нет ружья, он, видимо, уронил его еще в лесу, когда мы убегали.

- Ну ладно, - прошептал я, беря себя в руки. – Бежим дальше!

Мерв очнулся, и мы оба рванули вдоль опушки, пока в двадцати футах в глубине леса не показался дом. Я махнул Мерву, чтобы он следовал за мной, мы перепрыгнули через ветхий забор и побежали к старой бревенчатой хижине, мимо старого ржавого почтового ящика с плохо читаемой надписью, где можно было разобрать только несколько букв.

Когда мы ступили на крыльцо, гнилые доски треснули, ломаясь, и Мерв провалился. Его нога застряла. Он извивался, я пытался его вытащить, но не мог сдвинуть с места.

Я оглянулся - никого не было видно, поэтому я постучал в дверь, и она открылась.

Дом, очевидно, забросили много лет назад. Битое стекло и щепки усеивали пол, выключателей не было. Послеполуденное солнце едва пробивало мрак, освещая странную кучу одежды и газет в углу. Она напоминала гигантское птичье гнездо.

Но птицы в нем не было.

Вместо этого там оказался мужчина. Его глаза были закрыты, голое тело равномерно двигалось в странном ритме.

Я раздвинул занавески и ахнул при виде этого зрелища.

Мужчина выглядел как Иисус Христос. Те же каштановые волосы и борода. Казалось, он сидел в медитации, но, опустив взгляд, я понял, что это не так.

Его член колыхался в лучах солнца, как какая-то ожившая змея. Он был не меньше тридцати сантиметров; головка - фиолетовая и покрытая струпьями.

Мужчина вздохнул, пошевелился во сне, и показались его ноги. Вернее, то, что от них осталось, - они были словно объедены. А когда он раздвинул их, я увидел, как его член втягивается в то, что я мог определить только как гигантское влагалище, расположенное прямо под его дергающейся мошонкой.

Дыра была огромной, рваной, растянутой - размером с мое лицо. И его член хлестал по стенкам собственного влагалища, по своей собственной воле входя и выходя! Я не мог не поражаться тому, насколько живым казался его пенис, хотя сам он спал крепким сном - будто был совершенно обессилен.

Я сделал два шага ближе и снова заглянул в дыру, наблюдая, как член кружит вокруг гигантской половой губы, механически вонзаясь внутрь пустоты.

И там, в темноте, что-то шевельнулось. Что-то бледное, лысое и студенистое.

Внезапно изнутри вытекла жидкость, а следом белые нити слизи, опустившиеся, как лестница, в гнездо внизу. Начала сочиться кровь, потом хлынула струей - что-то громко хлопнуло, и жидкости фонтаном разлетелись по комнате.

Вытерев лицо, я снова посмотрел на трансформацию: что-то рухнуло в гнездо внизу. Что-то человекообразное, но сильно мутировавшее. Его маленькие черные глазки были склеены, пока оно извивалось, зарываясь ближе к своей матери/отцу.

И тут существо-Иисус открыло глаза и издало на меня рык.

Мне сразу же стало понятно - я в полной жопе!

Оно спрыгнуло с гнезда, оставив свое новое потомство выживать самостоятельно. Послед вытек из его матки в тот же момент, когда его член снова вонзился внутрь, заталкивая куски выделений обратно.

Существо остановилось, чтобы зализать рану. Оно придерживало свой член обеими руками, опустило лицо и вытянуло из паха кровавую нить, выплюнув ее в сторону.

А потом оно действительно прибавило темп. Я вылетел в дверь, чуть не споткнувшись о тело Мерва.

- Прости, приятель, - сказал я на бегу, улепетывая изо всех сил.

Я бежал и бежал и не оглядывался, пока снова не подумал о Мерве. Тогда я остановился, наконец осознав, что не могу просто бросить его там. Тем более что ключи от грузовика были у него.

Я вернулся к участку и остался за ржавым кованым забором. Оттуда я смотрел, как существо выходит изнутри.

- Господи! - закричал Мерв.

- Именно так я и подумал! - прошептал я себе, затем оглянулся через плечо, проверить, не подкрадываются ли сзади его старшие отпрыски.

Я снова заметил почтовый ящик с фамилией. Разрозненные буквы, перемежавшиеся дырами и огромными пятнами ржавчины, сложились в моей голове в слово: П.О.Х.О.Т.Ь. Бедолаги, - подумал я. - Наверное, одна из многих семей, которых испортили токсичными отходами. Теперь их исковерканная фамилия точно передает то, чем отныне одержима эта мутировавшая семейка.

Я снова взглянул на разворачивающуюся сцену и стал свидетелем того, как Мерв неустанно трудится, пытаясь освободить ногу из сапога, который держал ее на месте.

Существо-Иисус просто сидело и наблюдало за его попытками. И чем дольше оно сидело, тем усерднее Мерв работал. Наконец он схватил кусок колючей проволоки, валявшейся на крыльце и начал пилить себе лодыжку.

На расстоянии я увидел, как вокруг его ноги расплывается лужа крови. Он бешено пилил лодыжку, пока наружу не показалась кость, сверкнув в отблесках солнца.

- Дави на рану, а потом пили! - заорал я.

Существо-Иисус снова заснуло всего в нескольких дюймах от Мерва, его член снова проник во влагалище, скользнув по гигантскому клитору, и вовсю набирал обороты.

Наконец кость хрустнула, и Мерв захромал прочь как раз в тот момент, когда глаза существа снова распахнулись.

Оно набросилось на Мерва в одно мгновение. Змееподобный член существа вышел из его влагалища и полностью встал. Его кривые ноги-ласты помогли ему вцепиться в бок Мерва и держать того мертвой хваткой. Тварь запихнула голову Мерва себе в промежность, проталкивая ее все глубже, по самую шею.

Тем временем член изогнулся, скользнул сбоку, прорвал джинсы Мерва и начал тыкаться в его задницу.

Сила каждого толчка буквально уничтожила его анус прямо у меня на глазах. Его разорванные ягодицы превратились в одну гигантскую кровоточащую рану. И на этот раз уже меня вывернуло наизнанку.

Через несколько минут существо наконец закончило, выплеснув свое семя в прямую кишку Мерва. Молочно-белая, похожая на творог субстанция вытекла из Мерва вязкой лужей на траву. Его обмякшее тело отвалилось от cущества-Иисуса, а его голову из влагалища вытолкнуло еще одно уродливое создание, которое плюхнулось рядом и принялось сосать его кровь и сперму своей матери/отца.

Дикие глаза твари теперь уставились на меня, и я вдруг вспомнил уроки воскресной школы в детстве. Там была гигантская статуя Иисуса, возвышавшаяся над нашей учебной группой, облаченная в белое одеяние, скрывавшее его мужское достоинство. Я представил эту тварь на ее месте - токсичную статую Иисуса Христа, с членом, засунутым в свою же пизду, высирающую все новых и новых уродливых созданий, похожих на людей, чтобы портить мир по Его собственному образу и подобию.

Господи, каким же стал этот мир, - подумал я. - Человечество может все просрать.

Забавно, как одно ведет к другому. Какая-то гребаная корпорация решила сбросить токсичные отходы в глуши, и теперь это затронуло целую семью, живущую в изоляции. Да черт возьми, это могло бы достичь вершины творения - заразить самого Иисуса Христа во время Его Второго пришествия, превратив Его в помешанного на сексе мутанта-гермафродита, который заново заселяет мир новыми бледными пузатыми выродками, похожими на младенцев-переростков с костяными отростками-ластами.

Я почувствовал, как мой рассудок ускользает все дальше, когда cущество-Иисус опять взобралось на труп Мерва и начало долбить его с новыми силами. А мой разум закружился еще быстрее, когда я услышал, как оно произносит вслух:

- Да! - вгоняя свой двенадцатидюймовый фаллос глубже.

Я ломанулся через лес и поле, уже ничего не соображая. Пробежал мимо еще нескольких мутантов-уродов, выстроившихся вдоль поля, и наконец добрался до грузовика.

Наплевав на ключи, я завел эту чертову колымагу напрямую и поехал по узкой грунтовой колее. Меня вернуло в реальный мир, когда перед грузовиком пробежала белка, и я услышал хруст ее костей под колесами.

Я вдавил тормоз и улыбнулся. Черт, - подумал я, - ведь ради этого мы и приехали. Мерв хотел бы, чтобы я принес домой трофей.

Я вышел, присел и поднял белку. И тут я заметил, что у нее две головы. И одна огромная дыра в заднице.

"Сучкошлёп"

Беда заводской жизни в том, что здесь одновременно много людей, но они никуда не движутся, и все заперты в одном здании. Фрустрация нарастает, дни проходят впустую, жизнь растворяется в бесконечном повторении. Человеческие существа превращаются в номера, тратящие драгоценные часы жизни ради корпоративных мотивов и дурацких социальных норм.

Неудивительно, что я в такой обстановке ненавидел Дебору. Честно говоря, я бы ненавидел ее в любой обстановке, но заводская жизнь - идеальная питательная среда для ненависти. Будучи такой сукой - мол, люблю Иисуса, но готова сосать тебе член каждый день, кроме воскресенья, - она была слишком раздражающей, я просто не мог выносить ее инфантильное ребячество и назидательный тон. Она была лицемерным, подлизывающимся к начальству ублюдочной отродьем Всевышнего (то есть доллара, хотя, учитывая то, как этот мир устроен, Господу пришлось бы быть еще большим долбаным безумцем-творцом, чем он или она уже является, чтобы трахнуть кого-то настолько никчемного и родить такое пустое место, как Дебора).

Дебора была той еще консервативной сучкой, которая выплясывала повсюду, совала нос в чужие дела, подшучивала над другими, а потом визжала, как разозленный младенец, когда подобную шутку играли с ней.

- Моя цель - повесить Иисуса в каждой комнате моего дома, - сказала она однажды вечером на работе, имея в виду, конечно же, репродукции с его изображением.

Я тайком улыбнулся, восприняв ее слова буквально, и представил Иисуса, висящим на виселице в одной комнате, а потом свисающим с люстры в другой. Понимаете, мой мозг иногда так работает - называйте это стрессом, называйте легким безумием. Просто так мой разум справляется с пребыванием в этой среде - как лабораторная крыса, бегущая по лабиринту за сыром, но для меня я бегу по этому бесконечному лабиринту за американским долларом, просто чтобы выжить изо дня в день.

Однажды я попытался выпустить пар и всю ночь рисовал. К утру я закончил дюжину картинок: Иисус в образе сутенера, сумоиста, стриптизера, таксиста, порнозвезды, пирата, мима, балерины, зомби, сантехника, проктолога и регулировщика. Я скрепил их все вместе, сделал ежегодный календарь и назвал его "Второе пришествие Иисуса". На следующий день на работе я положил все это ей в шкафчик для ее домашней галереи.

Дебора не обрадовалась.

Меня отстранили на три дня. И моя ненависть выросла.

Я пытался подавить эту неприязнь и игнорировать ее, но мы работали в одной зоне. И когда Дебора начала распевать госпелы вслух, меня прорвало.