Чужие воспоминания – это как личный дневник, и никто, особенно провидец времени, не имел права рыться в них, не получив на это разрешение. Я ведь не могу повесить замок на голову или табличку с надписью: «Воспоминания. Не открывать!» Идрис нарушил кодекс дружбы, и я больше не собиралась его оправдывать.

Я неспешно направилась к лабиринту, не спуская глаз со следов на траве. Как назло, дорожка из примятой травы обрывалась прямо перед самым входом. Мне надо было принять решение, в какую сторону идти, и я вспомнила правило: в лабиринте всегда поворачивай направо. Пошла направо, но почти сразу наткнулась на тупик, и внутри всё замерло.

– Вот же!

Я вернулась к началу и повернула налево, побежала вперёд и опять упёрлась в тупик. Это не имело никакого смысла. Я вышла ко входу в лабиринт и заметила посреди живой изгороди отпечаток ладони. Я прижала к нему свою руку, и её тут же окутало ярко-красное пламя. Пламя это, вопреки ожиданиям, холодное, как лёд.

– Нам бы такое домой, – пробормотала я.

Изгородь раздвинулась, и передо мной появилась тропа, ведущая к большой поляне.

На ней я заметила скамейки, молитвенные коврики, книжные полки, заваленные исписанными книгами. Поодаль виднелись принадлежности для запуска воздушных змеев: бумага, нитки, бамбуковые палочки. Но всё это разорвано, разбросано, залито чернилами, а посреди поляны сидел Идрис и что-то быстро строчил в блокнот.

У его ног был разбросан ворох тетрадей с чернильными пятнами, каракулями и непонятными рисунками, лишёнными всякого смысла. Идрис был настолько погружён в себя, что не заметил меня. Его глаза, полные тоски и печали, застилала белая пелена.

Он перешёл черту, решив, что ему дозволено копаться в моих мыслях. Поэтому без каких-либо угрызений совести я подняла один из листков и начала читать:

«Сегодня я проснулся, и такое ощущение, что я проспал целую вечность. Мир жил своей жизнью, пока меня не было… и никто меня в нём не ждал. Пытаюсь вспомнить, что же я потерял. Кажется, это кольцо украло у меня что-то гораздо большее, чем просто время.

Горы Каф уже не те, что прежде. Здесь больше не живут полуджинны. Как ни пытаюсь, я не могу их вспомнить. Ни лиц, ни имён. Их словно стёрли из моей памяти».

На следующей строчке видны следы слёз.

«Или они мертвы. И во всём виноваты эти короли джиннов».

Меня пробрала дрожь от слов «мертвы» и «короли джиннов». Странно и подозрительно…

– Откуда ты здесь? – донёсся до меня голос Идриса.

– У меня к тебе тот же вопрос. – Я оторвала взгляд от этих листков и посмотрела на него. – Что всё это значит? Что это за бумажки?

Идрис не произнёс ни слова.

Я скомкала листок в руке, давая волю своим чувствам.

– Я думала, мы друзья…

– Так и есть…

– Тогда почему ты шаришь в моей голове, после того как я тебя попросила этого не делать?

– Ты не поймёшь. – В глазах Идриса читалась мольба. – Пожалуйста, не заставляй меня объяснять.

Объявить боевую готовность!

Знаете, фраза «ты не поймёшь» очень сильно напоминала «не твоё дело». Что-то насторожило меня, когда встревоженный Идрис поднялся и сделал шаг ко мне. Я попятилась.

– Что ты так боишься рассказать?

– Тебе лучше не знать, иначе…

Идрис запустил руки в свои растрёпанные волосы цвета звезды. В них засохли чернильные разводы, и некоторые пряди торчали в разные стороны. Он вытер мокрые от слёз щёки.

– Ты больше не захочешь быть моим другом.

Когда я внимательно осмотрелась, в моей голове завыла сирена. Почему-то мне казалось, что все вещи на этой поляне никак не связаны ни с Ясином, ни со мной. Один из этих пёстрых воздушных змеев, правда, напомнил мне змея, которого Хаджи-Баба хранил у нас в подвале.

Когда я была совсем маленькой, ещё до того, как у дедушки обнаружили артрит, мы всей семьёй ходили в парк. Я смотрела, как Хаджи-Баба бегал и подбрасывал воздушного змея, отматывая леску, пока он наконец не взмывал высоко в небе. Змей занимал своё место под облаками, Хаджи-Баба протягивал мне катушку с леской и говорил: «Если захочешь, чтобы он взлетел выше, просто отмотай ещё. Поняла, джанем?»

У меня защемило сердце, и я вдруг поняла, как сильно по нему скучаю. Интересно, у Идриса есть похожее воспоминание или… вся проблема заключалась как раз в этом?

Меня словно озарило.

– Не понимаю, почему я не догадалась раньше. Вот что ты на самом деле имел в виду, когда сказал, что подвёл свою семью. Теперь понятно и то, почему ты скрывал, что не чистокровный джинн. Зачем ты вообще вызвался помочь мне спасти отца? Ведь у тебя нет объективных причин это делать.

В моей голове пронеслись обрывки воспоминаний, которые постепенно выстраивались в единую картину: Идрис, развалившийся на столе в кафе; книга, которую он мне дал, зная, что я не сумею её прочесть; намеренное торможение, когда мой брат выронил кольцо и оно упало с облака; его нежелание, чтобы я говорила с Ясином про план короля Баркана; слова, что поиски кольца – пустая трата времени; «случайно» забытый магический эфир; спрятанная инструкция для создания защитного амулета; сбивающие с толку ответы на загадки и злость на мою дружбу с братом; попытки копаться в моей голове, даже когда я просила этого не делать. Вроде всё незначительное, но мы могли успеть намного раньше…

Ясин оказался прав. Дело было не только в теневых прихвостнях Азара, которые тянули время.

– Всё не так, как тебе кажется.

– Ты не хочешь спасать моего отца и других королей, – медленно отчеканила я.

Все эти листки из блокнота, весь этот беспорядок…

– Ты не хотел помочь мне отменить моё желание. Тебе нужно, чтобы оно исполнилось. Чтобы все короли оказались заточены в кольце. Ты…

– Я знал, ты меня не поймёшь, – еле слышно произнёс он.

Я ждала, когда гнев закипит во мне, чтобы высказать Идрису, как подло он поступил. Но ничего не произошло.

– Правду, – произнесла я с нажимом. – Я жду правду, Идрис!

– Тебе нужна правда? Тогда слушай. То, что один из королей – твой отец, ещё не значит, что он заслуживает спасения, – начал он. – Ты понятия не имеешь, что было, когда эти семеро сговорились и приняли новые законы, новые «правила», согласно которым каждый, в ком текла хоть капля человеческой крови, подлежал изгнанию из мира джиннов. И всё это из-за какого-то дурацкого пророчества! Моя жизнь перевернулась в одночасье. Мой мир стал местом, где мне больше не были рады. Даже сейчас в голове у меня сплошной туман из-за всех этих лет, проведённых в кольце, но я помню то гнетущее ощущение, когда мы жили словно на пороховой бочке и не знали, когда они до нас доберутся. Я человек всего лишь на четверть, я мог бы затаиться с моей роднёй-джиннами и жить как ни в чём не бывало, но это бы значило лишиться моей человеческой семьи. Время для обычных джиннов течёт иначе. Они не стареют, не дряхлеют в отличие от тех джиннов, в ком течёт и человеческая кровь. Рано или поздно это коснётся и меня, но… – Он крепко зажмурился, словно изо всех сил пытался что-то вспомнить. – Почему я должен выбирать между двумя мирами? Я не хотел пропустить ни минуты ни в одном из них. Это было… Это было несправедливо. Это несправедливо и сейчас. Я должен был что-то предпринять, чтобы это исправить.

– И ты загадал желание.

Он кивнул. Но, как и я, Идрис не знал, что у любого желания есть цена, и в конечном итоге он потерял больше, чем минуту. Он потерял целое столетие.

– Но ты не можешь знать наверняка, они все ещё могут быть живы…

– Если это так, то почему мой дар видеть сквозь время ничего не показывает? Почему их лица такие размытые в моей памяти? Почему я не могу их вспомнить? – шептал он. – Вместо того, чтобы быть со своей семьёй, я застрял здесь и должен защищать тебя.

Этими словами меня будто ударили под дых, но в то же время они расставили всё по местам. Теперь понятно, почему моё признание и признание Ясина не стало ключом к разгадке и не помогло нам выбраться из этого места.

– Это и твой кошмар тоже, – сказала я. – Ты знал об этом, но молчал. Ты хотел, чтобы время шло своим чередом, пока желание не исполнится. Ты хотел отомстить.

– Я хотел справедливости… но я и представить не мог, что всё обернётся такой катастрофой, – с дрожью в голосе произнёс Идрис.

Он изо всех сил пытался справиться с тем неприятным ощущением в горле, которое возникает перед слезами. Я знаю, потому что сама так делаю, когда мне нужно сдержать слишком сильные эмоции. Его надо было обнять, успокоить, но у меня остался ещё один вопрос.

– Ты когда-нибудь был моим другом?

– Я был твоим другом всегда! – воскликнул Идрис и вскинул руки. – Ладно, может, и не всегда, но это я убедил Ясина успокоиться после вашей перепалки. Если бы не я, он бы один отправился в Подземное царство. Я никогда не хотел, чтобы с тобой или твоим неприятным братцем что-то случилось. И уж меньше всего я хотел, чтобы мы вообще добрались до Подземного царства! Всё, чего я желал, – справедливости для своей семьи. Ну и что с того, что я хотел, чтобы желание исполнилось? Ну и поделом этим королям джиннов. Пускай застрянут в этом проклятом кольце навсегда. Они заслужили такую судьбу. На моём месте ты поступила бы точно так же.

Поступила бы? Если бы пришлось выбирать из двух миров, смогла бы я выбрать только один? Может быть, и смогла. Но до того, как я улетела в горы Каф, до того, как познакомилась с Ясином, до того, как увидела королевскую академию и захотела в ней учиться…

Даже не знаю, возможно ли выбрать что-то одно. Думаю, я хотела бы сохранить и то, и другое, но нужно чем-то пожертвовать. В этот момент я заметила, как что-то кружилось в небе прямо над нами. Это Ясин.

– Прошу, только не рассказывай ему, – умолял Идрис. – Дай мне самому всё объяснить.

Ясин заметил нас раньше, чем я успела что-либо ответить. Он резко пикировал и с грохотом врезался в живую изгородь. Я зажала уши, чтобы не слышать хруст его ломающихся костей, когда он перевоплощался обратно. Он выглядел совершенно измотанным.

– После этого мне нужно будет отсыпаться целую вечность, – бормотал Ясин, еле шевеля губами. – Всё напрасно. Я обыскал каждый уголок, но нигде нет выхода.

– На самом деле есть, – Идрис неловко откашлялся. – Но сначала я должен тебе кое-что рассказать.

Идрис бросил на меня виноватый взгляд. Я отвернулась и отошла. Не думаю, что смогу ещё раз всё это выслушать.

– В чём дело? – удивился Ясин.

Идрис переминался с ноги на ногу, ковыряя траву, а затем посмотрел на Ясина.

– Сейчас я кое-что тебе расскажу, и ты поймёшь, почему я должен продолжить это путешествие с вами.