– О чем ты, Анотей? – Бастиан всплеснул руками. – Заклятье спало, ты можешь быть свободен!

– Увы, мой господин, эти чары работают не так просто. – Анотей покачал косматой головой. В подтверждение своих слов он продемонстрировал серебряные нити, все еще опутывающие его тело. – Я дал вам достаточно времени, чтобы прочувствовать прелесть любви. Но вот беда: я так и не получил жертву за последний проведенный здесь год. Я голоден. Очень голоден. И позвольте напомнить: питаюсь я человеческими жизнями. Так что, если вы хотите быть вместе и жить долго и счастливо, можете догадаться, что делать дальше. В вашем распоряжении три дня.

– Мы не станем вести девушку тебе на закуску! – запротестовал Бастиан. – Народ Эсминара не должен расплачиваться за грехи моего отца! Мои люди заслуживают справедливого суда и должны отвечать лишь за собственные проступки. А тебе, Анотей, придется искать другой способ освободиться!

– Кажется, ты что-то попутал, король! – Анотей без страха пошел на Бастиана. – Я не занимаюсь благотворительностью! Решайся, иначе я заберу жизнь твоей возлюбленной!

– Не смей ее трогать! – Бастиан вырвался вперед, заслоняя перепуганную Эдвину. – Бери меня!

В тот же миг разгневанный демон превратил его в камень.

– Нет! – вскричала Эдвина. Слезы катились по ее щекам при виде прекрасной, неподвижной статуи любимого. – Что ты наделал, Анотей?! Что ты наделал?!

Демон равнодушно наблюдал за ее страданиями. За тем, как она бросилась обнимать каменный торс. За тем, как отчаянно она гладила пальцами серые скулы окаменевшего короля.

– Я просто устал от его дерзости и геройства, – скучающе пояснил Анотей. – Целый век вместе прожили, но так и не достигли взаимопонимания.

– Он просто хотел справедливости!

– А я хочу справедливости для себя! – огрызнулся Анотей.

Тягостное безмолвие обрушилось на тронный зал, пока Эдвина безутешно заливалась горькими слезами.

– Наверное, стоит оттащить эту статую к остальным? – издевательски проговорил демон, кувыркнувшись в воздухе. – Позови Шехара. Он тебе с этим поможет.

– За что ты так с нами?!

– Как?

Раскрасневшаяся Эдвина в истерике обернулась и закричала что было сил:

– За что ты отнял жизнь Бастиана?!

Анотей закатил глаза и громко, протяжно вздохнул:

– Расслабься уже. Я не отнимал его жизнь.

Эдвина опешила:

– Не отнимал?

– Нет. Я временно его утихомирил, чтобы не мешался. Не веришь? Прислушайся к его сердцу и поймешь, что не лгу.

Эдвина вновь посмотрела на каменную статую Бастиана, а после прижалась ухом к его груди. В тишине она отчетливо расслышала биение его сердца. Ритмичное и громкое. Бастиан действительно был жив.

– При всем желании, – продолжил демон, – я не могу забрать ни его жизнь, ни твою.

– Но почему? – Эдвина понемногу успокаивалась.

– Потому что это противоречит желанию покойного короля Торванда. А еще потому, что ваши души слишком добрые, слишком светлые, а значит, и горькие на вкус для всякого демона. Как бы я ни был голоден, вы для меня слишком невкусные. Несъедобные. Мне нужны такие, какие приходили сюда раньше, до тебя. Алчные, испорченные, влюбленные в себя и ни в кого больше.

– Я… я не хочу становиться палачом, – надтреснутым голосом проговорила Эдвина.

– Даже ради спасения Бастиана? – Демон сверлил ее крохотными черными глазками, но девушка растерянно молчала.

Взглянув в окно, Эдвина поняла, что тучи над Эсминаром так и не рассеялись.

– Так или иначе, дорогуша, жертва мне все равно нужна, иначе я не смогу покинуть мир людей. Приведи мне человека с гнилой душой и с ледяным сердцем, чтобы я полакомился его жизнью напоследок. И тогда я верну тебе любимого. А нет – тогда по твоей вине Бастиан останется камнем навечно!

Эдвина рухнула наземь от тяжести собственных мрачных мыслей. Предложение Анотея казалось ей очередной смертельной ловушкой. Если она обречет человека, пусть и с гнилой душой, на погибель, останется ли при этом ее собственная душа столь же чистой? Нет. Она точно так же станет запятнана грехом, и тогда ничто не помешает голодному Анотею забрать и ее жизнь тоже.

* * *

О случившемся с королем Эсминара Шехар узнал той же ночью, ведь Эдвина отчаянно просила у него совета.

– Мудрецы прошлого говорили: «Карта судьбы отражает отпечатки наших поступков», – холодная интонация советника, как всегда, была совсем лишена эмоций.

Однако его вековые знания и опыт колдуна никуда не исчезли. Эдвине порой казалось, что она общается с книгой, которая внезапно обрела человеческий облик. Между тем Шехар взглянул на нее спокойными помутневшими глазами и заключил:

– Судьба светла у тех, кто светит другим. И темна у всякого, кто накрывает других тьмой. Решайте с умом, госпожа. Я же поддержу любое ваше решение.

Озвученные Шехаром мысли были близки Эдвине. Хотя большую часть жизни судьба не была к ней благосклонна, в глубине души она всегда верила в справедливость. Невзирая на чужие издевки, она искренне заботилась о чистоте своей души лишь потому, что не видела себя в роли злодейки. Ей не хотелось мстить или наказывать. Она была честна со своей совестью, и для самоуважения этого хватало.

В конечном счете именно путь доброты привел ее сначала к Бастиану, а затем и покорил его сердце. Благодаря чистоте своей души Эдвина познала истинную любовь. Что это, если не высшая награда? А теперь демон желал, чтобы она предала себя, свою совесть и очернила свою душу. В решающий момент он предлагал перечеркнуть свои идеалы, обернуться хищником, выискать жертву и привести ее прямо в его голодную пасть. Иными словами, Анотей вынуждал ее совершить грех. Вот только сам Бастиан был против этого. И Эдвина тоже должна быть против – не только ради себя, но и ради любимого.

За столь короткое время она хорошо уяснила правила игры. И теперь, какие бы варианты Эдвина ни прокручивала в голове, Анотей каждый раз оставался в выигрыше, а они с Бастианом – в проигрыше.

На третьи сутки девушка больше не могла плакать. Слезы кончились. На смену им пришло холодное безразличие и покорность судьбе. Уж если судьба всегда являет человеку то, чего он заслуживает, значит, сегодня решится все.

– Госпожа. – Шехар вошел в тронный зал и низко поклонился Эдвине. – Ваши родственники пожаловали ко двору. Просят аудиенции. Я сообщил, что король не сможет их принять. Однако они настаивают на встрече с вами.

– Впусти их, – спокойно произнесла Эдвина.

Как только Шехар ушел, она набросила на статую Бастиана бархатное полотно, чтобы скрыть его от чужих любопытных глаз и тем самым избежать вопросов.

– Эдвина, ты теперь регент! – зашипел демон, кружась поблизости мраморного постамента. – Надень корону, а?

– Я не дотронусь до этой проклятой штуки! – сквозь зубы процедила Эдвина.

Поднявшись по позолоченным ступеням, она впервые села на королевский трон. Ощущения были странные. Эдвина чувствовала себя неуместно, поскольку без участия Бастиана это регентство было скорее наказанием. Лишь любовь к Эсминару заставляла ее не отказываться от этой роли.

– Раз не хочешь сама, тогда я вмешаюсь. – Анотей стремительно подлетел к Эдвине и быстро наколдовал на ее голове диадему. – Вот так уже солиднее! – довольно протянул он, и, немного подумав, добавил к диадеме расшитую вуаль, скрывающую прекрасное лицо девушки.

– Зачем ты все это делаешь? – Эдвина смерила его взглядом, полным безразличия.

– Забавы ради! Или ты думаешь, что за этот век у меня было много развлечений?!

– Если мои родные увидят тебя, представление будет недолгим. Потому что они в страхе убегут прочь.

– Не увидят и не услышат, – отмахнулся демон. Он приземлился на спинке трона, скрестил ноги и в предвкушении уставился на пока еще закрытые двери.

Из коридора уже доносились шаги.

Вскоре в зал вошли одетые с иголочки Мейфорды. И, конечно, больше всех шикарностью выделялся наряд Мирабель. Ее новое платье сверкало россыпью бриллиантов и искрилось, будто осыпанное инеем. Расшитое вручную, оно представляло собой величайшее достижение швейного искусства. Трудно даже представить, сколь много мастеров корпели над этим нарядом.

Многие девушки не могли и мечтать о том, чтобы хотя бы раз в жизни примерить нечто подобное. Однако выражение лица Мирабель отражало вовсе не счастье. Когда она вошла в тронный зал, ее лицо исказилось при виде Эдвины. Мирабель поняла, что на троне сидит ее младшая сестра, и теперь ее худшие опасения подтвердились.

А вот мистера и миссис Мейфорд, похоже, куда больше волновали горы золота, занявшие собой добрую половину зала. Просеменив в центр зала к мраморному постаменту, они то и дело метали жадные взгляды в сторону драгоценностей и все пытались оценить масштабы королевской казны.

Любезничать с этими людьми Эдвина не собиралась. А потому после их наигранного поклона сразу спросила:

– С чем пожаловали?

– Эдвина, доченька, – ласково произнесла миссис Мейфорд, и от неожиданности Мирабель уронила челюсть. – Я так рада тебя видеть!

– Что ты несешь? – тихо возмутилась Мирабель, но тут же получила толчок в бок. Ойкнув, девушка прикусила язык.

– Значит, ты теперь наша новая королева? – Миссис Мейфорд растянула губы в своей самой подхалимской улыбке.

Ничего не ответив, Эдвина продолжила с безразличием смотреть на тех, кто так и не стал ей настоящей семьей. Ей даже не было интересно, как низко они готовы пасть ради ее расположения, рассчитывать на которое они в любом случае не могли.

Следом в фальшивой улыбке расплылся и отец.

– Мы очень гордимся тобой! – сказал он. – Мы всегда знали, какой у тебя на самом деле потенциал!

– И, видимо, поэтому вы наказывали меня за малейшую провинность? – тускло спросила Эдвина. – Заставляли ночевать в темном погребе на сырой земле в компании крыс и кормили объедками со стола. Не разрешали выходить на прогулки в сад, чтобы я ненароком не попортила цветы. Нагружали работой по дому вдвое больше, чем слуг, которых у вас всегда было предостаточно. Хм, любопытная тактика, чтобы дать своему ребенку достойное воспитание.

– Но ведь сработало же! – Мистер Мейфорд как будто и впрямь верил в то, что говорил. – Трон твой, хотя в действительности это заслуга меня и твоей матери! Следует это признать, ты ведь выросла порядочной девочкой, верно?

– Чего вы хотите? – прямо спросила Эдвина, хоть ответ и был заранее известен.

– Видишь ли, доченька… – Мистер Мейфорд снял с головы котелок и нервно затеребил его пальцами. – Столичный совет прекратил финансирование нашего особняка, и нам больше не на что его содержать…

– Мы едва сводим концы с концами! – вторила его женушка.

– А как же вознаграждение, что вам уплатили за меня? – Эдвина приподняла бровь. – Там была весьма внушительная сумма.

– На эти деньги мы заказали наряды, чтобы предстать перед королем в достойном виде, – пролепетала миссис Мейфорд и шире раскрыла глаза для пущей убедительности.

– Вот именно! – прошипела Мирабель, злобно косясь на мать. – Перед королем!

Удостоившись еще одного толчка в ребра, она надулась и демонстративно сложила руки на груди.

Эдвина грустно усмехнулась. Если бы они только признали свои ошибки, если бы попросили прощения… Но нет. Ничего не изменилось. Никто из них так ничего и не понял.

– Я не дам вам денег, – огорошила она своим решением. – Можете уходить.

– Эдвина, опомнись! – взмолилась миссис Мейфорд и упала на колени. – Мы твоя семья! И у нас закончились деньги! Мы не можем продать дом, в котором провели всю жизнь. Или ты хочешь, чтобы мы ушли работать в шахты за копейки?!

– Эдвина, деточка, ладно я, но ведь ты обрекаешь на страдания собственную мать! – взвыл мистер Мейфорд и тоже свалился на четвереньки. – Мы уже немолоды, чтобы идти работать! Мы старые больные люди, и, что бы ты ни говорила, мы тебя не прогнали на улицу, а как-никак вырастили! Прояви хотя бы каплю благодарности! – Он махнул рукой на золото. – Здесь столько денег! Дай нам хотя бы немного, и мы уйдем!

Эдвина уже собиралась пресечь эту наглость, однако первой не выдержала Мирабель.

– Да что за бред здесь происходит?! – выкрикнула она во весь голос. – Ясно же: Эдвина захватила власть силой! Потому что король никогда бы не позарился на такую убогую дурнушку, на лице которой столько шрамов!

– Откуда же эти шрамы взялись, сестрица? – Эдвина вжалась пальцами в подлокотники кресла.

– Все и так знают откуда! Ты потащила меня к волкам! – привычно упрекнула сестра, однако впервые на лицах мистера и миссис Мейфорд проскользнуло сомнение. Они вопросительно посмотрели на Мирабель.

– Скажи им правду, Мирабель, – потребовала Эдвина, давая сестре еще один шанс искупить былые проступки.

– Какую еще правду?! Это и есть правда! – заорала та, срывая голос. – Ты заставила меня пойти в лес, за что и поплатилась!

– Довольно, – холодно произнесла Эдвина, после чего кивнула гвардейцам, дежурившим в дверях.

Они тут же подошли к Мейфордам, чтобы сопроводить их прочь. И если мистер и миссис Мейфорд успели осознать свое поражение и покорно поплелись на выход, то Мирабель сдаваться не собиралась. Оттолкнув от себя гвардейца, она вырвалась вперед и завопила:

– Ты украла у меня жениха! Жалкая, убогая дрянь! Ненавижу тебя!

Гвардейцы подхватили разгневанную девушку под руки, однако Эдвина решила иначе.

– Отпустите ее, – велела она. – Пусть выговорится.

– Слушаемся, ваше величество. – Гвардейцы тотчас отступили.

Мирабель убедилась, что родители покинули зал. Для нее это означало то, что свой шанс на вознаграждение они упустили. Но она так легко не отступится!

– Ты все еще можешь уйти, – напомнила Эдвина.

Однако Мирабель совсем разошлась.

– Кому вы служите, олухи? – с насмешкой спросила та у гвардейцев. – Ваша королева – фальшивка! На ее месте должна быть я! Эдвина же совсем ничего не умеет! Ни танцевать, ни музицировать, ни петь, ни рисовать! Да и вообще… она же самая настоящая страхолюдина!

– Думаю, самое время ее удивить, – оживился Анотей. По щелчку его пальцев вуаль, скрывавшая лицо Эдвины, рассеялась в воздухе.

– Т-ты… – Увидев лицо сестры, Мирабель опешила. Понимая, что Эдвина теперь столь же прекрасна внешне, она никак не могла подобрать нужных слов. – Н-но как это возможно? Где твои шрамы? – Повернувшись к гвардейцам, Мирабель призвала: – Вы должны схватить ее немедленно! Это же черная магия! Если вы верны своему королю Бастиану, дайте мне с ним встретиться! Уж я-то ему глаза быстро открою!

Гвардейцы стояли не шелохнувшись. Потому что каждый из них знал, какой Эдвина была на самом деле. Они верили, что уж если за столь короткий срок она возродила дворец, то вернет и былое величие Эсминару. Дело было вовсе не во внешности и не в черной магии, как утверждала истеричная особа. В отличие от сестры, Эдвина была искренней и доброй, и за эту доброту ее полюбил сначала король, а потом и все остальные обитатели дворца.

– Вы все дураки! – взвизгнула Мирабель. – Королевой должна быть я!!!

Сорвавшись с места, Мирабель со всех ног бросилась к постаменту с настоящей, но прóклятой короной. Схватив ее тонкими пальцами, она водрузила корону себе на голову и громко расхохоталась. За своим безумным смехом она не расслышала, с каким ликованием оценил ее поступок демон Анотей.

– Наконец-то я дождался трапезы! – весело вскричал он и всего за одно мгновение оказался прямо перед Мирабель.

Улыбка девушки погасла, как только он схватил ее за грудки. Глаза Мирабель распахнулись от непонимания, а после ее тело захлестнул леденящий душу страх.

– Что происходит?! – сорвалось с ее побледневших губ, пока демон крепче впивался в нее когтями и большими глотками выпивал ее непрожитые годы. Ей едва удалось лишь слегка повернуть голову в сторону младшей сестры. – Эдвина… – Силы покидали ее, и она перешла на шепот. – Эдвина, помоги…

Страшное воспоминание настигло Эдвину. Когда-то из уст Мирабель она слышала ту же самую просьбу. Когда-то она уже помогла ей ценой своего здоровья, и из этого не вышло ничего хорошего. А теперь Эдвине было гораздо важнее помочь Бастиану.

Да, наблюдать за этой жуткой сценой ей было непросто. Но правда заключалась в том, что никто на этот шаг Мирабель не толкал, никто обманом не заставлял надевать прóклятую корону. Мирабель сама выбрала свою судьбу. Она всегда стремилась к власти, и это желание сыграло с ней злую шутку. Заявившись во дворец с надеждой поцеловать короля, она подарила свой последний поцелуй призванному из ада демону. И на ее беду этот поцелуй оказался смертельным.

Как только Анотей выпустил ее из своих рук, окаменевшая фигура Мирабель тотчас осыпалась прахом. Тяжелая корона с громким звоном упала на пол и прокатилась к ногам ожившего Бастиана. Сбежав по ступеням трона, Эдвина бросилась в объятия любимого.

– Что ж, сделка состоялась, – высокопарно провозгласил Анотей, по-шутовски кланяясь не замечающей его парочке. Серебряные нити ослабили хватку, а после и вовсе растаяли. – Рад был услужить. Надеюсь, никогда не свидимся!

Он исчез не прощаясь. И сразу тяжелые серые тучи, что столетие сгущались над Эсминаром, рассеялись. Согревающие лучи солнца вновь озарили и леса, и холмы, и горы. Воды рек и озер заискрились в его золотых лучах, а на полянах начали распускаться первые цветы, словно только того и ждали. Эсминар пробуждался от вековой спячки.

– Эдвина, ты вернула нам солнце! – Возлюбленные вместе подошли к большому окну, мир за которым вновь засиял прежними красками. – Смотри, у тебя получилось!

– У нас получилось, – счастливо улыбаясь, поправила его Эдвина. – Без тебя у меня бы ничего не вышло.

– Как и у меня. – Бастиан притянул ее за талию и поцеловал.

Они вместе уничтожили гримуар и вернули былое величие Эсминару. Вместе и правили: долго, мудро и справедливо, оставаясь преданными друг другу возлюбленными до самого конца.