В качестве выкупа Шехар заплатил Мейфордам тысячу золотых монет. Этой суммы им бы хватило, чтобы приобрести еще более роскошную резиденцию и безбедно существовать в ней до конца жизни. Но даже если бы этой награды не было, Мейфордам все равно пришлось бы отпустить Эдвину. Поскольку иное их решение означало бы неповиновение королю и сулило большие неприятности.

– Милорд, позвольте, мы соберем дочь в дорогу, – раскланивался мистер Мейфорд, едва поспевая за советником, пока тот размашистыми шагами двигался по коридору на выход; за ним покорно следовали миссис Мейфорд и растерянная Эдвина. – Упакуем кое-какие драгоценности, наряды…

– Это излишне, – возразил Шехар. – Милостью короля ей будет предоставлен самый лучший гардероб. Можете быть абсолютно спокойны за ее благополучие.

Эдвина вспыхнула, не в силах объяснить самой себе происходящее. Вызволить ее обещал дракон. Неужели он как-то связан с королем? Сумасшедшая догадка поразила сознание Эдвины, но она тотчас отмела ее. Все случившееся казалось безумным сном, лишенным всякой логики. Что, если ее увезут во дворец ради чего-то страшного, где она пропадет, как остальные девушки? Но ведь то были красавицы… Так зачем королю она? Какую цель он на самом деле преследует?

Вместе с советником они вышли на улицу и по гравийной насыпи зашагали к помпезной лакированной карете, на дверцах которой сверкал позолоченный герб королевской династии.

Когда ее схватила за запястье мать и силой потянула на себя, Эдвина вздрогнула.

– Надеюсь, ты не забудешь, кто породил тебя на свет! – едва слышно прошипела мать в самое ухо.

– К сожалению, нет, – холодно ответила Эдвина, вырываясь из ее рук и продолжая следовать к карете.

Матери только и осталось, что стоять в стороне и возмущенно глотать ртом воздух.

Эдвина не могла знать, что ждет ее впереди, но вряд ли это могло быть хуже того, что она пережила здесь. Даже нападение дикого волка казалось не таким страшным в сравнении с долгими годами, проведенными в отчем доме. Эдвина покидала поместье с легким сердцем, потому как не было у нее здесь ничего родного: ни людей, ни вещей, ни угла, ни даже дорогих сердцу воспоминаний.

В очередной раз всех изумив, Шехар галантно подал руку Эдвине, прежде чем она вошла в карету. За счет роскошной отделки и новеньких бархатных сидений внутри было необычайно уютно. Шехар вошел следом, после чего сопровождающий их гвардеец закрыл дверцу, уселся рядом с кучером, и экипаж отправился в путь.

– Прошу вас, не волнуйтесь, миледи, – произнес Шехар, видя в глазах девушки тревогу. – Ни я, ни тем более король не намерены причинить вам вред.

– Благодарю, – кротко улыбнулась Эдвина, не ожидавшая от вечно угрюмого советника подобного внимания.

Глядя в окно на отдаляющийся фамильный особняк, она всерьез поверила в то, что оставляет темное прошлое позади. Дворец, возвышающийся над городом, виделся крепостью, способной защитить ее от любых невзгод. Вот только… будет ли у нее теперь достаточно свободы, чтобы видеться с драконом? О том, что король собирается сделать ее своей невестой, она и помыслить не могла, уж слишком это была невероятная теория. Скорее она могла стать ему очередной служанкой.

Карета мягко покачивалась, пока лошади катили ее по булыжным мостовым. Из-за мерного стука копыт уставшую после тяжелой ночи Эдвину клонило в сон. За окном проносились украшенные резьбой и цветными стеклами магазинчики и жилые дома. Они мелькали, словно ожившие страницы сказочной книги, которую Эдвина горячо любила, несмотря на грустный сюжет.

Как только последнее строение исчезло из виду, узкие улочки уступили место просторной дороге, уводящей наверх. Лошади медленно набирали ход, неся карету прямо к дворцу. Чем выше они поднимались, тем более впечатляющими выглядели обширные земли Эсминара. Столица, расстилающаяся на холмах, отсюда казалась совсем крохотной и поглощенной высокими деревьями.

Подняв взгляд к сумрачному небу, Эдвина с горечью вспомнила о проклятии. Мирабель должна была его снять, но что будет теперь? Возможно, стоит попытаться убедить короля взглянуть на ее прекрасную сестру? Хотя что за сомнения? Конечно, едва встретившись с королем, она будет обязана сразу же рассказать о Мирабель! Они должны встретиться и влюбиться! Иначе не видать Эсминару солнца.

Подъем становился все круче, и лошади замедлили ход. Дорога петляла, изобилуя крутыми поворотами. Вскоре карета добралась к высоким воротам дворца, по обе стороны от которых стояли вооруженные каменные исполины. Точно такие же големы, какие встречались на границах Эсминара и которых Эдвина прежде не видела.

Эти стражи были вдвое крупнее людей. Они казались грубо отесанными, без явных деталей в облике. Но вместе с тем выглядели грозно, устрашающе и как будто сочились опасной энергией, предупреждающей чужаков не соваться во владения короля.

Перед приближающимся к дворцу экипажем големы безропотно расступились. Ворота распахнулись, и карета поехала дальше, по парковой зоне прямо к главному входу. Рассматривая окружение, Эдвина ловила себя на мысли, что представляла все иначе.

В своем воображении она видела королевские сады выхоленными, с аккуратно выстриженными кустами и деревьями, без единого опавшего листочка на идеально ухоженном газоне. Этот же парк во многом проигрывал саду, высаженному в их поместье специально для Мирабель. Он был заброшенный и запустелый, поросший бурьяном, как будто за ним сотню лет никто не ухаживал. Даже почерневший от лишайника фонтан больше не работал.

Сам дворец оказался в столь же плачевном состоянии. Некогда величественный и прекрасный, теперь же пестрил облупившейся краской, осыпавшейся черепицей и выбитыми окнами.

– Почему здесь так… – начала Эдвина, но осеклась. Все определения в ее голове казались недостаточно почтительными.

– Безжизненно? – отозвался Шехар, подводя девушку к высоким дверям. И как только Эдвина кивнула, ответил: – Потому что за целый век мы так и не сумели найти подходящую хозяйку.

– Как это возможно? К вам ведь направляли так много невест. Неужели ни одна из них не оказалась достаточно хороша для нашего короля? – И подумала про себя: «Неужели он так капризен?»

– Эту историю вам должен поведать сам Бастиан, – мягко сказал Шехар, шагая по ступеням к массивным дверям, позолота на которых потрескалась. – Я лишь надеюсь, что после того, как правда откроется, вы не испугаетесь и не сбежите.