Иннокентий Горбунов, бывший клиент и нынешний юрист «Бюро сновидений», сидел на белой кухне за столом, положив на колени свой кожаный портфель, и выразительно молчал. Нестор, Аврора и Дэн его не торопили.

– Дорогой, многоуважаемый профессор, я очень ценю то, что вы для меня сделали, и тот невероятный вклад в изучение подсознания человека, который совершается в этих стенах, – начал адвокат как-то уж слишком издалека. – Но поймите и то, что я не всесилен. Я хороший адвокат, лучший в своем роде. И говорю это не потому, что хочу поднять ценник. Так о моей работе отзываются самые разные клиенты. Меня посвящают в весьма сложные дела, за которые не берутся другие. И я признаю, что самолично взялся опекать вашу, хм, с позволения сказать, весьма необычную контору. И все же даже мне не по силам придумать такие контраргументы, которые объяснили бы отключение электричества у целого района города в результате ваших экспериментов.

– Я понимаю, – неловко кашлянул в кулак Нестор. – Этого больше не повторится.

– Очень надеюсь. Сила моего влияния, харизмы и обаяния, наконец, мои связи – ресурсы истощаемые, отнюдь не бесконечные. А местные волки ЖКХ уже точат на вас зубы.

– И все-таки? – протянула Аврора, зная, что у Горбунова всегда есть козырь в рукаве.

– И все-таки, – кисло улыбнулся юрист. – Мне удалось доказать, что была авария на электростанции.

– Как? – полюбопытствовал Дэн.

– Ну, она действительно была по вашей вине. Правда, последнее им знать необязательно.

Горбунов и Нестор одновременно поднялись, пожали друг другу руку.

– Надеюсь, – полушепотом добавил адвокат, косясь на дверь, – ваша новая клиентка так же нуждается в помощи, как когда-то нуждался я.

– Не сомневайтесь.

– Я не могу спрашивать…

– А я покуда могу удовлетворить ваше любопытство тем, что это случай невероятно редкий.

– И, похоже, опасный, – оценил взглядом помятые и оцарапанные лица команды «Бюро сновидений» Горбунов. – Что ж, желаю скорейшего завершения дела. Не провожайте!

Он уже подошел к лестнице, как вдруг решил спросить:

– Профессор, а вы не думали переехать в место, ну, более отдаленное? За город, например. Оно несколько лучше подошло бы для ваших экспериментов…

– Мы твердим ему об этом каждый день, – ответила за Нестора Аврора. – Но этот упрямец слишком привязан к нашему фамильному дому.

– Понимаю. Память – наше все. – Горбунов поклонился и вышел.

Команда «Бюро сновидений» какое-то время сидела молча, глядя на недопитый чай в чашках.

– Итак, наш таинственный демон исчез, – сказала Аврора. – Где будем его искать?

– Он не исчез. – Профессор поднял вверх палец. – Он вернулся в свой мир.

– И с чего ты это взял?

– Элементарная логика. Его нет в нашем мире, значит, он в своем.

– Не хочется нарушать ваш извечный оптимизм, профессор, – скривился Дэн. – Но тот факт, что мы его не нашли в доме, еще не означает, что он вернулся. Когда вырубился свет, мы метались как сумасшедшие. Светили везде фонариками и свечками. Ему ничего не стоило спрятаться в темноте.

– Послушайте. – Профессор чуть свысока посмотрел на домочадцев. – Я понимаю, о чем говорю. Ловушка перестала работать, как только вырубило пробки, а следом – материализатор. Нашего призрака сонного паралича автоматически выбросило обратно.

Дэн поднялся.

– Да, но я видел, как он вылезал из ловушки. И у него почти получилось!

– Почти. Ключевое слово. Он не вылез, иначе мы бы нашли на полу его останки.

– Или он вылез, – вмешалась Аврора. – И поэтому мы ничего не нашли.

Профессор Нестор обхватил руками колено и качнулся вперед, отчего его пенсне чуть не выпрыгнуло из орбиты, а пучок на макушке смешно шмякнулся о лоб и вернулся обратно.

– Ты беспечен, Неся, и слишком рассеян для ученого, – пожурила его Аврора. – Прости, что говорю тебе это прямо в лицо. Но за тобой нужен глаз да глаз. Где девушка?

Профессор встал и с обиженным видом пошел мыть чашки.

– Где Дарья, ты, ловец снов? – с угрозой повторила сестра.

– Я отправил ее спать.

– Спать? Ты в своем уме?

Нестор отставил чашку, не домыв.

– Послушайте, ну все ведь просто. Если она снова встретит своего мучителя, значит, эксперимент провалился и нам нужно его повторить. А если проспит спокойно всю ночь, стало быть, мы здорово его напугали.

– То есть вариант, что он бродит где-то рядом, ты вообще не рассматриваешь?

– Это абсурд.

– Ты сам абсурд и недоразумение. – Аврора резко поднялась. – Идем к ней. Где она легла? В гостиной?

– Я не понимаю, что тебя так беспокоит! – последовал за ней профессор.

– Иногда мне кажется, что у тебя куриные мозги, а не великие.

– Что?

– Неужели ты не понимаешь? Если она до сих пор спокойно спит – демон не испугался. Просто он затаился по другую сторону. В нашем мире.

Они спустились вниз и долго стояли над софой, глядя, как мирно посапывает Дарья, укрытая пледом.

– Разбудим ее? – прошептал Дэн.

– Нет, она и так не спала много ночей, – сказал профессор. – Пусть восстановится. Подождем.

Он повернулся к сестре и чуть обиженно шепнул:

– Как видишь, я оставил здесь Гермеса на всякий случай. Если что, он подал бы сигнал тревоги.

– Эй, Гермес! – Дэн тихонько пнул двухколесного ногой. Самокат издал странный фырчащий звук. – Гермес!

Парень пнул друга посильнее.

– А? Что? Где пираты?! – продрал глаз на руле самокат. – А, это вы… Ну вот зачем? Только начал видеть родные просторы.

– Я тебя просил следить за девушкой, – зашипел на него профессор.

– Слишком скучно, – ответил Гермес.

– Ну, вот что. – Аврора уперла руки в бока. – Несите матрасы, подушки и одеяла. Мы ляжем здесь же. Если это чудище явится, дадим ему отпор вместе.

– Я схожу за Рудианосом! – оживился Дэн.

– Лишним не будет, Младший, – кивнула Аврора и сощурилась. – А ты точно умеешь им пользоваться?

– Ага! – Дэн уже сбегал по лестнице вниз.

Угли в камине приятно похрустывали. За окном выла метель. Все располагало к долгому зимнему сну. Но команде «Бюро сновидений» что-то не спалось.

– Вы не заметили ничего странного, пока бродили по дому? – спросила Аврора.

– Нет, – ответил профессор. – А что?

– Когда я доставала подушки из шкафа, мне показалось, что за стенкой кто-то скребется.

– И кому же так хотелось поскрестись? – ухмыльнулся Нестор.

– Догадайся, болван.

– Я тоже кое-что слышал, – таинственно начал Дэн. – Какой-то тихий плеск…

– Серьезно?

– Ага. Оказалось, кто-то смыл воду в унитазе.

– Очень смешно, – хмыкнула Аврора. – Когда, наивные мои, эта рогатая горилла вас задушит, я не буду оплакивать ваши трупы. Оплачу крематорий, продам этот старый дом и поеду в отпуск.

– Тихо! – шепнул Нестор. – Вот сейчас и правда что-то было.

– Что это?

– Чьи-то шаги.

– Боже мой, и правда шаги.

– Ага…

– Что ты ухмыляешься, Младший?

– Я не помню, чтобы демон ходил на четырех лапах. Это Люся.

– Проклятое животное!

– Она не виновата.

– Какого рожна она вообще там шатается?

Словно заслышав, что о ней говорят, капибара спустилась вниз по лестнице. Подошла к каждому, внимательно обнюхала, а потом легла у ног профессора.

Через некоторое время захрапел самый бдительный сторож – Гермес. О том, что самокат еще и храпеть может, в «Бюро сновидений» знали уже давно. Хотя никто толком не понимал, чем именно он храпит. У Гермеса вообще было удивительно много вредных привычек для самоката.

Ровно и медленно задышала Аврора. Профессор, который так и остался сидеть в кресле, уронил голову на грудь.

Веки Дэна медленно тяжелели. Со всеми этими путешествиями по сновидениям он совсем нарушил режим…

Похрустывали угли. Выл ветер. Качнулась занавеска. А может, это просто Люся перешла с места на место? Скрипнул паркет. Дэн приоткрыл глаза.

В тусклом свете камина стояла темная фигура, отбрасывающая причудливую, рогатую тень на потолок.

Фигура склонилась над Дарьей, протянула руку.

– Не смей! – Дэн выскочил из-под одеяла. И метнул быстрый взгляд в сторону ножа, который лежал на крышке клавесина.

«Взлетай!» – мысленно приказал он, слыша, как шевелятся и просыпаются домочадцы.

– Полундра! – заорал Гермес. – Кругом враги!

«Пронзи демона!» – приказал Дэн, и нож со свистом рассек воздух.

Рудианос летел быстро – взгляд едва успевал уследить за ним, по краткому отблеску на лезвии.

Случайно ли или намеренно, темный гость нагнулся – клинок проскользнул ровно между рогами.

«Развернись и…» – Дэн не успел сформулировать команду. На секунду демон обернулся, и парень увидел его взгляд. Не горящие золотом огни – грустные человеческие глаза.

Что-то давило на барабанные перепонки. Что это? Дашин крик?

Дэн почувствовал, как кто-то сгребает его в медвежьи объятия. Профессор? Но почему он пытается его остановить? Его, а не врага?

Парень услышал, как со звоном упал нож, и до него наконец дошел смысл слов, которые кричала Дарья.

– Не надо! Это друг! Он мой друг!

Рогатый дернулся и побежал к лестнице. Дэн с трудом и только наполовину вылез из лап профессора, чтобы его разглядеть.

То, что он увидел, не шло ни в какое сравнение. Ни с кем и ни с чем.

Одно Дэн знал точно – перед ним не демон, но и не человек.

Ночной гость кинул на него быстрый взгляд и кинулся к ступенькам. Но добежать не успел. Под ногами у него оказалась капибара Люся.

Беглец споткнулся о животное и покатился вниз, отчаянно цепляясь за перила.

Аврора, профессор, Дарья и Дэн, сморщившись, слушали, как падает тело, встречаясь с новыми и новыми ступенями.

Капибара с невинным видом отошла в сторону, освобождая проход.

– Я начинаю думать, что она не просто большой грызун, – сказал профессор и первым побежал вниз.

Теперь, когда странный гость лежал без сознания на полу, его можно было в подробностях рассмотреть.

В первую очередь обращала на себя внимание его голова. Да что там! Все остальное меркло перед этой головой.

Она не была рогатой, нет. Просто она имела форму и цвет лунного серпа, загнутого концами кверху. На этой причудливой пироге располагались глаза, нос и губы. Посередке полумесяц крепился к тонкой шее, с которой начиналась человеческое тело.

Вполне обычные руки, ноги и туловище, разве что худые, как у шестнадцатилетнего юноши. Странно, но гость был одет.

– Это же мой любимый салатовый лонгслив! – неожиданно понял Дэн. – Что? И мои джинсы! И кеды?

– Я заперла его в твоем шкафу, – отозвалась Дарья. – А чего ты хотел?

– Я? Ты? В моем шкафу? Зачем?

– Потому что вы набросились на него. А ты – хотел угробить! – Она косо глянула на него. – Кстати, не знала, что ты носишь такие отстойные шмотки.

– Это… Это мой любимый свитер…

Дарья поморщилась, села на корточки и погладила гостя по щеке. Хотя Дэн, например, не был уверен, что это именно щека, ведь она тянулась до самого кончика рога.

– Эй, Господин Серп, ты как? – спросила девушка.

– Господин… Кто? – не понял Дэн.

Гость медленно раскрыл глаза. Сначала в них была лишь сонная безмятежность, затем засквозил ужас.

– Это он?! – тенором заголосил Господин Серп. – Он? Великий Дэн?! Он убьет меня?!

Аврора, Нестор и студент растерянно переглянулись.

– Я же говорил, командир, – подал голос Гермес с верхней ступени, – что ты набираешь популярность в срединном мире.

Но Господин Серп, похоже, не на шутку испугался, он отползал назад, а Дарья пыталась его обнять.

– Ну, успокой же его! – крикнула студентка Дэну.

– Я… Я тебя не трону, правда! – пообещал парень. – И я… Никакой я не великий. Просто Дэн! Называй меня так.

Господин Серп удивленно заморгал.

– Вы целы, сударь? – осведомился профессор, протягивая гостю руку.

Серп, как бы не зная, что делать, посмотрел на Дарью.

– Можно. Он тебя не укусит.

Гость взялся за руку и поднялся.

Какое-то время он с любопытством разглядывал их, а они его.

– Полагаю, самое время побеседовать на кухне, – заметила Аврора. – Кем бы ты ни был, таинственный гость, ты выглядишь голодным и усталым. Он пьет чай или кофе?

– Молоко, – ответила Даша. – И печенье. Это все, что он ест. В принципе.

Профессор прокашлялся.

– Кажется, сударыня, вам придется многое нам объяснить. Прежде всего – откуда вы так много о нем знаете.

Даша обвела всех загадочным взглядом. Кивнула.

– Конечно, – тихо ответила она. – Я действительно его знаю. С самого детства.

Ужин проходил в странной компании. Дэн должен был признать, что в его жизни появляется все больше поводов для сумасшествия.

За столом собрались: специалист по сновидениям, его пожилая сестра-актриса, студентка, эпизодически страдающая обсессивно-компульсивным расстройством и недавно излеченная от сонного паралича, человек (или какое-то иное существо) с башкой-полумесяцем и, наконец, Великий Дэн – гроза теней и проводник в мир снов. И это если не считать капибару, грызущую капустную кочерыжку, и говорящий самокат.

Переживая тревожные события минувшей ночи, все отпивались горячим чаем, кроме самоката, Люси и Господина Серпа, предпочитающего подогретое молоко.

Ночной гость первым начал рассказывать свою историю.

– Я помню, как родился в срединном мире. Но он никогда не был мне родным. Меня тянуло сюда, во внешний.

– Как и всех Скользящих! – ехидно заметил Гермес.

Господин Серп пожал плечами.

– Я и мне подобные никак себя не называют и не определяют. Нам все время кажется, что мы существуем не полностью, пока не попадем в мир, где живут наши создатели.

– Создатели? – переспросил Нестор. – Интересно… Так вы утверждаете, что были рождены, но как?

Серп грустно улыбнулся.

– Меня соткал разум маленькой девочки, которой было очень одиноко. Ее боль и печаль были так сильны, что срединный мир отозвался и слепил мой образ из Тихо-снега.

– Я помню, когда это случилось, – тихо сказала Дарья. – Родители задержались на ночной смене. Я лежала с отитом, и у меня жутко болело ухо. В окне светил месяц. И тогда я представила, что он спускается по приставной лестнице, заходит в комнату, играет с моими игрушками, говорит со мной…

– Воображаемый друг, – перебил потрясенный Дэн. – Господин Серп – ее воображаемый друг. Почти у каждого ребенка он есть.

Профессор и Аврора посмотрели на него.

– Да ладно! – смутился парень. – У меня была Девушка Солнца, она приходила со мной играть после дневного сна.

– А я с Господином Серпом делилась молоком и печеньем, – кивнула Дарья. – Все поровну.

Гость отсалютовал ей кружкой.

– Может, и у меня было что-то подобное, не помню, – призналась Аврора. – Большую часть времени мы придумывали игры с братцем. Что касается твоего случая, Дашенька, то мне непонятны две вещи: почему ты не признала его сразу? И почему он приходил душить тебя во сне?

Серп и девушка переглянулись.

– Сказать по правде, – робко ответил Серп. – Я даже не помню, как это делал.

Похоже, они не знали ответа. Профессор, который обычно хорошо распутывал такие сложные дела и объяснял, на этот раз сидел молча и потирал хмурый лоб.

– Я знаю, почему так случилось, – произнес в напряженной тишине Дэн.

Все поглядели на него.

– Ты его забыла.

Даша замерла.

– Честно сказать, я тоже не сразу вспомнил свою Девушку Солнца. Наверное, это нормально – мы становимся старше и забываем наших детских друзей, в том числе воображаемых. Но ты… – Он немного смутился, подбирая нужные слова. – Твои родители часто оставляли тебя одну, а потом их не стало вовсе…Тебе так скоро пришлось стать взрослой. Всему учиться самой… И ты…

– Я прокляла свое детство. – Голос Дарьи дрогнул, глаза затуманились. Она глубоко и часто задышала, как будто ей не хватало воздуха. – Я вычеркнула его из памяти.

Аврора вытащила салфетку и протянула ей. Потом осторожно обняла.

– Господин Серп не пытался задушить тебя, – подал голос профессор. – Он только хотел вернуть тебе то, что твое по праву.

Даша высморкалась, подняла красноватые глаза.

– И что же это?

– Право быть ребенком, когда тебе хочется. На самом деле мы никогда не перестаем им быть. Мы можем стать очень взрослыми и серьезными, но не в состоянии притворяться вечно. Наш внутренний ребенок все равно возвращается и заявляет о своих правах.

Девушка громко выдохнула, и на этот раз слезы полились из ее глаз обильно, ручейками.

– Там, – сказала она гнусаво, уткнувшись в плечо Авроры и намочив ей кофту. – Там не было ничего светлого.

– Прямо-таки совсем ничего? – спросил Нестор.

А Господин Серп неожиданно протянул руку и коснулся сложенных на коленях рук девушки.

– Там был я. Я могу быть светлым.

В этот момент голова Серпа начала белеть, как ночник, на котором крутится колесико регулировки яркости, и полутемную кухоньку, в которой они сидели, начал заливать яркий свет.

Все зажмурились, а Дарья вдруг рассмеялась легко и непринужденно – это уже не был тот странный издевательский скрип, который она издавала, придя впервые в лабораторию. Это был простой и открытый смех.

Когда Господин Серп отсиял и вернулся в первоначальное состояние, профессором было предложено перебраться в гостиную.

Там, сидя кто на креслах, кто на матрасах, стали решать, к чему все пришло и прошел ли эксперимент удачно.

– Прежде всего, хотелось бы узнать, сударыня, как вы спали нынешней ночью, до того момента как мы вас нечаянно разбудили.

Дарья задумалась.

– Прекрасно, – сказала она. – Кажется, я не видела никаких снов. И это было прекрасно.

– Ученые утверждают, что мы видим сны каждую ночь, но по большей части скучные, а потому мы их и не запоминаем. Но видим обязательно, – объяснил Нестор. – Но ваш ответ удовлетворил меня полностью. Похоже, причина вашей бессонницы теперь по эту сторону двери. Первоначальная проблема устранена, и вы можете жить полноценной жизнью.

Даша опустила глаза.

– Спасибо. А Господин Серп? Что теперь будет с ним? Он пойдет со мной?

Профессор поднял бровь, потер подбородок.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны получше познакомиться с вашим другом. Выяснить, нет ли у него старой привычки душить людей по ночам.

Господин Серп, стоящий в этот момент у клавесина, вот удивительно, начал густо краснеть.

– Пусть ваш друг пока поживет у нас. Но редкие свидания с ним я не только не запрещаю, но и поощряю. Вы можете приходить к нам, когда захочется, и общаться. Любые приятные воспоминания о детстве вам сейчас крайне полезны.

Дарья поднялась и кивнула.

– Я поняла. По поводу оплаты: у меня есть подработка, и когда…

– Нет-нет. Ни в коем случае. Оставьте положенные десять рублей на крышке клавесина, и мы благодушно попрощаемся.

Даша полезла в карман, вытащила медную монетку и положила на крышку.

У лестницы она коротко обернулась.

– Я… Я всегда с удовольствием буду приходить к вам в гости. Простите… За все…

Она отвернулась и быстро сбежала по ступеням. Дэн стоял, раскрыв рот, затем хлопнул себя по лбу и побежал за ней.

Он нагнал ее уже в холле.

– Даша!

– Чего тебе?

Дэн заметил, что она быстро стирает с щеки слезы. То ее ничем не пробьешь, то плачет без остановки!

– Я хотел тебе тоже сказать спасибо.

– За что?

– Ну, я малость вошел в азарт. Чуть не проткнул Господина Серпа ножом. Думаю, я бы потом пожалел об этом.

– Ерунда. – Она вытерла нос салфеткой. – Он же в первую очередь мой друг.

– Это понятно… – Дэн нахмурился. – А вот чего я не понял, почему это он вдруг начал во сне душить меня, а не тебя.

– Тут как раз все понятно. – Она снова выглядела спокойной прежней Дарьей Хлюпиной. – Те слова на твоей бумажке. Я их запомнила, произнесла, и он меня не тронул.

– Фотографическая память, – кивнул Дэн и полез в карман, выуживая листочек с молитвой. – А я вот про нее как-то забыл…

Девушка пожала плечами и, развернувшись, взялась за ручку двери.

– Подожди, ты сказала, что просто произнесла слова. И все?

Дарья обернулась.

– Странный ты, Дэн. Понятно же, что молитва – это не просто слова.

– Не просто слова… – рассеянно повторил Дэн.

Она улыбнулась.

– Не волнуйся. В университете теперь никто не будет говорить о тебе и о профессоре ничего дурного. Я умею распространять и хорошие слухи.

– Да я не… Это необязательно… – покривил душой Дэн.

Но оказалось, что говорит он уже только с приоткрытой на улицу дверью.

Снаружи струился слабый свет, и в холл, медленно кружась, влетали снежинки. Дэн смотрел на них в каком-то странном полусонном забытьи. И ему казалось, что он слышит далекое нежное пение.

Что-то живое, крохотное лежало у самого порога, в столпе света, куда падали снежинки. Дэн сел на корточки, протянул руку и поднял с земли голубой цветок.

Он положил его в ладонь, согрел дыханием. Незабудка ожила и подняла красивую головку.

– Где же ты пропадала, милая? – тихо спросил Дэн.

Цветок едва слышно зашелестел листочками.

Студент закрыл дверь, осторожно накрыл незабудку ладонью и пошел туда, где слышались приглушенные голоса его друзей.