С высоты утреннее поле боя выглядело детальнее любой штабной карты и системной способности. Картина воодушевляла и заставляла сердце биться в бешеном ритме. Хотелось поскорее и самому вступить в битву, так что приходилось постоянно себя одёргивать и напоминать: я император, и в бой вступать я должен лишь в крайнем случае. Лучше поддерживать войска отсюда, сверху, где не достают вражеские заклинания и стрелы.

Я видел, как стремительно выскочила из-за холмов кавалерия и понеслась вперёд, сминая попавшие под раздачу ряды неприятеля. Всадники после первого удара не стали увязать в толпе: эскадроны развернулись, отошли и перестроились, после чего стали вгрызаться в уязвимые точки вражеского строя, что явно не был готов к такому повороту событий.

Они прорвались к осадным машинам, смели их обслугу и подожгли оставшиеся катапульты и единственный вражеский требушет. И ветер понёс дым надежды врага, исходящий от горящей техники.

Враг разворачивал фронт от стен, а подобный манёвр стотысячной толпы под градом стрел и ударами конницы — то ещё испытание. Командиры соображали быстро, отдавали правильные приказы, только вот уже было поздно: существенный урон уже нанесён и целым оставался лишь кулак вражеской армии, шедший на прорыв крепостных стен.

Чем дольше я смотрел сверху, тем яснее видел главную слабость этого воинства: единого строя у него не было, каждый отряд под своим знаменем дрался сам за себя. Мохнатые сбились в кулак вокруг вожаков, чешуйчатые пятились к обозам, серокожие вовсе брызнули по полю мелкими стаями. Сборная солянка из кучки цивилизаций не сравнится в организованности и слаженности действий с регулярной армии.

Забавнее всего вела себя средняя часть орды. Там воины ещё не знали, что творится у стен, и напирали вперёд, толкали своих же на копья, не замечая, что в тылу догорают катапульты и подозрительно долго молчат осадные инженеры. Слишком уж большая толпа… Новости по рядам прокатывались медленно и зачастую с опозданием, что создавало врагам ещё больше проблем.

А потом в бой вступили наши основные силы и показали разницу пришлым в качестве снаряжения, дисциплине и характеристиках. Уровни-то были ещё более-менее равны, но в остальном… Мы превосходили врага даже в численности магов! А ведь вторгшиеся привели элиту, лучших из лучших, тогда как мы просто собрали силы этого региона, и то не все, после чего слегка укрепили их столичными легионами. Началась настоящая мясорубка, в которой на каждого погибшего имперца приходилось по два-три захватчика.

Когда до самых дальних знамён всё же дошло, что битва проиграна, эти ребята поступили честнее всех: воткнули древки в землю, свалили оружие в кучу и уселись вокруг неё рядами. Мол, мы тут мимо проходили, к вторжению отношения не имеем. И вообще, нас заставили!

Один из отрядов врага был полон магов, и они попытались перевернуть ход битвы. Сбились в плотные группы за спинами пехоты и начали плести какое-то массовое заклинание. Позволять им закончить я не собирался. Луна сложила крылья, и мы упали на ближайшую группу. Немного дыхания дракона и шквалистого ветра из-под чарующих крыльев Луны, и колдовать маги больше не могли. Однако в нас полетели отдельные заклинания от других групп, и я сразу активировал магический щит, давая Луне указание улетать повыше от злобных демонят.

[Щит «Водяной щит I» разрушен. Перезарядка: 30 секунд.]

Мы ушли вверх, переждали перезарядку и накрыли вторую группу, потом третью. После четвёртого захода желающих колдовать среди врагов на этом поле не осталось. Уцелевшие скрывались как могли и вопросительно смотрели на своих командиров, а некоторые и кричали, желая понять, что им делать. Ну а я оценил удобство развитого Восприятия, с возможностью ощущать подготовку магических атак.

Бой был ещё далёк от своего окончания, но разница в подготовке и силе противоборствующих армий была видна невооружённым взглядом. Шансов у них особо нет, если только к врагу каким-то образом не придёт подкрепление не меньшее по размеру, чем текущая армия.

К обеду враг собрал всё упрямство в один кулак. Командиры согнали к центру тысяч пятнадцать бойцов, развернули их на восток и повели на прорыв. Хотя мы их не окружили в полном смысле этого слова, но стена и ров Изюма ограничивали их передвижения, как и наша кавалерия, скачущая вдоль вражеского строя. Если кто вылезал, всадники насаживали противников на копья, муравьи рвали их жвалами, а кони сносили и затаптывали копытами. А стрелки поливали врагов отравленными стрелами, отправляя те подальше, в глубину вражеского строя. Зря вы в такую кучу сбились…

Расчёт врага был очевиден: вырваться на простор, где можно хотя бы немного вздохнуть, перегруппироваться и что-то предпринять, потому что текущее положение дел вело к единственному закономерному результату. И прорывались они хорошо, несмотря ни на что: на прорыв пошли лучшие из лучших.

Строй прогнулся, наши командиры охрипли, крича приказы. Я пошёл на снижение… Не хватало ещё, чтобы бойцы дрогнули и отступили.

Луна высадила меня за спинами наших щитовиков, а сама полетела прикрывать и вытаскивать из бойни самых обречённых. Я же ринулся в бой, подбадривая соратников и заставляя резервы и бойцов с других направлений броситься со мной на помощь сдерживающим прорыв.

«Северный Ветер» входил между пластинами чужой брони без лишних усилий. Каждый третий удар отдавал морозом, и покрытые инеем противники замирали, не в силах противостоять эффекту легендарного клинка.

[Вы убили «Щитолома клана Костяной Гряды». Получено 250 единиц опыта.]

Двести пятьдесят опыта — рядовое мясо. Такими меня не удивить. Но тут и выбирать не приходится. И как приятно было встретить среди прорывающихся мохнатого гиганта в бронзе, на две головы выше собственных бойцов. Явно командир. Возможно, даже генерал.

Он тоже заметил меня и полез навстречу, расшвыривая своих. Секира у него оказалась двуручная, замах страшный, сила вызывала почтение. От первого удара я увернулся, второй принял на водяной щит, а на третьем секира встретилась с моим клинком, и иней пополз по мохнатым лапам. Гигант застыл на пару мгновений, и мне хватило одного точного тычка под кадык.

[Вы убили «Вожака племени Изуверов». Получено 600 единиц опыта.]

Двенадцатый уровень, но двойной опыт. Что ж, угрозу он определённо представлял, это даже Система засчитала. Со смертью вожака прорыв посыпался на глазах. Да и мои бойцы резко воспрянули духом, оттащили раненых, выставили щиты. Орочьи топорщики стали за спинами гоблинов и шкриняпов, опуская на головы демонов и прочих уродцев свои сокрушающие удары.

Дольше всех в этом хаосе держалась фаланга демонов: рогатые стояли плечом к плечу, ощетинившись копьями, и умирали молча, строем, без единого шага назад. Я почти их зауважал. Но даже они ничего не смогли сделать подошедшим мамонтам, с которых их просто закидали дротиками, стрелами и гранатами. Построения черепахой они не выучили, вот и получили за шиворот много подарков и сувениров. Туристы, блин…

Ситуация требовала моего постоянного контроля и участия, ястребы разлетались с приказами, а обратно приносили на ходу составленные сводки от командиров корпусов. Центурионы хоть и появились в Античности, но сейчас, в Раннем Средневековье, не существовало альтернативы их должности. Подождём появления рыцарства…

Согласно докладам, наша армия держала строй, а строй в этом мире решает всё. На одного нашего погибшего число вражеских трупов и выбывших из битвы вторженцев увеличивалось и увеличивалось. Защитники города тоже воспрянули духом, когда мы протолкнулись к бреши в стене, передали им припасы и сами забрались на стену, сменяя уставших бойцов.

Гарнизону Изюма удалось сдержать врага, пусть и ценой очень больших потерь. Эта битва, к сожалению, будет самой кровопролитной в истории Матрассийской империи. Это понятно уже сейчас, задолго до её окончания. Но вместе с тем, если ничего не изменится, победа будет не менее невероятной.

В какой-то момент наши бойцы прекратили удерживать врага у частично уничтоженных городских ворот. Их открыли, предварительно огнём и гранатами отогнав всех, кто стоял на узком проходе, и ударный корпус вышел за городские стены, отдохнувший и воодушевлённый. Начал пробиваться вглубь вражеского стоя.

Часть армии неприятеля оказалась отрезана от остальных и окружена. Несколько десятков тысяч штурмующих оказались зажаты между крепостью и нами, кольцо сжималось шаг за шагом, пока самые сильные и выносливые в итоге не рухнули на землю.

Всё чаще я видел картины того, как враги бросали оружие и падали на колени, вопреки приказам командиров и избранных, что пришли на это поле боя. Очевидно, ход сражения обнулил их авторитет, и рождённым в этом мире воинам больше не хотелось исполнять бессмысленные приказы. Ценность собственной жизни резко возросла.

До заката по равнине шла зачистка. Отдельные отряды сбивались в кучки по оврагам и перелескам, огрызались и сдыхали. Я работал сверху, находил очаги и наводил на них кавалерию. Пару раз спускался лично.

К вечеру всё стихло. От армии вторжения, от её знамён и её планов на мою империю осталось поле трофеев, длинные колонны пленных и дым над догорающим осадным парком. Неплохой итог для первого серьёзного экзамена, который нам устроили враждебные боги.

* * *

Ночь я провёл в Изюме, если считать ночью три часа сна в комендантской каморке под звуки кричащего от боли города. Лекари держались на ногах вторые сутки. Маги-целители были выжаты до дна и восстанавливали резервы, не выпуская из рук кристаллы маны. Своих раненых оказалось меньше, чем я боялся, армия отделалась малой кровью. Конечно, если сравнивать наши потери с врагом…

Первые часы были самыми кровопролитными и жестокими, принесли нам больше всего павших героев. Гарнизону досталось куда сильнее, хоть и общее количество погибших и раненых не сильно отличалось от наших. Но они воевали практически двое суток и куда более скромными силами, так что их потери сравнительно малы.

То, что гарнизон выдержал натиск, — вообще чудо, и я был готов часами ходить и лично жать руки со словами благодарности Джубе и его бойцам, что совершили истинный подвиг, не дав врагу прорваться в город.

Не поскупился и на награды. Пришла пора сделать заказ на партию медалей «Защитник отечества» разной степени. Такую медаль заслужили все, но некоторые — те, кто спас город ценой своей жизни, могли рассчитывать на двойные награды, переданные их семьям. А семьи были у многих. Тем же, кто оставался одинок до самого конца, в награду будет построен величественный памятник — напоминание о героизме и мужестве, ориентир смелости и ответственности для всех следующих поколений.

Выжившим тоже много чего достанется, но чуть позже — когда война закончится, когда враг будет изгнан из нашей земли и любые посягательства окажутся раздавлены сапогом имперского солдата.

Трофейные команды собрали с поля двадцать три тысячи раненых и оглушённых, полуживых вражеских солдат. Лекари обходили ряды и делили их на два потока по одному простому признаку: дотянет до столицы или нет. Не дотянут, по прикидкам, тысяч десять, у этих раны такие, что они умрут в первую же неделю пути. Лечить их сейчас тоже непозволительная для империи роскошь. Разве что с офицерами и генералами вражеских армий можно заморочиться, потому как у них есть хоть какие-то сведения о наших противниках и их планах.

С теми, кому суждено было помереть, никто не стал сентиментальничать. Их потащили к храму Аида. Солдаты отгородили прихрамовую площадь от простых жителей и сделали то, что должно, и поток Веры мерно стал пополнять наш счёт.

Жрецы повелителя мёртвых должны были успеть сделать своё дело до того, как ждущие своей участи враги сами откинут копыта. Порой в прямом смысле… Кого только среди вражеской армии мы не находили. Чертей одних в плену сидело тысяч шесть, не меньше.

В сравнительно неплохом состоянии, с шансами добраться до столицы, где очень сильно страдает численность золотарей, осталось порядка двадцати тысяч военнопленных. Кузнецы Изюма ковали цепи и кандалы, центурионы организовывали конвой, пока дознаватели из храма Геры работали с вражескими командирами, пытаясь выведать хоть какую-то информацию. Благо многие на перерождение в другом мире не надеялись, а жить хотели, так что были разговорчивыми. Ещё бы понимать их… Впрочем, опыт с аэквори оказался очень даже полезным, и система жестов неплохо помогала понять поющих чертей, лохмачей и серомордых.

Из интересной и подтверждённой информации я мог отметить разве что подтвердившуюся теорию о численности корпусов. Каждый из богов, что участвовал в сражении, привёл с собой на битву армии от одного или двух избранных. Каждый отряд составлял от четырёх до пяти тысяч бойцов, так и набралась столь внушительная армия. Больше они не брали, потому что вокруг них хватало угроз и родные поселения нуждались в защитниках.

Полную картину мы соберём позже, когда за дело возьмётся лично Тали. У её ведомства будет очень много подопытных для изучения языка наших врагов и тренировки мастеров пыток.

В ближайшее время пленных ждал конвой и долгий марш в столицу, где Миори с ответственными гоблинами распределит их по назначению. Кто способен работать, отправится рабом в шахты и каменоломни, на осушение выгребных ям, копание рвов и валов и на прочие непопулярные занятия. А кто болен, агрессивен или склонен к побегу, тот познакомится с Древом Мира.

Аид не зря напомнил при последней встрече, что Древо растёт слишком медленно и ему не помешала бы подкормка из вражеских жизней. Тогда врагов у нас под рукой не водилось, зато теперь к корням выстроится целая очередь.

Раздав указания, я запрыгнул на Луну и поднялся над Изюмом. Внизу армия уже вытягивалась в походные колонны, и ждала она только одного приказа.

— Империя возвращает своё! — мой голос прокатился над строем. — Вычистить захватчиков с наших земель. Освободить каждый город и каждую деревню!

Рёв легионов спугнул ворон и падальщиков. Кавалерия развернулась веерами по трактам и просёлкам, пехота двинулась следом, а я занял должность, которой нет ни в одном кодексе империи. Воздушный диспетчер на боевом драконе покажет, в каком омуте черти прячутся!

Рядом с Луной парила стая ястребов Онтариуса, и работа закипела уже спустя полчаса. Заметил внизу отряд беглецов, засевший в овраге у брошенной деревни, набросал ориентиры на клочке бумаги, свистнул ястреба, и через час эскадрон уже вязал сидельцев по рукам и ногам. Мы всех их найдём и призовём к ответу за каждый сожжённый дом, за каждого убитого землепашца…

* * *

Армия врага хоть и была разбита, но не уничтожена. Остатки армии бежали к порталу и бежали бодро, со всех ног. Но далеко не все… И моя кавалерия была занята поиском ублюдков, что, как тараканы, ринулись во все стороны по империи и могли бы ещё долго отравлять наши земли своим присутствием.

Пришлось постараться и прочесать огромную территорию. Пару раз даже столкнулись со свежими силами врага — небольшими отрядами грабителей в две-три тысячи бойцов. Те даже не знали, что их армии и командиров больше нет. И потому сражались необычайно храбро. Но не особо успешно.

В основном мы гонялись за теми, кто уже был сломлен и не знал, что ему делать, где прятаться… Всё же интеллект у вражеских солдат был не особо высокий, многие даже не смогли найти путь к порталу и заблудились…

Дорога на север, словно книга, рассказывала, как именно бежали враги. Повсюду валялись брошенные щиты и копья, вперемешку с награбленным добром. Всё это беглецы выкидывали из заплечных мешков ради лишней капли скорости. Но с кавалерией даже так потягаться они не могли.

Перехваченные конницей колонны мы встречали через каждые несколько километров: где горка тел, где понурая вереница будущих рабов под охраной довольных всадников.

По пути армию встречали первые вернувшиеся жители. Из лесов и широких оврагов к тракту выходили гоблины и люди. Они тащили узлы с добром, гнали уцелевшую скотину, подсказывали, в какую сторону бежали черти и прочие твари. Да, далеко не все жители успели добраться до Изюма, но они нашли способ скрыться и не оказаться на пути у вражеской армии.

Левиатова Роща предстала перед моим взглядом ближе к полудню очередного безумного дня. Городские стены уцелели, а вот ворота враг сжёг ещё при захвате и теперь заткнул пролом повозками и наспех сколоченными баррикадами. На укреплениях виднелось тысячи две, может, три защитников, и по их перемещениям читалось, что порядка там нет.

Эти существа изначально оставались прикрывать портал, к ним прибились недобитки с поля, и теперь эти остатки смотрели со стен на подходящие легионы. Я бы на их месте начал молиться, но их боги им не помогут.

— Орочи, — спустившись, кивнул я на сожжённые ворота. — Верни город под знамёна империи.

— С удовольствием, повелитель. — Профессор поправил очки и развернулся к сигнальщикам.

Назвать это штурмом язык не поворачивался… Легионы накатили на баррикады волной, смели повозки вместе с их защитниками и захватили улицы быстрее, чем гоблин успевает сделать свои послеобеденные дела в доме любви.

Остатки гарнизона даже не пытались удержать кварталы. Они бежали к центру города, и я с высоты видел, как последние сотни ныряют в багровое зарево портала. Сопротивление закончилось, не успев начаться, и в этом была своя справедливость.

Мы с Луной сели на центральной площади, когда бой уже стих. Город носил следы оккупации, заставляющие меня скривиться: заколоченные дома, выбитые окна, вынесенная мебель, разграбленные лавки, чёрное пятно на месте храма, который диверсанты разнесли до основания ещё при захвате. И над всем этим возвышалась она…

Портальная арка высотой с крепостную башню стояла посреди площади, и её проём заливало ровное багровое свечение. От арки тянуло такой концентрацией божественности, что у меня зубы сводило.

Вот она, аномалия… И закрываться она, судя по всему, не собиралась. Сколько силы в портал вольёшь, столько он и простоит. И неизвестно, сколько войск хотели по ним переправить, так что я мог лишь гадать, прикидывая оставшиеся запасы божественностиво вратах.

Пока я разглядывал это чудо вражеской божественной силы, трофейные команды стаскивали на площадь добычу со складов. Они успели отчасти переоборудовать город в центр снабжения… Со складов выносили связки копий, доспехи, мечи и боевые серпы, отдельно ставили сундуки с гербами на крышках, внутри которых можно было найти всё что угодно, и, как правило, это было ценное добро, награбленное в первые дни вторжения. Но не всегда…

Боец прибежал и вручил Орочи шёлковый чёрный мешочек, и наш философ, заглянув внутрь, выдавил из себя подслушанный у меня же «Ёк-макарёк» и побежал в мою сторону. Он сунул руку внутрь и вытащил целую пригоршню алых камней.

Система мигом подтвердила, что мне ничего не чудится. Алые камни душ. Десятки, а возможно, и сотни были среди нашей добычи. Добро, за которое мы были готовы отдавать эпики и море золотых монет, вдруг оказалось в наших руках, закрывая столь больно бьющий по самооценке империи дефицит.

— Ха-ха! Заказ на покупку отменяется! — взвесил я один камень на ладони. — Поставщик нашёлся сам. И даже доставку организовал! Иногда и война бывает прибыльным делом.

В голове уже появился список городов, в которых мы в первую очередь развернём сеть магических терминалов связи. Онтариус, конечно, расстроится, что у его птичек появится конкурент, но переживёт. Работы в небе хватит всем.

Я распорядился начать восстановление храма, как только нужное количество ресурсов бойцы переместили на уцелевший городской склад. Жизнь в Левиатову Рощу вернётся быстро, в этом я не сомневался.

Чего я не знал, это как сделать так, чтобы не появилась новая Левиатова Роща, чтобы враги не открыли новые порталы сейчас, когда множество поселений с храмами ещё захвачены неприятелем и антипортальная сеть выведена из строя. Похоже, тут поможет только комплексное усиление империи и увеличение числа защитников, строительство новых крепостей и увеличение числа кавалерийских патрулей…

— Ваше величество, — остановился Орочи рядом и хмуро глянул на багровый проём. — А с этим что делать прикажете? Через эту дверь к нам уже приходили. Придут и снова. Ей ведь всё равно, кого пропускать.

— Тут нужен божественный совет… — произнёс я и взглянул в небеса, мысленно вызывая кучерявого благодетеля.

Небо над площадью дрогнуло, и в нём проступил божественный лик. Дионис, судя по всему, последние двое суток праздновал нашу победу.

— За вашу победу я поднимаю уже семьдесят третий кубок, между прочим! — раскатился голос покровителя над городом. — Славно повоевали, я аж прослезился. А насчёт портала… Небольшая разведка никому ещё не мешала. Кто знает, сколько амуниции и припасов для завоевания эти неудачники натаскали через свои порталы к точке сбора. Добро лежит, скучает, хозяев у него больше нет…

— А если это ловушка? — усомнился я в здравости идеи, щурясь от багровых отсветов. — Стоит сунуть голову в портал, как он закроется, и мы окажемся отрезаны от империи. Такой размен им выгоднее любой битвы.

Дионис неспешно размял пальцы свободной руки, пока все бойцы падали на колени, видя в небе божественный шар, или как он там обычно представляется остальным.

— Верно подмечено… А чтобы этого не случилось, мы портал должны будем забрать себе. Трофеи разные бывают, император. Бывает золото, бывают камни, а бывают двери между землями, — отсалютовал Дионис кубком. — Враг не планировал проигрывать эту битву. И понятия не имел, что империя способна собрать армию такого размера и качества так быстро. Пусть теперь пожинает плоды своей самоуверенности. Я займусь этим вопросом, не парься. Пока самых смелых поставь охранять его, чтобы никакая зараза не сунулась. Вернусь, когда храм достроишь. Всё, на связи, — помахал он рукой и исчез.

Легионеры, переглядываясь, медленно начали подниматься с колен. Многие вполголоса начали обсуждать явление, о котором теперь будут рассказывать в каждом трактире империи, пока история не обрастёт мифами, что сложатся, возможно, в ещё одну легенду.

Я перевёл взгляд на багровый проём и мысленно внёс арку в список имперского имущества. Осталась сущая мелочь: объяснить это прежним владельцам.