Но даже все эти истории не подготовили Бринли к той ненависти, с которой она столкнулась после сотворения.

Вампиров не любил никто. Возможно, потому что они сотворены, а не рождены. В отличие от других рас, которые со временем угасают, дети Исваны были по-настоящему бессмертны.

Сиреневые глаза Валентины впились в Бринли, словно в ожидании ответа. С каждой секундой злость вампирши разрасталась. Валентина намеренно провоцирует её? Хочет, чтобы Бринли сорвалась?

Бринли выпрямила спину, выводя из вен несколько тёмных завитков. Они сгустились вокруг её ладоней и медленно перенесли бокал на ближайший столик.

Десять других участниц переводили взгляды с Бринли на Валентину, перед тем как единодушно отступить назад. Напряжение в зале заметно наросло за считанные секунды.

Валентина вскинула безупречную бровь и хмыкнула.

— Что, пиявка, язык проглотила? Нечего сказать в свою защиту? Как ожидаемо.

Из груди Бринли поднялся рык, но она поспешила сомкнуть губы. Звук вышел приглушённым, и она почувствовала привкус крови на языке, задевшем удлинившийся клык.

«Возьми, чёрт побери, себя в руки, — мысленно упрекнула она себя. — Ты уже не неофит».

Хотя технически это не совсем так. Джелизетт много времени уделяла Бринли, чтобы помочь ей справиться с первыми сложностями жизни новообращённой вампирши, но с момента сотворения всё же прошло меньше десяти лет. Неофиты представляют особую опасность, потому что намного хуже себя контролируют по сравнению со старшими вампирами.

В истории были случаи, когда сотни новообращённых вампиров не могли справиться с жаждой крови и устраивали кровавую резню. Заканчивалось всё это колом в сердце.

Бринли определённо не прельщала такая судьба.

С помощью Занри и Джелизетт и многочасовых медитаций Бринли сумела обуздать кровожадные порывы. Это было одной из главных задач Зи как её куратора: следить, чтобы она убивала только тех, кого надо, и когда надо.

Плохо, что сейчас его не было рядом. В этот момент Бринли больше всего на свете хотелось вонзить клыки в бледную шею Валентины и преподать фейри урок уважения к другим. Но увы, с этим придётся повременить. Бринли ждёт рыбка покрупнее, не то что какая-то стервозная фейри с короной на голове.

Однако и Валентину Бринли не выпустит из поля зрения. Когда-нибудь, уже после этого любовного соревнования, Бринли избавит мир от заносчивой дочки канцлерши.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — в итоге ответила Бринли. Её мама, упасите боги её душу, всегда учила дочерей, что лучше промолчать, если ничего хорошего сказать не можешь. В этот момент это было как никогда сложно.

Валентина нахмурилась.

— Ну и не надо. Я всё равно глаз с тебя не спущу, сучка.

Ногти Бринли впились в ладони, разрезая плоть, от усилий, прилагаемых для сохранения самообладания.

Слава Исване, гонг прозвенел ещё раз. На этот раз вошла женщина постарше. У неё были серебристые волосы, немолодое лицо, а вишнёвый брючный костюм вписывался в тематику зала. На ком-то другом такой образ выглядел бы слишком броско, но ей удивительным образом шло.

Она прошла в центр зала, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на потрескивающее напряжение в воздухе.

— Добро пожаловать на двухсотый отбор. — Женщина — определённо человек — улыбнулась каждой участнице. — Я матрона Лилит.

Бринли пробормотала слова приветствия вместе со всеми остальными девушками.

— Вижу, боги в этом году уделили особое внимание кандидаткам отбора, — продолжила Лилит. — Мужчинам несказанно повезёт, независимо от того, кого они выберут.

Иветт хихикнула, спрятав губы за бокалом. Алкоголь явно ударил ей в голову.

Матрона доброжелательно улыбнулась эльфийке смерти, перед тем как продолжить:

— Сейчас, когда все в сборе, я готова объявить ваше первое задание. Оно очень простое: ешьте, пейте, знакомьтесь друг с другом. — Она приподняла белую бровь. — Вы все уже взрослые, поэтому никакого комендантского часа. Надеюсь, я могу рассчитывать на соблюдение приличий?

Из всех ей ответила Валентина самым уверенным голосом:

— Определённо.

В её тоне не осталось и следа былой угрозы, но Бринли так просто не обманешь. Она будет смотреть в оба, не списывая Валентину со счетов. Бринли по себе знает, что нет никого хуже тех, кто выжидает в тени, чтобы напасть в наиболее подходящий момент.

— Прекрасно. — Матрона Лилит прошла к бару и взяла последний ничейный бокал с игристым вином. — Сегодня вечером вам нужно будет сдать все средства связи, а завтра утром вы получите одежду.

— Мы вообще не сможем общаться ни с кем извне? — уточнила оборотень со своего места на диване. Её оранжевые глаза сверкнули.

— Нет. — Лилит покачала головой. — Постороннее вмешательство в отбор строго запрещено. Меня все услышали?

— Да, мэм, — ответила Бринли наряду с остальными участницами.

— Чудесно. Завтра вас разделят на три группы по четыре девушки. Вы будете давать интервью отобранным представителям прессы. — Она улыбнулась. — Это поможет вам немного освоиться перед Церемонией Открытия, которая состоится послезавтра.

Восторженные шепотки пронеслись по залу. Девушки обсуждали, кого они смогут встретить на Церемонии Открытия. Каждый раз придумывали что-то новенькое, но одно оставалось неизменным: мужчинам и женщинам пересекаться нельзя.

Бринли не присоединилась к обсуждениям. Она потягивала вино, мысленно уже представляя момент, когда наконец встретится с капитаном.

Если матрона и обратила внимание на отстранённость Бринли, то никак не отреагировала.

— Советую отдыхать, пока есть такая возможность.

Шепотки прекратились.

— Видят боги, следующие дни вас ждёт насыщенная программа. — Лилит подняла бокал и подождала, когда все к ней присоединятся. — Поздравляю с тем, что вы стали участницами отбора. Да благословят боги ваш выбор.

Вскоре после этого матрона удалилась. Бринли вернулась к своему посту у стены. Как дикий зверь, вышедший на охоту, она присматривалась к каждой участнице.

Всё-таки они все её соперницы в борьбе за руку и сердце Райкера. Бринли ни на секунду не позволит себе забыть, зачем она здесь.

Интервью на следующий день прошли спокойно. По крайней мере, для Бринли. Некоторые девушки справились не так хорошо.

После завтрака их проинструктировали и разделили на группы. Каждая должна была встретиться с шестью журналистами в специальных комнатках для интервью, которые представляли из себя миниатюрные версии багрового зала вплоть до красных диванов и рубиновых кубков. По прибытии их уже ждал первый представитель прессы.

Как только начались вопросы, это растянулось на несколько часов.

Бринли была готова ко всему. Её ответы слетали с языка, заранее продуманные, но не явно заученные. Большинство вопросов касались её отношений с творцом. Джелизетт де ла Поинт — довольно известная вампирша в Республике Равновесия, и, само собой, прессу интересовала её новая протеже.

Но не всем интервью далось так же легко, как Бринли. Хейли, одна из эльфиек, часто запиналась. Как и Бринли, она не приходилась родственницей никому из делегатов и была выбрана из простого населения для участия в отборе. Это помогало завоевать расположение общественности и внести свежую кровь в семьи делегатов.

Хейли была бледной беловолосой эльфийкой судьбы с изумрудными глазами, сиявшими каждый раз, когда она говорила. Она приветливо поздоровалась с Бринли, когда их собрали вместе, вела себя милее других девушек и отнеслась к Бринли с неожиданной добротой.

Журналисты оказались настоящими стервятниками. Как только они поняли, что Хейли не так хорошо подготовлена к интервью, как другие девушки, они накинулись на неё. Когда последняя такая журналистка — ведьма из Южного округа — закрыла за собой дверь, Хейли утирала слёзы с зелёных глаз. Её почти прозрачные белые крылышки дрожали за спиной, выдавая нервное напряжение. Это было заметно с самого первого вопроса, который ей задали ещё несколько часов назад.

— Не понимаю, почему они так давят на меня, — прошептала Хейли, измявшая бумажный платочек в своих руках. — Почему нельзя просто оставить меня в покое?

Бринли протянула эльфийке судьбы новый платок.

— Потому что они хищники. — Как и сама Бринли. — Они почуяли твой страх и набросились.

Смотреть, как журналисты вцепились в Хейли, было ужасно. Это только укрепило Бринли в её убеждении, что на отборе, как и во всей Республике, очень предвзято относятся ко всем, кроме делегатов и их семей.

Эсме, сидевшая с другой стороны от Хейли, вздохнула.

— Просто не придавай этому значения. — Она убрала белую прядку, упавшую на лицо эльфийки судьбы. — Им просто любопытно, что мы из себя представляем. Отбор проводится всего раз в десять лет. Народ хочет знать всё об участниках.

— Тебе легче. — Хейли высморкалась. — Как давно ты знала, что будешь участвовать в отборе?

— С тех пор, как вообще узнала, что такое отбор, — призналась Эсме. — Это моё право по рождению.

Как и у Бринли, ответы Эсме были заранее подготовлены и безупречны.

Четвёртой девушкой в их группе была Тринити, оборотень с тихим, приятным голосом. Её двоюродный дедушка недавно стал альфой Волков Севера. Один из журналистов оказался очень груб и не погнушался расспрашивать Тринити о её старшей сестре Малике, погибшей в прошлом году. Изначально именно Малика должна была принимать участие в отборе.

Тринити кое-как сумела ответить, но затем расплакалась. Она тоже сжимала в руках платок.

— Может, завтра будет легче, — с надеждой произнесла она.

Хейли хлюпнула носом.

— Может.

А может и нет. Под всей этой маской заботы о равенстве делегаты были на самом деле холодными, жестокими существами, которых волнуют только собственные интересы. Вот почему они так опасны и почему так сложно влиться в их ряды. Они могущественны, богаты и правят всем миром.

Если Хейли и Тринити повезёт, они найдут в себе внутренний стержень, пока окружающие не разорвали их на куски.

В противном случае их имена пополнят длинный список жертв, за которых Бринли отомстит.

4. Не ведите себя как животные

Капитан Райкер Элайас Уотерборн, глава военного подразделения фейри, завязывал на шее чёрный шёлковый галстук с ловкостью частого гостя светских мероприятий, где молодое поколение всегда рады видеть, но никогда — слышать.

Его русые волосы с рыжеватым отливом были всё ещё влажными после душа, а потому их кончики щекотали заострённые уши. Он провёл руками по волосам, позволяя им свободно упасть в непринуждённой манере, перед тем как надеть чёрный пиджак, висевший на спинке единственного стула в комнате. Здесь было намного теснее, чем в его квартире, но он пришёл на отбор не в поисках роскошной жизни.

Подойдя к столу, он взял красную розу, доставленную утром, и прицепил её к лацкану. Пускай участники-мужчины не увидят женщин на сегодняшней Церемонии Открытия, выглядеть всё равно нужно на все сто. Как-никак, репортёры не дремлют.

Это будет… странно. Сложно привыкнуть.

Многие делегаты, включая родителей Райкера, предпочитали держать свои семьи подальше от пристального внимания общественности. Он вырос вдали от камер, а после инцидента, случившегося шесть лет назад, так и вовсе жил в изоляции, как в саване, укрывавшем Райкера от всего мира. Теперь же он собирается выйти в свет и на глазах у всего мира искать невесту.

А всё потому, что он дал обещание.

Как только его устроило положение розы, он обулся в чёрные туфли под стать чёрной шёлковой рубашке. Особое внимание уделил шнуркам, завязывая их со свойственной ему скрупулёзностью.

Пока другие дети играли в пятнашки и догонялки в парках, Райкера учили завязывать галстук, ездить верхом и никогда не заговаривать со старшими, пока они не обратятся к нему напрямую. К своему десятому дню рождения он уже прекрасно контролировал свои врождённые способности к магии воды. С одиннадцати он сопровождал мать на ежемесячных собраниях делегатов в Золотом Городе. Всегда с охраной и не привлекая внимания прессы, конечно же. В пятнадцать лет его уже готовили к армии.

Когда он достиг зрелости и вошёл в полную силу фейри, Райкер стал самым молодым капитаном армии в истории. И так быстро продвигаться по службе можно только, если есть понимание, что законы создают порядок в мире. Правила и предписания — это фундамент его жизни.

Поэтому Райкер всегда знал, что однажды ему придётся принять участие в этом мероприятии.

Две тысячи лет назад, когда основатели Республики Равновесия впервые приняли решение о проведении отбора, они постановили, что старшие законные дети всех делегатов должны принимать участие в отборе по достижении брачного возраста. Так было нужно, чтобы поддерживать мир в огромной Республике.

Но нельзя сказать, что они были совсем лишены выбора. Дети делегатов могли решать, когда именно они примут участие в отборе, проводимом раз в десять лет. Райкер планировал подождать два или три десятка лет, прежде чем жениться, чуть дольше насладиться холостяцкой жизнью, если бы не слёг отец…

Сайрус Уотерборн уговорил Райкера принять участие в ближайшем отборе и найти там себе жену. Он хочет увидеть сына женатым, пока не стало слишком поздно. Отец Райкера всегда заботился о своей семье и горячо любил всех детей. А потому он не хотел угасать, пока не убедится, что жизнь его сына полностью устроена. Его взгляды были довольно консервативны, но Райкер не собирался спорить с отцом. Только не после того, что произошло.

Поэтому Райкеру пришлось согласиться. Ему претила идея выйти в свет, но ради семьи он готов пойти на всё, даже на участие в отборе.

С этой мыслью в голове Райкер поднялся и окинул взглядом своё отражение в зеркале. Ещё раз поправил пиджак и вышел из комнаты, чтобы присоединиться к одиннадцати другим участникам в Рубиновом зале.

Участники собрались разные, и это, по мнению Райкера, было хорошим признаком. Символично, учитывая, сколько рас проживает в Республике Равновесия. Разве что морской народ не участвовал в отборе. Они предпочитали не покидать воду и жить своей общиной, как это было всегда.