Он дал себе мысленное обещание отправиться к ней после разговора с Ривер.

Что бы ни случилось.

24. Всего лишь реакция тела

Бринли парила в облаках. Голова казалась лёгкой, а веки, напротив, необычайно тяжёлыми. А сама Бринли лежала на чём-то мягком, воздушном. Запахов почти не было, лишь странная свежесть. Это могло бы её озадачить, но ей никак не удавалось ни на чём сосредоточиться. В голове царил туман. Она нахмурилась и попыталась пробраться через тёмную завесу. Что-то жизненно важное ускользало от её внимания, но она не могла вспомнить, что именно. Она продиралась вперёд. Было больно, но она не сдавалась.

Это как несокрушимая стена. Нет, так не пойдёт.

Она билась об туман, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Будь это реально стена, Бринли бы уже вывихнула плечо.

Но постепенно её упорство принесло плоды.

Во тьме послышался треск, появилась щель, через которую просочился свет.

События замелькали в голове Бринли, поначалу медленно, но затем набирая скорость, подобно снежному кому, катящемуся со склона. Она вошла в Зал Выбора и встретила Райкера. Они танцевали. Он сделал ей предложение.

Бринли вспомнила его губы на своей шее, а затем…

О боги.

Что-то прилетело в неё. Врезалось. Боль — это странное чувство для смертных, которое она почти не испытывала со дня сотворения, — поглотила её. Раздавила.

И после этого Бринли провалилась во тьму.

Её ранили. Может, даже убили? Бринли не была уверена. Она не чувствовала себя мёртвой, но тут сложно сказать наверняка. Вампиры в принципе не являются в полном смысле живыми, так что истинная смерть вполне может быть похожа на… умиротворение? Нет, это вряд ли, ведь вампиры, коснувшиеся серебра или заколотые в сердце, кричали.

Загадка.

Бринли была уверена в одном: когда Райкер коснулся её, она почувствовала себя живой. В ночь бала-маскарада они, неторопливо прогуливаясь, ступили на опасную, запретную тропу. Позволила бы Бринли ему зайти дальше, если бы их не прервали?

Прежде Бринли ответила бы: «Нет». Но теперь…

«Может быть».

Невозможно отрицать, что её тянет к Райкеру. Она буквально таяла в его руках во время танца. Но ведь это всего лишь физическое влечение, не более того, верно?

Самая обычная похоть. И только. Страсть — это абсолютно нормальная реакция на близость с таким привлекательным мужчиной, как Райкер. Ничего плохого в этом нет.

«Вообще-то, — возмутился тоненький голосок в её голове, — он убил всю твою семью. Или ты уже всё забыла?»

Голос прав. Ей нельзя желать Райкера. Как она могла хоть на секунду забыть о том, кто он на самом деле?

Она точно попадёт за это в ад. Впрочем, она никогда не была примерной девочкой.

Бринли совершала немало плохих поступков, особенно после сотворения. Одним грехом больше, одним меньше — какая разница? Особенно когда этот грех настолько соблазнителен.

Может, это не так уж и плохо. Может, ей стоит…

— Пора просыпаться, Би, — произнёс знакомый мужской голос над её ухом. Занри. Она где угодно узнает голос этого оборотня. Значит ли это, что она не умерла? Они друзья, но прежде он ей никогда не снился.

Рука сжала её плечо, довольно болезненно.

— Ну же, просыпайся. У нас мало времени.

У Бринли перехватило дыхание. Как будто её тело пронзили раскалённые иглы.

По крайней мере, теперь она уверена, что всё это реально.

— Чёрт, как же больно. — Бринли открыла глаза и поморщилась из-за яркого света справа. Перед глазами всё плыло, чего с ней не было ни разу с момента сотворения. Она поморгала несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. — Что произошло?

Оборотень наклонил голову. Подбородок покрывала рыжая щетина, под глазами залегли тёмные круги.

— Бомба взорвалась, и в тебя попал осколок серебра с прохиберисом. Ты ничего не помнишь?

Очередное ругательство сорвалось с языка Бринли. Будь её мама ещё жива, то схватилась бы за сердце, услышав, как разговаривает дочь. Но она давно умерла, так что это уже неважно.

— Ага, Джелизетт отреагировала так же. — Занри скрестил руки на груди и посмотрел на Бринли сверху вниз. — Вообще-то, Би, твоя задача — убить его, а не себя.

— Знаю, — проскрежетала она. — Думаешь, я хотела пострадать из-за взрыва?

Эти чёртовы мятежники путают все карты.

— Нет, конечно. — Занри посмотрел ей в глаза, неодобрительно хмуря лоб. — Но я видел тебя с ним, Би. В той нише.

Когда Райкер целовал её в шею…

Внутри Бринли всё похолодело, пальцы стиснули покрывало. Судя по взгляду Занри, его предупреждающему тону…

— Она тоже видела? — прошептала Бринли.

Ему не нужно было пояснять, про кого она спрашивает.

Занри долго смотрел в глаза Бринли, после чего вздохнул и покачал головой.

— Нет, она в это время общалась с делегатом Дюбуа.

— Слава Исване. — Бринли облегчённо выдохнула и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Несмотря на пикающее оборудование и экраны вокруг её кровати, сама комната была намного роскошнее их убежища. — Где мы?

Возможно, разумнее было бы сейчас активно убеждать Занри, что у неё к Райкеру нет никаких чувств, но у неё не хватало сил на разговоры. Слова давались с трудом.

С каждой минутой Бринли всё отчётливее замечала, насколько всё вокруг стало более приглушённым. Слабее, чем обычно. Даже её тени тихо вибрировали в венах вместо того, чтобы привычно гудеть. Она могла бы обеспокоиться, если бы не была уже измотана попытками подраться через туман, скрывающий воспоминания прошлого вечера.

— В «Лилии». — Занри опустился на край кровати. — По приказу канцлера после взрыва бомбы всех перевезли сюда.

Бринли удивилась.

— И Джелизетт тоже?

Древняя вампирша была чрезвычайно привязана к убежищу. Бринли ни разу не слышала о том, чтобы её творец оставалась пожить где-либо ещё.

Что бы ни тянуло Джелизетт к тому месту, она никогда об этом не рассказывала. Как и о том, почему она носит одежду только с длинными рукавами. Или о чём она думает, когда её взгляд становится отстранённым и безжизненным.

— О нет. — Занри хмыкнул. — Даже Игнейша Роуз не в силах заставить Джелизетт сделать то, чего она не хочет. Мы с ней остаёмся в убежище.

В это уже легче поверить.

Бринли ещё раз оглянулась.

— Здесь… всё блестит.

Она слышала об этом отеле, но не бывала в нём раньше. Слишком дорогой, да и вампиров редко приглашали в подобные заведения. Сказать, что номер весь позолочен, было бы сильным преуменьшением. Тут как будто кто-то взял все стандартные атрибуты обычного номера, окунул в котёл с жидким золотом, и ушёл, довольный результатом.

Каркас кровати — золотой. Тумба под телевизором — золотая. Дверные ручки? Золотые. Всё пространство прямо-таки кричало о богатстве, аж раздражало. Подоконники, картинные рамы… даже узоры на чёртовом покрывале переливались золотом на свету.

Это выпячивание изобилия бесило ещё больше при мысли о том, что люди на улицах Золотого города буквально умирают от голода. Неудивительно, что Бринли показалось, будто она парит в облаках. Она реально лежала на большом дорогущем золотом облаке.

И в этот момент как никогда понимала мятежников.

— Да, точнее и не скажешь. Но сосредоточься, Би. — Занри схватил её за плечи. — Ты чувствуешь сонливость из-за лекарств, которые тебе дали. Доктор сказал, что ты проснёшься ненадолго и снова заснёшь.

Лекарства? Что ещё за лекарства?

Бринли подняла руку и вдруг заметила иглу в своей руке.

Взгляд Бринли скользнул по трубке к пакету, висящему над кроватью. На нём не было никакой этикетки, но жидкость явно текла в её тело. И это определённо была не кровь. Чем же её лечат?

Кровь застыла в венах Бринли при мысли о том, что её накачивают чем-то непонятным. Она уже была готова вырвать иглу из кожи, но сомневалась, к чему это может привести.

— Мятежники действуют всё смелее.

Голова Бринли, казалось, весит не меньше тонны. И язык стал тяжёлым, неповоротливым.

Занри кивнул.

— Определённо. За последний год они заметно набрали обороты, но то, что произошло вчера…

— Это слишком.

Она попыталась повернуть голову к нему, но шею прострелила боль. Бринли подняла руку, пытаясь нащупать рану. Кожа была воспалена, но никаких открытых повреждений.

— Да, Бринли, сосредоточься.

— Это непросто.

— Знаю. Джелизетт поделилась с тобой своей кровью, — пояснил Занри. — И затем тебя доставили сюда для дополнительного переливания. Но при всём этом ты всё равно едва не погибла.

Чёрный туман начал возвращаться. Удерживать внимание на словах Занри было сродни подвигу.

Бринли моргнула. Перед ней уже сидело два Занри.

— Я встретила его.

Она зевнула, не сдержавшись.

Занри свёл рыжие брови.

— Кого? Капитана? Да я в курсе. У вас свадьба через две недели.

Её веки сомкнулись. Она пыталась их разлепить, но они не слушались.

— Он кажется таким… хорошим.

— Чёрт, Бринли. Ты не можешь о нём так говорить. Ты не знаешь… ты не видела того ужаса.

Она уже не слушала Занри. Облако было таким мягким… Ей хотелось раствориться в его пушистых объятьях.

— Кажется… он мне нравится.

А может, даже больше, чем нравится.

Это лекарство так на неё действует? Бринли понятия не имела. Как бы то ни было, ей хотелось, чтобы Занри об этом знал. Он вроде как её друг. Он, как-никак, был рядом, когда ей было плохо. Так ведут себя друзья, верно?

Занри схватил Бринли за руку и сжал так сильно, что наверняка останутся следы.

— Послушай меня. Ничего страшного, если ты говоришь это мне, но не вздумай ляпнуть что-то подобное рядом с Джелизетт. С тех пор, как ты отправилась на этот отбор, она стала совсем неуправляемой. Ты же не хочешь кончить, как я, Би. В долгу перед ней… — Его голос звучал как будто издалека, хоть Бринли и старалась бороться со сном. — Она что-то замыслила. Даже если ты…

Тьма — это огромный зверь, вновь накрывший Бринли своими чёрными лапами.

Когда Бринли снова очнулась, золотые шторы были раскрыты. Луна окрашивала позолоченную комнату серебристым светом. На этот раз открыть глаза было проще, и туман в голове полностью рассеялся. Слава Исване, привычное гудение теней вернулось, такое же громкое, как и всегда. Их тёмная мелодия была её любимой симфонией.

Бринли отлично себя чувствовала.

Она выдернула иглу из руки. Что бы ей там ни вливали, ей это уже не нужно. Нет, сейчас ей нужно только одно: взять себя в руки. А для этого ей необходимо узнать больше о «Лилии». Какая здесь планировка? Кого ещё сюда поселили? И, пожалуй, самый главный вопрос: где Райкер?

Она ощущала внутри себя острую потребность найти его. Потому что он её главная цель. Как ни крути, это полезная вампирская привычка: не упускать из виду тех, кого собираешься убить.

Бринли бросила взгляд на тумбочку, ожидая увидеть там телефон, но затем вспомнила, что его у неё нет. Надо будет у кого-то попросить.

Шаг первый: раздобыть план отеля.

Шаг второй: найти Райкера.

Шаг третий: придумать план получше. Желательно, такой, который позволит ей быстро освоиться в новых условиях и почувствовать себя увереннее.

Занри сказал, что свадьбы состоятся через две недели. Значит, у неё мало времени.

Для первого шага нужно встать с кровати. Вполне неплохое начало.

Бринли опустила взгляд и нахмурилась. Её бального платья на ней уже не было — вполне логично, учитывая, сколько крови, похоже, она потеряла, — а на его месте появилась майка на тонких бретелях и серые пижамные шорты.

Удобно, да. Подходит ли для разведки? Не очень. Впрочем, неважно. Хоть для тайных вылазок ей больше по душе леггинсы и худи, всё же они не являются необходимым условием.

Расчёска лежала на позолоченной тумбочке. Бринли взяла её и начала расчёсывать спутанные волосы, пытаясь справиться с узелками. Когда стало очевидно, что вернуть волосам прежнее шелковистое состояние может только душ, она сдалась и скрутила их в небрежный пучок на макушке.

Бринли встала. Колени затряслись, ноги явно были не рады вновь принять на себя такую нагрузку, но Бринли быстро восстановила равновесие. Она выпустила тени, позволив им хлынуть вовне. Те игриво скользнули по её коже, обволакивая. И вот уже она вся была скрыта тьмой.

Бринли на секунду задумалась, не переместиться ли ей в убежище, чтобы поговорить с Джелизетт, но всё же решила вернуться к первоначальному плану. К тому же, если «Лилию» тщательно охраняют, есть вероятность, что на её перемещение сработает сигнализация. А привлекать к себе внимание ей сейчас как раз таки нужно меньше всего. Да и нет никаких гарантий, что Джелизетт находится в убежище. Древняя вампирша ведёт активную социальную жизнь; у неё такой широкий круг общения, что даже Бринли не обо всех знает.

Приняв решение, Бринли босиком подошла к двери. Тени поглощали звуки её шагов. Она была тихой, как безмолвная ночь.

Дверная ручка оказалась прохладной на ощупь, когда Бринли взялась за неё и выглянула через глазок.

Три тёмных фигуры стояли по ту сторону. Это плохо. Ей нужно выбраться из номера по старинке, как обычная смертная: пешком. Переместиться в другую часть «Лилии» она не могла, потому что никогда раньше не бывала в этом отеле. Перемещаться через Пустоту — очень ценный навык, но пунктом назначения может быть только знакомое место.

Беззвучно выругавшись, Бринли внимательнее изучила препятствие. Двое были явно охранниками — в этой же чёрной форме ходили солдаты, охранявшие их на отборе. На груди — герб Республики, на поясе — чёрные пистолеты.

А вот третий…

Бринли шумно втянула воздух. Запахи грозы и бергамота наполнили её ноздри.

В этот момент третий сделал шаг к первым двум.

Райкер.

Её сердце кувыркнулось. И ускорилось при виде этого мужчины. Бринли мысленно застонала. Сказать, что реакция её тела начинает раздражать, было бы очень сильным преуменьшением.

Бринли никогда прежде не испытывала ничего подобного. Почему это происходит с ней сейчас, рядом с капитаном? Совершенно неуместная реакция, с которой надо что-то делать. Так больше продолжаться не может.