Такого ответа ей было достаточно. Бринли закончила работу.

Пока что.

— Много крови было?

Едва Бринли вышла из Пустоши — тёмного пространства, которое некоторые вампиры (в том числе Бринли) могли использовать, чтобы перемещаться из одного места в другое, если уже когда-то бывали в пункте назначения, — как её ушей достиг глубокий тенор Занри.

И сам он выступил из тени. Его алые волосы ниспадали до талии, лампа подсвечивала их коричневатый блеск. Зи был красив, как большинство зрелых. Точёное лицо, острый нос, тёмно-синие глаза, скользнувшие по ней.

Занри был перевёртышем, но Бринли ни разу ещё не видела его второй ипостаси. Она предполагала, что он обращается днём, пока она не может выйти на солнце. Если бы её попросили угадать, она бы назвала его котом из-за его глаз, с таким хищным кошачьим блеском. Сегодня на нём были чёрные узкие кожаные штаны, надеть и снять которые наверняка та ещё засада. И с ними такая же обтягивающая футболка, которая выглядела так, словно она нарисована на его мускулистой фигуре.

Бринли моргнула и сделала круг плечами, пока глаза привыкали к свету. Тени привели её в их убежище. Обереги вокруг здания узнали её по крови и без проблем пропустили внутрь. Она прошла прямиком в гостиную, намереваясь принять душ, после чего она возьмёт бутылочку кровавого вина из холодильника, включит телик и будет отдыхать.

— А сам как думаешь? — ответила она, собирая светлые волосы в хвостик на скорую руку.

Он достал телефон, клацнул по экрану, открывая фото, которое она ему отправила. Бринли заметила багровый антураж квартиры Гералта даже с другого конца комнаты. Это место уже никто никогда не отмоет.

Мрачный смешок сорвался с уст перевёртыша.

— Думаю, он получил по заслугам.

— Тут я с тобой полностью согласна. Мерзкий тип. — Бринли окинула взглядом своего куратора, только сейчас заметив растрёпанные волосы и румянец на щеках. И понимающе спросила: — Как поживает Оуэн?

— Прекрасно.

Щёки Занри вспыхнули сильнее, а уголок губ приподнялся. Бринли получила подтверждение, и все вопросы отпали.

Оуэн Фарниш жил в заброшенном городке в Южном округе, но частенько сотрудничал с творцом Бринли, Джелизетт. Оуэн и Занри постоянно то расставались, то мирились. И когда эти двое в очередной раз сходились, они пропадали на несколько часов каждый раз по приезде Оуэна в город.

— Передай ему от меня привет.

Бринли нравился Оуэн. Он был одним из самых добрых парней в окружении Джелизетт и всегда находил время перекинуться словечком с Бринли, даже когда она была только-только сотворена.

— Передам. — Занри улыбнулся на мгновение, но уже в следующее его губы выпрямились. — Я ушёл, как только получил от тебя сообщение. Джелизетт захочет получить отчёт, а мне нужно принять меры безопасности.

Планы Бринли на просмотр трэшовых реалити-шоу полетели к чёрту. Обычно Джелизетт пропадает до рассвета, но, видимо, не сегодня.

— Когда она будет?

— Максимум через час. — Занри был не только куратором Бринли, но и ответственным за технологии и коммуникацию в ходе их небольшой операции. У него природный талант ко всему связанному с электроникой. Ничто не может ускользнуть от его радара. — Она будет гордиться тобой, Би.

Что-то вспыхнуло глубоко внутри Бринли. Она не то чтобы сильно любит своего творца — Джелизетт была холодной и суровой, даже по меркам вампиров, — но Бринли инстинктивно желает угодить ей. Такова природа связи между творцом и сотворённым. Каждый вампир чувствовал это по отношению к тому, кто одарил его бессмертием.

К тому же связь творения была одной из сильнейших на свете. Сильнее даже связи истинных пар. В истории известен только один случай, когда вампиру удалось разорвать связь с творцом, но это произошло несколько тысяч лет назад.

Бринли была обязана Джелизетт своим бессмертием. Старшая вампирша нашла её в худшую ночь в жизни Бринли и забрала под своё крыло. Прежде Бринли была самым обычным человеком, теперь же у неё много талантов.

Она выдавила слабую улыбку.

— Здорово.

Занри собрал волосы в пучок и пересёк комнату, чтобы подтолкнуть Бринли к ванной.

— Иди в душ. У тебя кровь на коже. Приведи себя в порядок, пока она не пришла.

Если бы кто-то иной посмел к ней так прикоснуться, она бы его уже укусила (как минимум). Но они с Зи пришли к определённому взаимопониманию. Они не были друзьями — она уже давно ни с кем не дружит, — но как коллеги они прекрасно ладили.

— Знаю. — Повысив голос, она спародировала мелодичный голос Джелизетт. — Правило номер три: вампиры — это ходячее оружие. Мы должны всегда выглядеть безупречно и быть готовыми использовать дары богини для достижения своих смертоносных целей.

У творца Бринли было много правил.

Рот Занри дёрнулся, словно перевёртыш с трудом сдержал смешок.

— Именно. Давай, иди уже.

Идея принять душ звучала заманчиво. Особенно как только Бринли вспомнила слои запёкшейся грязи в квартире Гералта.

Бринли поспешила в ванную, включила воду, сложила оружие, разделась и бросила тряпки в корзину для стирки. Когда она шагнула под горячие струи, пар уже густым облаком окутал комнату. Вода обжигала, и кожа Бринли быстро покраснела. Ей нравилось это чувство.

Двадцать минут спустя она чувствовала себя переродившейся заново. Было в горячей воде и мыле что-то такое, меняющее жизнь. Она вытерлась полотенцем и натянула на себя чистые леггинсы и белую майку. В этот момент по убежищу распространилась магия Джелизетт. Затем аромат сирени, свойственный ей же, ударил в нос Бринли.

Бринли напряглась, сердце забилось быстрее. Так всегда случалось при приближении её творца. Напоминание о той первой ночи, когда Джелизетт спасла её. Вспышки молний, раскаты грома и гребни волн, что были выше её головы, промелькнули в памяти Бринли, но она быстро их отогнала. Не время вспоминать худшую ночь в своей жизни.

Сжав кулаки, она заставила себя дышать медленно и глубоко.

Вдох. Выдох. Повторить.

Снова и снова Бринли продолжала следить за дыханием, пока сердечный ритм не вернулся в норму.

Она была смертоносным вампиром. Вестником смерти. Ей надо взять себя в руки. Она уже не ребёнок, который не может справиться с эмоциями. Ей двадцать три.

Ну. Типа.

Ей исполнилось двадцать три шесть лет назад, но затем её сотворили. В душе она всё ещё чувствовала себя двадцатитрёхлетней. Она не знала, когда это изменится. Спустя несколько десятилетий? Сто лет? Два века? Восемь, как Джелизетт сейчас?

Пока что у Бринли в голове не укладывалась столь долгая жизнь. Её продолжало преследовать её прошлое из смертной жизни, и она всё ещё испытывала человеческие эмоции. Возможно, со временем они притупятся и не будут так её терзать. Возможно, в этом и секрет бессмертия: стать такой же холодной и бездушной, как Джелизетт. Бринли ни разу не видела, чтобы та пролила хоть слезинку или посмеялась над чем-то.

Но лучше отложить эти мысли на другой раз. Джелизетт не терпит опозданий.

Переместившись через тени в гостиную, Бринли расставила ноги пошире для устойчивости и сложила руки за спиной. Занри, непринуждённо прислонившись к стене, смотрел на шахматную доску — неизменный элемент убежища.

Несколько секунд спустя тени собрались на полу из красного дерева у самого входа. Бринли ощутила покалывание на коже. Её собственная тьма задрожала, узнавая мощную магию, проникшую в помещение.

Через пару мгновений из теней вышла стройная фигура Джелизетт. Сверкающее багровое платье без рукавов и с юбкой до пола обтягивало её высокое тело. V-образный вырез был настолько низким, что обнажал грудь и пупок. Длинные перчатки достигали локтей. Каштановые волосы были собраны в изящную высокую причёску. Тяжёлое колье с чёрными бриллиантами было единственным аксессуаром.

— О, подумать только. — Полуночный взгляд могущественной вампирши скользнул по Бринли. — Ты уже здесь.

Бринли кивнула, продолжая стоять с прямыми плечами.

— Да, мэм. Я выполнила задание.

— Умница. — Джелизетт приподняла точёную бровь. — Следующее будет не скоро.

Не скоро? Обычно у Занри много заданий для Бринли. Республика Равновесия огромна, она простирается через весь континент. Когда-то здесь было четыре самостоятельных королевства, которые потом объединились в одно государство. В Республике не счесть количества преступников, требующих особого смертоносного внимания.

И хотя возражать Джелизетт было чревато, Бринли не удержалась:

— В смысле?

На лице Джелизетт отразилось нечто, похожее на улыбку.

— Я сделала это. Организовала твоё участие.

Бринли свела брови, пытаясь осмыслить слова своего творца. А затем ахнула.

— Хотите сказать…

— Джелизетт пересекла комнату и сжала плечи Бринли. Её острые ногти впились в плоть юной вампирши, но Бринли было всё равно. Если она всё правильно поняла…

— Да, — прошипела Джелизетт. Её чёрные глаза сверкнули. — Боги выразили свою волю, звёзды сошлись. Завтра начнётся двухсотый отбор.

Сердце Бринли, ещё минуту назад бившееся медленно и мерно, заскакало галопом в груди, как дикий жеребец. Во рту пересохло. Клыки заныли. Она с трудом сделала вдох, потому что горло сжалось.

— И я участвую?

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Да, моя дорогая. — Джелизетт подняла одну руку и провела острым ногтем по лицу Бринли. Жест отдалённо напоминал материнскую заботу. Очень отдалённо. — Это он. Момент, которого ты так ждала.

Сердце Бринли готово было разорваться прямо в груди. Она тренировалась шесть лет в ожидании момента, когда она наконец-то сможет свершить свою месть.

Прося своё сердце успокоиться, Бринли подошла к шахматной доске. Занри молча смотрел, как она берёт чёрного короля. Бринли перекатила фигурку в ладони и сжала в кулаке.

В их плане слишком много переменных, в задуманной игре слишком много правил, у Бринли нет никакой уверенности в успехе. Она даже старалась особо не задумываться об этом, боясь, что стены, выстроенные вокруг её сердца, дадут трещину.

Если бы она постоянно думала об убийце своей семьи, то превратилась бы в смертоносную психопатку, помешанную на жажде крови.

Но кто бы тогда отомстил за её семью?

Поэтому она профессионально овладела навыком раздельного мышления: затолкала все чувства в дальний ящик и тренировалась быть киллером.

Скоро это всё закончится.

Хруст от её кулака эхом пронёсся по комнате. Бринли разжала пальцы один за другим. В центре бледной ладони лежал треснувший король. Она вернула сломанную фигурку на доску и посмотрела сначала на Джелизетт, а затем на Занри.

— Я войду в Зал Выбора, заставлю капитана Райкера Уотерборна, главу полка фейри республиканской армии, влюбиться в меня и убью его в нашу первую брачную ночь, — объявила она.

Шесть лет назад капитан пропал с глаз общественности. Он и прежде редко появлялся на публике, но последние годы его и вовсе никто не видел. Он жил тихой жизнью, что в принципе не редкость для Делегатов и их семей. Некоторые из них, как, например, канцлер Роуз, настолько скрытные, что никто не может сказать, какие магические способности у их детей.

Исчезновение капитана было настолько тщательно организованным, что даже в наш век технологий его невозможно было отыскать. Джелизетт смогла по своим каналам выяснить, что он всё ещё жив, но даже во время службы он никогда не оставался один.

Бринли годами охотилась на него, пыталась подобраться близко, но тщетно.

До этого момента.

Вообще-то никто не должен знать об участниках отбора, но Джелизетт умеет раскрывать тайны. Он примет участие в отборе, в этом она не сомневалась.

— Я отомщу ему, — спокойно добавила Бринли.

Произнесённые вслух, слова стали реальнее, чем когда-либо прежде. Её тени кружились по венам, тёмная магия бурно пульсировала от одной только мысли, что это случится.

Занри оставался серьёзен, а вот чёрные глаза Джелизетт сверкали в предвкушении.

— Да. До конца этого года капитан умрёт.

То, с какой готовностью Джелизетт помогала свершить её месть, откликалось теплом в груди Бринли. Её творец по-своему заботится о своей сотворённой. Она тоже хочет, чтобы Бринли отомстила за свою семью.

Это было миссией Бринли с той самой ночи сотворения. За свои грехи Райкер Уотерборн должен умереть.

2. Я тебя не подведу

На следующий день, перед самым закатом, Бринли сидела на краешке своей кровати. На ней был чёрный халат, волосы только что высушены после вечернего душа.

Джелизетт стояла в гардеробной, примеряла свитер (весьма неуместный в летнюю жару). Уперев руки в бёдра, она постукивала ногой по полу.

— Красное или чёрное?

Хоть это и было произнесено с вопросительной интонацией, Бринли прекрасно знала, что Джелизетт не ждёт ответа.

Правило номер семь: творец всегда прав.

Поэтому Бринли просто пригубила своё кровавое вино, наслаждаясь его сухим вкусом, пока прокатывала напиток на языке, перед тем как проглотить. С её губ слетело нечто неразборчивое, пока пальцы свободной руки крутили подвеску.

— Хм. Ты права.

Джелизетт прошлась по гардеробной, тени следовали за ней, как верные псы, пока она просматривала платья.

Бринли не особо любила носить официальные наряды, но у неё было несколько платьев для особых случаев, поскольку ей часто приходилось бывать на мероприятиях вместе со своим творцом. Сама Бринли предпочитала ходить в леггинсах. Они удобные и хорошо на ней смотрятся.

Джелизетт зажала двумя пальцами алое летнее платье.

— Тебе нужно что-то особенное. Чтобы оно говорило: «Я могу убить вас кончиком своего клыка, но не стану, потому что я хорошая девочка». — Она зло засмеялась, роняя платье на пол. — Хотя мы обе знаем, что это не так.

Снова непонятное мычание в ответ. Её творец права. Бринли далеко не хорошая девочка. И никогда такой не была, даже до сотворения. В детстве она едва ли неделю могла протянуть без неприятностей. Сейчас? С тех пор, как она переродилась вампиром, Бринли уже не парят такие банальные смертные категории, как «добро» и «зло», «хорошее» и «плохое». Месть была движущей силой её жизни, смыслом её существования, основным сюжетом всех её снов и первой мыслью, с которой она просыпалась.