— Продолжительность отбора решили сократить.

— Сократить? — эхом повторила Бринли. Её мысли метались. Насколько? Повлияет ли это на её планы?

Матрона Лилит взяла Бринли за руку и сжала ладонь девушки.

— Бал-маскарад состоится через две недели.

Две недели.

Это… уже скоро. Времени остаётся мало.

Чёрт.

Вся её былая уверенность улетучилась.

У неё должно было быть ещё два месяца, чтобы влюбить в себя Райкера и подтолкнуть его к свадьбе. Но две недели?

Это… крайне мало.

Её сердце гремело в груди, голова разболелась от волнения.

Исвана, пощади. У Бринли не было даже времени на передышку. Сначала нападение мятежников, потом сон, теперь это…

— Понимаю, тебе кажется, что всё слишком быстро, — сочувственно добавила матрона Лилит. — Но поверь моему опыту, тебе не о чем переживать.

Не о чем? Бринли сомневалась, что матрона Лилит понимает, насколько это важно. Вампирша прикусила губу.

— Я…

— Кое-кто очень беспокоился за тебя вчера. — Матрона многозначительно поиграла бровями. — Я не должна об этом распространяться, но признаюсь, я бы поставила целое состояние на то, что один наш знакомый капитан будет рад опуститься на колено через две недели.

Бринли очень надеялась, что Лилит не ошибается. Ей нужно действовать активнее, чтобы точно получить предложение.

Четырнадцать дней на то, чтобы Райкер полностью и безоговорочно потерял голову от любви к ней.

И тогда она его уничтожит.

Лилит провела обзорную экскурсию по поместью, показав ей её спальню, перед тем как отвести в зал с домашним кинотеатром на первом этаже. Остальные девушки уже собрались там, чтобы посмотреть фильм.

— На этом я тебя покидаю, — сказала матрона. — Желаю приятно провести вечер.

— Спасибо, матрона.

Бринли вошла через дверь в тёмную комнату. Белое полотно было растянуто вдоль одной стены, а перед ним стояли три ряда удобных кресел. Владелец поместья, должно быть, неприлично богат, потому что вампирша ещё никогда не видела домашний кинотеатр вживую.

— Бринли!

Услышав своё имя, она подняла взгляд. Хейли подскочила к ней. Её полупрозрачные крылья трепетали за спиной.

— Слава Кайдоне, ты в порядке! — воскликнула эльфийка судьбы, крепко обнимая Бринли. — Нам отказывались говорить, где ты, а когда я погрузилась в серебряную реальность, чтобы посмотреть, то не смогла увидеть твоего будущего.

Внутри Бринли образовалась зияющая дыра от такого предсказания. Что это может значит? Скорее всего, ничего хорошего. Но рациональная часть Бринли напомнила ей, что эльфы судьбы тяготеют к загадочности и драматичности. Возможно, Хейли просто неправильно интерпретировала свои видения.

Надеясь, что всё дело именно в этом (а Бринли и без того хватало проблем), она отбросила тревоги прочь и улыбнулась эльфийке.

— Ты пыталась узнать, в порядке ли я? Это очень мило с твоей стороны.

Хейли широко улыбнулась.

— Ну конечно! Ты же моя подруга. Я волновалась за тебя.

Незнакомая эмоция расцвела в груди Бринли. Это приятно (и немного странно, если честно) — знать, что кто-то переживает за тебя. Бринли не ожидала, что найдёт на отборе друзей, но как-то так получилось.

— Спасибо, — уже искренне улыбнулась Бринли. — Но теперь я здесь, и со мной всё хорошо.

Нарочитое покашливание раздалось позади них.

Бринли обернулась.

— Кто это тут у нас? Неужто та самая кровососущая тварь, что едва не убила нас всех? — противный голос Валентины бесил не меньше оскала на её лице.

На фейри огня был обтягивающий белоснежный свитер, который, судя по виду, стоит целое состояние. Её иссиня-чёрные волосы были собраны в высокий хвост, а лёгкий мейк подчёркивал красивые черты лица. Валентина выглядела идеально, тогда как у Бринли не было возможности позаботиться о своём внешнем виде.

Но всё же вампирша вскинула подбородок.

— Я прекрасно себя контролировала.

— Лжёшь. — Сиреневые глаза Валентины сверкнули. Она шагнула к вампирше. — Ты была готова разорвать всех на куски ради пары капель крови. Тебя не должно было быть здесь. Это соревнование не для таких, как ты. — Она нахмурилась. — Лучше вали обратно на кладбище, с которого приползла.

— Пошла. К чёрту.

Бринли сжала руки в кулаки. Тени окружили её, крылья вырвались из её спины, разорвав кофту. Осталась только фиолетовая майка со специальными прорезями. Ей было плевать на испорченные тряпки. Пора преподать зазнавшейся фейри урок.

— О, кровососка хочет поиграть, — ядовито протянула Валентина. Пламя вспыхнуло над её вытянутой рукой. — Ну давай посмотрим, как ты справишься с огнём.

Несмотря на колотящееся сердце, Бринли оставалась неподвижна. Она отказывалась поддаваться на провокации.

— Хочешь драться? Ну давай. Мало не покажется.

Она могла бы дать выход всем своим эмоциям, которые старательно подавляла.

Валентина вскинула безупречно очерченную бровь, глядя на Бринли сверху вниз.

— Должен же кто-то поставить тебя на место, пиявка.

Остальные девушки попятились от них, ахая и матерясь. Напряжение сгустилось в воздухе, едва ли не потрескивая.

Бринли уже не впервой вступать в схватку. Ещё когда ей было десять лет, она набросилась на Диану Лоран на детской площадке после школы, после того как узнала, что та задирает младшую сестру Бринли, Серай.

Злой директор пригрозил отчислить их обеих, но Бринли было всё равно. Она своего добилась. В тот день Диана вернулась домой с синяками под глазами и больше ни разу не лезла к Серай.

Пора и Валентине узнать, что с Бринли лучше не связываться.

Вампирша уже была готова направить свои тени на фейри огня, как вдруг Хейли закричала во все лёгкие:

— Стойте!

Этот крик прозвучал настолько неожиданно, что на секунду показалось, будто время остановилось.

Бринли и Валентина одновременно развернулись к эльфийке судьбы.

— Какого чёрта? — одновременно спросили они.

— Здесь нельзя драться. — Хейли взяла Бринли за руку и потянула в сторону двери. — Вас выгонят из отбора. Этого вы хотите?

Глаза Бринли распахнулись. Она развернулась к эльфийке.

Валентина же продолжала стоять с пламенем наготове.

— Пусть только попробуют, — угрожающе произнесла она, — мама этого не допустит. Я могу делать всё, что хочу.

Скривив губы, Бринли зарычала. В этом-то всё и дело!

— Ты мерзкая, наглая…

С удивительной силой Хейли дёрнула Бринли за руку, выводя из зала, и захлопнула за ними дверь.

Её глаза сверкали серебром. Она выглядела непоколебимой.

— Райкер искал тебя сегодня, — прошипела она. — Териан говорит, что он постоянно всех спрашивает о тебе. Думай о нём, а не об этой богатой сучке.

Бринли сделала глубокий вдох чересчур сдавленными лёгкими. Завитки теней окружали её ладони. Ноздри трепетали. Она пыталась думать о Райкере, как советовала Хейли, но не могла выкинуть из головы злую усмешку Валентины.

— Она ужасна.

— Да, — согласилась Хейли. — Но она права.

— Что?

Вот что-что, а этого Бринли не ожидала услышать. Слова Хейли застали её врасплох.

Эльфийка захлопала крыльями.

— Её, скорее всего, не выгонят, а вот тебя — запросто. Ты была выбрана из народа, как и я. Ты же понимаешь, что мы не такие, как они.

Когда до Бринли дошёл смысл этих слов, ноги как будто залило цементом. Её подруга права. Бринли должна сохранять холодный рассудок. Сосредоточиться на Райкере и не отвлекаться на других. Ей нельзя драться с Валентиной, как бы та ни напрашивалась. Бринли нельзя покидать отбор, ведь второго такого шанса может не быть.

Закрыв глаза, Бринли сделала глубокий вдох. Она сосредоточилась на ритмичных ударах сердца, успокаиваясь. Когда желание перегрызть горло Валентине перестало быть таким непреодолимым, Бринли выдохнула.

Отозвав крылья и тени, она открыла глаза.

— Спасибо, Хейли.

И не оглядываясь назад, Бринли, воспользовавшись тенями, поспешила уйти как можно дальше от фейри огня.

Кромешная тьма поглотила её. На секунду в её груди воцарились спокойствие и умиротворение.

В своей комнате Бринли приняла душ, смывая остатки воинственного запала. Она здесь не ради Валентины.

Возмездие близко, она уже чувствует это.

16. Друзья по переписке

— Приветствую, капитан Уотерборн.

Голос Селесты сегодня звучал радостнее, чем обычно, или же так показалось Райкеру.

Он уже несколько лет так хорошо не спал, как прошлой ночью. Ему снились светлые волнистые локоны Бринли и её манящий запах.

Как ни странно, он не жалел о том, что навестил её вчера. Пускай он нарушил правила, но оно того стоило.

Он поступит так вновь, не раздумывая.

— Доброе утро, — отозвался он.

Поправив наушники одной рукой, он взял кофе с импровизированной барной стойки у двери. Поблагодарив бармена — эльфа света, — Райкер подошёл к стене.

Библиотека была значительно меньшего бального зала, и даже в наушниках он слышал тихие голоса других мужчин, пока устраивался в удобном кресле.

— Ваше свидание скоро начнётся, капитан, — дружелюбно сообщила Селеста. — Пожалуйста, подождите.

В наушниках звучал неторопливый концерт виолончели. Уже понятно, с кем он сейчас будет разговаривать. Похоже, ему стоит сказать спасибо тем, кто принял решение о сокращении сроков. Многие участники переживали из-за изменившихся условий, но не Райкер. Ему не нужны были даже эти две недели.

Он готов сделать предложение уже сейчас.

Кто-то может сказать, что он торопится, такие решения не принимаются сгоряча, но Райкер уже сделал свой выбор. Ему нужна Бринли де ла Поинт. Пускай она не та девушка, которую его мать хотела видеть в роли невестки, но она именно та, кого он хочет видеть своей женой.

Райкер просто будет наслаждаться грядущими двумя неделями. Использует это время, чтобы лучше узнать свою будущую супругу. К тому же, возможно, Бринли ещё сомневается, и ей нужно больше времени. Райкер не настолько высокого мнения о себе, чтобы думать, что любая без раздумий бросится с ним к алтарю.

Любовь должна быть взаимной, и он намерен доказать своей белокурой красавице, что он для неё наилучший вариант. Райкер даст Бринли всё, чего она хочет, безопасность и дом, где царит любовь. Он легко представлял себе эту картину — их жизнь, где они смеются, играют, обсуждают серьёзные вопросы и просто часами общаются друг с другом.

Скорей бы воплотить это в жизнь.

Музыка стихла, и Райкер не слышал ничего, кроме собственного сердцебиения.

Тихий вздох послышался в наушниках, почти незаметный.

— Бринли? — тихо позвал он, рука с чашкой кофе застыла на полпути к его губам. — Это ты?

Что за глупый вопрос? Конечно, это она. После его последнего (совершенно ужасного) разговора с Валентиной вчера, он попросил организаторов, чтобы отныне его единственной партнёршей была Бринли. Поэтому у него не может быть сомнений.

Тишина тянулась, казалось, целую вечность, пока он ждал ответа.

Она точно там?

Когда прошла уже вечность (или несколько секунд, тут сложно сказать), раздавшийся женский вдох, такой спокойный и безмятежный, показался ему музыкой для ушей. Освежающим бризом, ласкающим кожу в жаркий день. Этот голос, который Райкер уже знал лучше своего собственного, произнёс на выдохе:

— Райкер.

Услышав своё имя из её уст, Райкер едва не застонал. У него в штанах всё задымилось. Зажмурившись, он поёрзал в кресле.

Никто не произносил его имя так, как она. В этом коротком слове звучала и молитва, и надежда, и… вся Бринли. В её голосе, в том, как она растягивала каждый слог, было всё, о чём он когда-либо мечтал. Напряжение отпустило его плечи, и он расслабился.

— Привет, милая. Я скучал по тебе.

Чистая правда.

— Я тоже по тебе скучала.

Есть ли слова прекраснее? Подавшись вперёд, он снова закрыл глаза.

— Тебе передали мою записку?

Их разделяла всего лишь тонкая деревянная стена. Райкер разглядывал узоры на древесине, пока ждал ответ.

Он всегда обладал завидным терпением — родная мать описывала его как непробиваемого, но сейчас он так жаждал услышать голос вампирши, что каждая секунда молчания казалась слишком долгой.

— Да, матрона передала мне её. — Хрипловатый смех раздался с её стороны. — Знаешь, мне ещё никто никогда не передавал записки. Это очень мило.

Его губы растянулись в улыбке от уха до уха. Он откинулся на спинку кресла. Если всё будет хорошо, их ждёт долгая, приятная беседа.

— Значит, я твой первый друг по переписке?

Ему нравилось, как это звучит. Он жаден и хочет поскорее собрать все первые разы с ней.

Первое предложение руки и сердца, первая встреча, первый танец, первый поцелуй наедине…

Его фантазия разгулялась, стоило ему подумать обо всём, чем они могут заняться, когда каждое их действие перестанет быть достоянием общественности.

Она хмыкнула.

— Похоже, что так.

— И как тебе? Понравилась записка?

О обсидиановые пески, он заговорил совсем как мальчишка. Но ему очень важно услышать ответ.

— Понравилась, — засмеялась Бринли.

— Я рад, — выдохнул Райкер.

Девушка сделала паузу, и он представил, как она накручивает один из своих золотых локонов на палец.

— Хотя у меня есть пара замечаний, о которых я не могу промолчать.

— Да? — Райкер вскинул голову. — Я весь внимание.

Он готов поддержать любую тему, лишь бы продолжить разговаривать с ней.

— Ну, прежде всего должна сказать, что твой почерк оставляет желать лучшего.

Райкер прыснул.

— Это правда.

Его мать и преподаватели в академии пытались добиться, чтобы он улучшил свой почерк, но сам он считал свой случай безнадёжным. Райкер — левша. И как бы сильно он ни старался, у него всё равно не получались те изящные завитки, о которых грезила его матушка. Он писал как курица лапой.

— Честно говоря, я поражена, как тебя вообще пустили в армию с таким почерком, капитан, — подколола Бринли.