Я вновь завела двигатель и переключила на заднюю передачу. Не успела я убрать ногу с тормоза, как тихий стук в окно со стороны пассажира заставил меня подпрыгнуть.

— Куда это ты собралась? — спросил Трейс. Его голос прозвучал приглушённо сквозь стекло.

Вернув ручник обратно, я вздёрнула нос и опустила окно.

— Я просто… эм… — Ну же, Джемма, придумай что-нибудь. — Я просто хотела забрать кое-какие вещи из дома.

На его безупречном лице отразилось осуждение, и я тут же пожалела о своей лжи.

— Ты серьёзно?

Мои щёки порозовели.

— Солнце едва село. Вряд ли он ещё вышел из своего дома, — поторопилась оправдаться я, хотя вся эта ложь звучала слишком нелепо. Я говорила как типичная героиня-идиотка из ужастиков, которая сама всегда идёт в руки убийцы. Хотя это совсем на меня не похоже. Ну, в большинстве случаев.

— Джемма, ты же знаешь, что безопаснее поехать нам вместе.

Я устало выдохнула.

— Может, не надо?

— Чего не надо? — переспросил он, растерянно сведя брови.

— Вот этого всего. — Я указала на нас двоих. — Ты не несёшь за меня ответственности, Трейс.

— Никакой ответственности, — согласился он, но затем открыл дверь и сел рядом. — Но ты же мой друг, верно? А друзья присматривают друг за другом. — Он одарил меня очаровательной улыбкой, от которой проявились сразу обе ямочки на его щеках. Чёрт, я никогда не смогу им сопротивляться. — Да и в магазин не помешает заехать. Кажется, этот Голод испортил всё съедобное, что было в доме.

Из меня вырвался нервный смех.

— С чего бы ему портить всю твою еду? — спросила я, выезжая на дорогу. Нет смысла спорить, раз он уже пристегнулся и настроился ехать.

— Я не думаю, что он сделал это специально, — сказал Трейс, скосив на меня взгляд.

Я поймала его взгляд. Он был абсолютно серьёзен.

— О чём ты?

Трейс пожал плечами.

— Я знаю только, что всё было нормально, когда я вчера готовил ужин. Но затем этот тип побыл у меня всего двадцать минут, после чего всё разом испортилось. Молоко прокисло, хлеб заплесневел, яблоки сгнили так, будто пролежали целый год. — Он открыл окно и выкинул жвачку. — Это было отвратительно.

— Хм. — Я задумалась. — Видимо, поэтому его зовут Голод. Вряд ли рядом с ним можно нормально поесть, если вся еда сразу портится.

— Точно. — Он скривился. — Даже знать не хочу, что случается рядом со Смертью и Раздором.

Брр. Я даже не задумывалась об этом.

— Ну, спасибо хоть Мор нам больше ничем не грозит.

— Хоть какие-то плюсы, — прокомментировал Трейс, и мы оба засмеялись, несмотря на всю неуместность комментария.

— Может, ты хочешь сначала перекусить? По пути есть бургерная, где заказы выдают в машину.

— Не, — ответил Трейс и снова скосил взгляд на меня. — Давай сначала заберём твои вещи, а потом поедим. Я как раз хотел пригласить тебя в один ресторанчик.

Я тут же замотала головой.

— Это не свидание, если ты об этом, — добавил он прежде, чем я начала возражать. — Просто двое друзей и хорошая еда.

Судя по его ухмылочке, речь шла не просто о дружеском походе в ресторан. Но я вновь увидела эту ямочку на щеке, и слова застряли в горле.

Так и знала, что всё это было плохой идеей.

Ни к чему хорошему это не приведёт. Каждую секунду, что мы вместе, ему грозит опасность. Что угодно может стать триггером для возвращения воспоминаний. После каждой ночи с ним мне всё сложнее уходить утром. Я это прекрасно понимаю, но всё равно не могу держаться вдали от него, даже если от этого зависят наши жизни.

Так всегда было, и что-то мне подсказывает, что так всегда будет.

5. ПУСТОТЫ

Поместье Блэкберн грозно нависало перед нами, погружённое в тени, будто бы намекавшие на его упадок. Я ничего не могла поделать с этой щемящей грустью, возникшей в груди, когда я заехала на холм по петляющей, укрытой туманом дорожке. Здесь ни в одном окне не горел свет, не бродило ни единой души. Просто груда кирпичей с цементным раствором на фоне сумеречного неба, создающая впечатление заброшенного, никому не нужного места.

Я отперла входную дверь и вошла внутрь, вдыхая полной грудью этот хорошо знакомый аромат шалфея. Трейс шёл следом. С тех пор, как дядя покинул этот мир, мне всё ещё тяжело приходить сюда. Я слишком мало здесь бывала, чтобы привыкнуть. А теперь, когда Доминик спокойно может приходить сюда, когда ему вздумается, я тем более не планирую учащать свои визиты.

— Можешь подождать меня здесь. Я вернусь через минуту, — обратилась я к Трейсу и поднялась по главной лестнице. Оказаться в своей комнате наедине с Трейсом — это само по себе для меня испытание. Не говоря уже о том, что я буду переживать, а не всколыхнёт ли это его воспоминания. Я должна свести к минимуму посещение мест, где мы проводили время вместе. Моя спальня определённо в списке таких мест.

— Я пойду с тобой, мне несложно, — легкомысленно бросил он, поднимаясь следом за мной по ступенькам. Его взгляд скользил по двери, по лестнице, по картинам на стенах, словно Трейс искал что-нибудь знакомое, не откликнется ли это место в его памяти.

Я резко остановилась и развернулась к нему.

— Перестань.

Он вскинул голову и посмотрел мне в глаза.

— Что перестать?

Преследовать меня. Защищать. Пытаться вспомнить, что между нами произошло. Быть таким милым и обаятельным.

— Вести себя со мной так, будто я какая-то слабая смертная. Я Воин, я могу позаботиться о себе. Я могу сама собрать свою сумку без охраны.

— Знаю. — Он пожал одним плечом и улыбнулся мне. — Но у тебя здесь довольно жутко, и я не хочу оставаться внизу один.

У меня ушло несколько долгих секунд на осознание сказанного им, после чего я расхохоталась. Истерично.

— Ага, так я и поверила.

— А что такого? — невинно спросил он, чем рассмешил меня ещё сильнее. — Я не боюсь в этом признаваться, это нисколько не умаляет моего мужества.

Умеет же Трейс поднять мне настроение даже в самые мрачные моменты.

— Ого. Ну, ладно тогда, идём, — всё ещё смеясь, ответила я и продолжила путь по лестнице. — В этом коридоре немного темновато. Как думаешь, справишься? Или мне подержать тебя за руку? — дразнила я по пути.

— Я не говорил, что боюсь темноты, — отметил он, но всё равно взял меня за руку и переплёл наши пальцы. — Я сказал, что не хочу оставаться один. Не уточняя причину.

Я едва не взорвалась от разряда электричества, пронёсшегося по телу от точки соприкосновения нашей кожи. Я быстро выдернула ладонь и прожгла Трейса взглядом.

— Ты что творишь?

— А что я творю? — Он оглянулся по сторонам, разыгрывая невинность. — Ничего такого.

— Ты только что взял меня за руку! — возмущённо выпалила я.

— Ну да.

Я сверлила его взглядом.

— Зачем?

— Ты сама предложила.

Он засмеялся и прислонился спиной к стене.

— Я просто пошутила. Хватит уже играться, — упрекнула его и потёрла ладонь о ногу, словно пытаясь стереть остатки его электрического прикосновения.

Трейс проследил моё движение.

— Это тебе не поможет, — самодовольно заявил он.

— Знаю. — Я перестала тереть и сощурила глаза. — Ты специально это сделал!

На щеках вновь появились ямочки, хоть он и пытался сдержать улыбку.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну да, конечно.

Я закатила глаза и вновь направилась к своей комнате, стараясь не обращать внимания на вибрации в теле и не думать о том, как горячо и притягательно он выглядел, прислонившись к стене.

Аргх! Надо что-то делать со своими гормонами.

Я не могу больше отвлекаться, особенно на Трейса. Мне и так хватает проблем, спасибо.

Включив свет в спальне, я пересекла комнату и подошла сразу к комоду.

Не знаю, как долго я складывала вещи, но мне нужно было взять достаточно одежды, чтобы хватило хотя бы на неделю и не пришлось лишний раз возвращаться сюда. Очевидно, мне нужно будет найти новое место, где можно будет перекантоваться, а то и вовсе купить новый дом, но до тех пор мне лучше иметь всё необходимое при себе.

— Милая комнатка, — прокомментировал Трейс откуда-то позади меня. — Я уже бывал здесь раньше?

Я выпрямила спину, внутренности сковала паника. Как, чёрт возьми, на это ответить? Если солгу сейчас, а потом он вспомнит, то будет задаваться вопросом, почему я соврала и что ещё я от него скрываю. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы он стал ещё подозрительнее.

Я развернулась к нему со стопкой вещей в руках.

— Да, ты уже бывал здесь, — сказала я, выбрав из двух зол наименьшее. — Мы делали вместе домашку.

Он кивнул, как будто сам себе, и продолжил обходить комнату, осматривая всё.

— Это место кажется… знакомым.

Моё сердце заныло. Из-за него. Из-за нас. Из-за всего, что у нас отняли.

Я боялась, что бушующие эмоции выдадут меня, поэтому развернулась и поспешила в гардеробную. Схватила запасную школьную форму и спортивную сумку, быстро запихнула туда всю набранную одежду, параллельно пытаясь запихнуть эмоции обратно в глубокую чёрную дыру. Этот сбор вещей оказывает вполне себе терапевтический эффект.

— А это когда было? — спросил Трейс из спальни.

Я взялась за ремень спортивной сумки и, выпрямившись, вышла из гардеробной. Трейс стоял у прикроватной тумбочки, держа в руке нашу фотографию в рамке. Я едва не споткнулась, когда увидела.

Эту фотку Тейлор сделала в прошлом году.

На ней я и Трейс.

Его рука на моих плечах.

Моя ладонь на его груди.

Такую лавину эмоций я не выдержала. Просто уронила сумку на пол и прислонилась к стене, пытаясь взять себя в руки и не отключиться от всего этого внезапно свалившегося на меня разом дерьма.

Трейс, краем глаза заметив движение, повернул голову и уже через секунду бросился ко мне. Его брови были обеспокоенно сведены. Фотография стала забытым осколком той жизни, что у нас когда-то была.

— Всё нормально, — произнесла я, выставив перед собой ладонь, чтобы не подходил ближе.

— По-твоему это «нормально»?

Венка на его шее быстро пульсировала.

— Ага. — Я скривилась. — Просто немного кружится голова. Наверно, потому что я ни разу не поела за день.

Он зажмурился, на его лице отразилось раскаяние.

— Чёрт, прости.

— За что? — засмеялась я, ведь это не его вина. Во всём этом пиздеце нет ни капли его вины.

— Ты хотела заехать за бургерами, а я…

— Перестань. Ты же не знал. Я просто замоталась и забыла поесть, вот и всё. Это был тяжёлый день. — Я уловила движение краем глаза, как будто некая тень пронеслась в коридоре. Моё сердцебиение ускорилось. Я смотрела в дверной проём, но не могла ничего разглядеть. — Ты это видел? — спросила я, чувствуя, как нарастает тревога.

Он проследил мой взгляд.

— Что?

— Не знаю. Кажется, там промелькнула тень или типа того.

— Тень? — Трейс подошёл к двери, высунул голову в коридор и посмотрел в обе стороны. — Ничего не вижу. Кажется, пусто.

Моё сердце немного успокоилось, когда Трейс сказал, что мы всё ещё здесь одни и никакого злого Доминика рядом нет.

— Давай уже пойдём отсюда. Мне реально надо поесть.

А то уже глюки начались.

Трейс кивнул, вернулся ко мне и поднял с пола спортивную сумку. Я спустилась за ним по ступенькам, внимательно всматриваясь в тёмные углы и прислушиваясь к любым подозрительным звукам. И хотя я уже была вполне уверена, что мне это просто привиделось с голодухи, всё же бдительность не бывает лишней.

— Дашь ключи? — спросил Трейс, открывая входную дверь.

— Мне нужно в туалет, — сказала я и протянула ему ключи от дома и машины.

— Хорошо. Только подожди меня, — проинструктировал он, всё ещё обеспокоенно хмурясь.

На этот раз я не стала спорить, потому что была на нервах куда сильнее, чем когда мы только вошли в дом.

Прислонившись к входной двери, я смотрела, как он открывает машину, закидывает мою спортивную сумку и возвращается к крыльцу.

— После тебя, — произнёс он и проводил меня до самой двери туалета на первом этаже.

— Я буквально на минуточку, — сказала я и закрыла за собой дверь, перед тем как включить внутри свет.

Как только лампочка загорелась, чужая ладонь накрыла мой рот, а вторая обхватила за талию. Меня подняли и оттащили от двери. Паника накрыла меня целиком. Нападавший поставил меня перед раковиной и позволил мне увидеть его лицо в зеркале.

Это был Доминик Хантингтон, и он улыбался как психопат.

6. ЯД И ВИНО

Его ледяные пальцы всё ещё зажимали мой рот. Другой рукой он открыл кран и затем поднёс большой палец к губам. Моё сердце бешено колотилось в груди, а глаза следили за ним в зеркале. Я видела его всего раз с той самой судьбоносной ночи на парковке бара «Всех Святых», когда он разрушил весь мой мир. И хотя мне было страшно от того, что он здесь, что у него на меня какие-то планы… часть меня — больная, ненормальная часть меня, связанная кровными узами — была ему рада. Рада его видеть, рада чувствовать его тело так близко, как бы грубо он ни удерживал меня на месте.

«Я скучал по тебе, ангел, — телепатически произнёс он. Его свободная рука скользнула по моему животу. — А ты скучала по мне?»

Словами не описать, как сильно я жаждала вновь услышать эти слова от него, но я знала, что они не основывались на каких-либо реальных чувствах. Это было видно по тому, как он равнодушно кривил губы и как его пустые глаза насмешливо смотрели на меня в зеркале.

Он вёл какую-то игру со мной, а я совершенно не знала правил.

Инстинкты кричали, что я должна ответить: «Нет! Я тебя ненавижу! Ненавижу то, во что ты превратился!» Затем вырваться из хватки и атаковать — я могла бы. Но слова Габриэля прокручивались в моей голове, как тихая молитва, и не давали мне действовать опрометчиво.

Я должна сохранять самообладание, оставаться спокойной и вести себя умнее, если хочу когда-нибудь вернуть настоящего Доминика. Даже пока он выводит холодным пальцем круги на моём животе. Даже пока его ладонь зажимает мой рот куда сильнее, чем требовалось. Даже пока скорбь обволакивает меня, как вторая кожа.