— Вот именно.

Я перевела взгляд на Всадников, которые спокойно смотрели на меня с нечитаемыми лицами. Интересно, это потому что они бездушные создания или за этим молчанием скрывается что-то ещё?

— Куда ты идёшь? — спросил Уильям, когда я направилась к выходу.

— Домой. Мне нужно время… осмыслить всё это.

Лет сто минимум.

— Ради всеобщего блага буду надеяться, что это не займёт у тебя много времени, — добавил Уильям. Его брови были сведены на переносице, а уголки губ напряжённо опущены. — Потому что уже сейчас дьявольский отпрыск как магнитом притягивает к себе весь подземный мир.

Я притормозила. Живот завязался в узел.

— В каком смысле?

В его взгляде было столько отчаяния, что по моему позвоночнику пробежал холодок, как будто кто-то провёл когтистой рукой.

— Демоны направляются прямо сюда, в Холлоу Хиллс.

***

Не знаю, сколько я просидела без движения в машине на парковке за Храмом, глядя оцепеневшим взглядом в лобовое стекло, но к тому времени, как я завела мотор, осеннее солнце уже скрылось за тучами на горизонте.

К несчастью для меня, моё парализованное состояние и пустой взгляд не помогли упорядочить мысли или как-то продвинуться в осмыслении услышанного. Я просто пребывала в шоке, из которого не могла выйти.

Как вообще Уильям может просить меня о таком? Он же не думает всерьёз, что я подпишусь на это безумие? Я с самого начала не хотела быть замешана в убийстве сына Люцифера и уж тем более не желаю сейчас участвовать в этом в роли Всадника. Или правильнее Всадницы? А, пофиг.

Фары встречных машин время от времени проносились мимо меня, пока я ехала в горку по петляющей по холмам дороге. Что вообще влечёт за собой становление четвёртым всадником? Я буду навсегда привязана к трём другим? Потеряю душу? Или верну себе независимость после того, как мы выполним свою задачу? Я так сильно хотела сбежать от Уильяма и этой троицы, что не удосужилась ни о чём их расспросить.

Да и в чём, собственно, заключается миссия? Никки явно не согласится прервать беременность. Что же с ней будет?

От мыслей об этом мне становилось тошно.

Но от них меня отвлекли яркие фары, замаячившие в зеркале заднего вида. Машина быстро догнала меня и ехала на хвосте.

«Что за козёл», — раздражённо подумала я, когда машина сзади едва не задела багажник моей, но затем резко свернула влево, выходя на обгон. Я вскинула средний палец, пытаясь разглядеть водителя, но чёрная машина с затонированными окнами пролетела со скоростью света по неосвещённой дороге.

Как вдруг меня и салон моей машины озарило красным светом. Этот гондон передо мной резко остановился. Я резко ударила по тормозам. Шины завизжали, когда я круто повернула руль вправо, чтобы не врезаться во впереди стоящую машину.

Я остановилась буквально в паре сантиметров от его заднего бампера, из-за чего я быстро перешла в режим берсерка.

У меня был чертовски плохой день. И этот кретин ещё не знает, с кем связался.

Я поставила машину на ручник, распахнула дверь и вышла, готовая порвать на части этого психа, едва не устроившего ДТП.

Скрежеща зубами, я окинула взглядом его машину, чтобы запомнить детали на случай, если этот придурок вздумает смыться. И тут у меня перехватило дыхание в горле. Я застыла на полпути, в ужасе глядя на знакомую машину.

Дверь чёрной «Ауди» открылась с водительской стороны. Доминик вышел из машины и развернулся ко мне лицом. Его тёмные глаза были как неисследованная пещера: холодные и бездонные. Не улыбаясь и даже не хмурясь, он направился прямо ко мне.

Паника накрыла меня, я бросилась обратно к своей машине, села, захлопнула дверь и попыталась протолкнуть воздух в лёгкие. Путаные мысли наводнили сознание. Я сняла машину с ручника и вдавила педаль газа, но в ужасе поняла, что ничего не происходит. Отчаянно переводила взгляд на руль, ручник, приборную панель, пока не поняла, что случайно перевела коробку передач в нейтральное положение.

За эту ошибку я поплачусь кровью.

Желчь подступила к горлу в момент, когда Доминик распахнул мою дверь и вытащил меня из машины. Он прижал мои руки к бокам, поднял и, обойдя машину, понёс через обочину в тёмный лесной массив, простирающийся вдоль петляющей дороги.

Прошла целая вечность, прежде чем я смогла вернуть себе дар речи.

— Убери от меня свои руки! — закричала я, дёргаясь и пинаясь в его змеиной хватке, а он всё дальше уносил меня в лес.

— В чём дело, ангел? Ты что, мне не рада? — спросил он медовым голосом, но в то же время с жестокой усмешкой, от которой у меня кровь в жилах застыла.

С каждым шагом он уносил меня всё дальше от безопасности — дальше от цивилизации, дальше от глаз и ушей случайных свидетелей. Страх скручивал живот. Чёртов лес, казалось, давит на меня со всех сторон.

— Доминик! Отпусти! — потребовала я, начав вырываться с новой силой, и каким-то образом умудрилась ударить его по яйцам.

У него вырвался болезненный выдох, хватка слегка ослабла. Мне этого хватило, чтобы высвободиться из тисков. Я буквально понеслась со всех ног прочь от него.

Я бежала по грязи и камням куда глаза глядят, продиралась сквозь кусты, в темноте ничего не было видно. Ветки били по ногам, но я не могла отвлечься на боль, пока меня всю колотило от ужаса. Инстинкт «бей или беги» взял вверх, вытеснив оцепенение, и теперь я уже не чувствовала ничего, кроме колотящегося сердца.

Мой громкий топот заглушал зловещий смех Доминика. Он звучал всё ближе, передразнивая меня. Эхо уходило в лес, конца-края которого не было видно.

Потому что я потерялась.

Я бежала не в ту сторону.

Мозолистые руки обхватили меня, оторвали от земли и швырнули об огромный ствол красного кедра, вышибая воздух из моих лёгких. Не в силах сделать полноценный вдох, я в ужасе смотрела, как Доминик спокойно подходит ко мне. Его тёмный силуэт сливался с чёрной чащей вокруг. Как будто тени жаждали коснуться его тьмы, они тянули к нему свои когтистые лапы. Они ему идеально подходят.

Уж мне ли не знать.

Когда-то и моё сердце пело при его приближении, купалось в лучах абсолютного счастья, но теперь кажется, это было в прошлой жизни. Сейчас я не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха.

Доминик присел передо мной, взял прядь моих волос, задумчиво разглядывая, накрутил на палец. Он был весь укутан во тьму, не считая толики лунного света, продиравшегося сквозь кроны деревьев, чтобы осветить острые углы его некогда ангельского лица. Больше в нём не было ничего ангельского. Уж точно не с этим зловещим блеском в глазах.

— Что тебе от меня нужно, Доминик? — прохрипела я. Лёгкие наконец заработали хотя бы частично.

— Мне нужно только то, что принадлежит мне, — ответил он, продолжая играться с моим локоном.

Чёрт знает, что он имеет в виду, но ничего хорошего мне это не сулит.

— Тебя это пугает, ангел? — спросил он, всё же посмотрев мне в глаза. Выпустил прядь и пододвинулся ближе, ещё больше вторгаясь в моё личное пространство. Принюхался. — От тебя пахнет очень сильным страхом.

Сдавленный всхлип вырвался из моего рта. Я попыталась сильнее вжаться в дерево, подтянула колени к груди.

— Меня вот-вот начнут искать, Доминик. Я и так опаздываю, но если не приеду…

Он ласково улыбнулся, на мгновение став собой прежним. Моим Домиником.

— Ты всегда была плохой лгуньей. — Он подвинулся ближе, уперевшись локтями в колени. — Здесь только ты и я, любимая, и нам никто не помешает. Представь только, чем мы можем тут заняться!

Я сглотнула, ощущая ком в горле.

— Сколько боли я могу тебе причинить…. — продолжал он. В его глазах горел неутолённый голод. Картинка перед моими глазами начала размываться по краям.

— Я буду кричать, — предупредила его, глядя на удлинившиеся клыки в его злодейской улыбке. Клыки, которые он использует, чтобы причинить мне боль, а не подарить удовольствие. Клыки, которыми он будет разрывать мою плоть, а не ласкать меня.

— Ах, кричать? — Он запрокинул голову и взвыл, словно дикий волк. Вой эхом разносился вокруг. И дал понять, что никто нас не слышит. Никто не придёт на помощь. — Ну, давай. Я только за.

Не видя иных вариантов, я толкнула его в грудь, опрокидывая на спину, и тут же вскочила, хотя ноги тряслись и не слушались. Снова бросилась бежать, только теперь ровно в противоположную сторону, чтобы выйти к трассе.

К сожалению, я не успела сделать и семи шагов, как Доминик схватил меня за волосы и дёрнул назад. Одним быстрым движением он развернул меня и швырнул на землю, вновь выбив воздух из лёгких. С громким смехом он сел на меня сверху, его глаза сверкали порочным весельем.

У меня внутри всё сжалось от внезапного осознания, что для него это всё забавная игра.

Я для него просто чёртово развлечение.

— Слезь с меня на хрен, Доминик! — орала я. Злость вышла на передний план. Я попыталась спихнуть его с себя.

— Ой, только не надо играть в недотрогу, — наигранно возмутился он, поймав моё запястье и прижав его к земле над моей головой. — Мы оба помним, как легко тебя было уложить в постель в первый раз, — сказал он и внезапно понизил голос, презрительно усмехаясь: — Если память мне не изменяет, Ромео ещё в гробу не успел остыть, когда ты уже стонала подо мной, разве нет?

Ещё один задушенный всхлип вырвался из меня. Я попыталась дёрнуться, но его каменного тело не сдвинулось ни на миллиметр.

— Мне больно! — пожаловалась я, продолжая вырываться.

Доминик наклонился к моему лицу и ухмыльнулся.

— Раньше же тебе нравилось?

Мои щёки горели от стыда и злости.

Сжав оба моих запястья над головой своими длинными пальцами, он поднёс свободную руку к моему лицу. Я поморщилась, чувствуя скольжение его костяшек по щеке.

— Не трогай меня! — рыкнула я, дёрнув бёдрами в жалкой попытке спихнуть с себя Доминика.

— Что тебе не нравится, ангел? — Его рука скользнула под мою рубашку, большой палец царапнул живот, подбираясь к лифчику. — Ты же всегда просила пожёстче.

Он до боли сжал мою грудь.

Зашипев, я высвободила одну из рук и ударила его по лицу. Я испытала некоторое удовлетворение при виде капли крови на его нижней губе.

Моргнув, он провёл большим пальцем по ранке и затем слизал кровь с пальца.

— Это было не очень ласково с твоей стороны.

Замахнувшись, он со всей силы ударил меня в ответ. На секунду мне показалось, что даже выбил челюсть.

Моя ладонь взметнулась к горящей щеке, глаза застлала алая пелена. Сжав свободную руку в кулак, я начала колотить по нему, словно сломанный пистолет без прицела. Не знаю, попала ли хоть раз, но останавливаться не собиралась.

— Иди в жопу! — взревела я. Отвращение и ярость к этому бездушному монстру затмили все остальные эмоции. Это не тот Доминик, которого я знала. Понятия не имею, кто сейчас передо мной, но ненавижу его всем своим существом.

Он снова схватил меня за запястье и прижал его к земле рядом с ухом.

— Так вот чего ты хочешь? — Он навис надо мной. Его глаза потемнели до двух угольков. — Могла бы просто попросить.

Безумный смех вырвался из меня, будто я совершенно утратила связь с реальностью.

— Думаешь, я хочу тебя? — хмыкнула, не собираясь показывать, насколько сильно мне на самом деле больно. — Думаешь, мечтаю о тебе целыми днями?

— Разве нет? Неужто Ромео уже вытрахал из тебя все мысли обо мне?

Он разочарованно цокнул.

— Меня от тебя тошнит, — ответила я и плюнула ему в лицо.

Ледяной взгляд пронзил меня насквозь.

— Очень жаль, — вкрадчиво произнёс Доминик и слизнул мою слюну со своих губ, медленно и старательно, словно наслаждался каждой секундой. — Но мы ведь сможем это исправить?

Он убрал руки.

На секунду я растерялась, подумав, что он меня отпускает. Что он уже достаточно наигрался сегодня. Но вместо этого он схватил мою блузку и разорвал её. Пуговицы разлетелись по земле.

Меня словно облили ледяной водой, когда я поняла, что он задумал.

— Доминик, пожалуйста… Не делай этого! — взмолилась я. Мой голос звучал истерично, руки упирались ему в грудь, пятки били по земле. — Ты будешь жалеть об этом. Это не настоящий ты. Ты ведь любишь меня! — отчаянно выкрикнула я, пытаясь напомнить, кем он был раньше, кем мы были друг для друга.

Он застыл на мгновение, затем мотнул головой, будто пытаясь развеять туман в голове.

— Ты права.

— Что? — спросила я с дрожащим подбородком, сквозь слёзы глядя на него.

— Я ведь люблю тебя. О боже, это действительно не я.

Моё сердце замерло. Неужели он вспоминает? Неужели его чувства постепенно возвращаются к нему? Неужели я смогла пробиться сквозь эту стену, возведённую вокруг сердца мужчины, которого я безумно любила душой и телом?

Злая ухмылка заиграла на его губах.

— Ты настолько же сладкая, насколько наивная.

— Доминик!

Мой крик эхом разлетелся по безлюдному лесу. Доминик обнажил клыки и опустил голову к моей шее. Его зубы беспощадно вонзились в мою плоть.

Жгучая, пульсирующая боль прострелила шею, распространяясь всё дальше и дальше, затрагивая каждый участок моего тела, как будто я сама дала ей зелёный свет. За считанные секунды его яд наполнил мой организм, попал в кровь, разгораясь быстрее лесных пожаров. Страх и попытки сопротивления безнадёжно растаяли. Моё тело вновь предало меня.

Я смутно думала о том, что он меня сейчас изнасилует, или выпьет досуха, или ещё что похуже, но даже эти мысли постепенно растворились, пока я лежала неподвижно. Его сладкий яд отравил мой организм, вновь наполнив ненасытной тьмой, которую я в равной степени и любила, и ненавидела.

29. НИЧТО НЕ РАЗБИВАЕТСЯ ТАК, КАК СЕРДЦЕ

Понадобилось не так уж много времени, чтобы моё желание сопротивляться ему окончательно испарилось. Даже звуки рвущейся ткани и капающей крови были не более чем парочкой мыслей, промелькнувших в моей голове и тут же позабывшихся. Укус действовал на меня именно так, как ожидалось (как это всегда было), но внутри я кричала: «Помогите!»