Глава 72

Аурелия

Под моей щекой покоится загорелая мужская ладонь, которую я напрочь залила слюнями. Еще одна рука лежит на моем правом бедре.

Сердце бешено колотится перед лицом реальности, с которой мне теперь придется столкнуться. Осторожно и бесшумно я выпутываюсь из его объятий и, опираясь в основном на левую ногу, выскальзываю из его хватки.

Перекатившись на все… три конечности, я держу правое колено на весу и поднимаюсь на ноги.

Ксандер спит голышом на животе, неосознанно перевернувшись во сне.

Я надеялась, что у меня будет больше времени наедине с драконом. Надеялась, что пройдет больше времени, прежде чем мне придется иметь дело с тем, от чего моя душа обливается кровью.

Зачем Ксандер спас меня? Заботился обо мне так, словно ему не все равно?

Я стою над гнездом, разглядывая его мускулистое спящее тело, движение спины, пока он лежит на боку, эту вытянутую руку, покрытую татуировками с древними племенными знаками его семьи.

Видеть его снова — дико.

В животе завязывается узел, и мне приходится силой отвести от него взгляд.

Голова кажется тяжелой. Мышцы ноют, но чувствуются отдохнувшими. Я улавливаю запах ночи снаружи и уверена, что приложив немного усилий, смогу выбраться отсюда. Прохладный ветерок залетает внутрь, и я покачиваюсь ему навстречу.

— Аурелия?

Я зажмуриваюсь от боли, едва услышав его голос. От того, как глубоко он ранит даже сейчас. Мой собственный голос звучит тихо, но и порез от бумаги несет в себе свою боль.

— Я больше не Отродье?

Он каменеет, когда эти слова повисают между нами. И когда он наконец заговаривает, в его голосе звучат нотки, каких я прежде никогда не слышала.

— Ты… Ты была права. Моя сестра была права. Я чудовище. Мой… гнев сделал меня таким. Мой выбор. Только я один виноват в… — Он на мгновение запинается. — Во всем, что с тобой произошло.

Я не могу смотреть на него. Не могу слышать его проклятые речи. Поверить, блядь, в это не могу. Мои руки дрожат, и я крепко сцепляю их в замок.

— Я хочу домой.

Его молчание исходит горьким разочарованием. Проявляя, судя по всему, колоссальное самообладание, он тихо произносит:

— Я знаю.

Он смотрит на меня, и это совсем не так, как раньше. Мне следовало бы уже привыкнуть к его взгляду, ведь я долгими, долгими часами ощущала его внимание на себе. Но я не привыкла и не могу. Он жжет, словно самый страшный яд.

Я оглядываю его тайное жилище, место, куда он меня принес и куда, скорее всего, не приводил ни одну другую. Невероятно, чтобы он раскаивался в содеянном. Он не может понимать, что говорит. Возможно, он даже не понимает, что делает.

Поэтому я говорю ему правду и позволяю ему увидеть ее своими магическими глазами, пока сама упрямо смотрю на стену пещеры.

— Я никогда тебя не прощу.

Боковым зрением я вижу, как он опускает голову. Я закрываю глаза и отворачиваюсь от него.

У этого будут последствия. У того, что он натворил. Коллекционерша не обрадуется, что Ксандер умыкнул меня уже во второй раз. И для меня тоже будут последствия.

Я потерпела неудачу. Полную. С которой невозможно примириться. Мое возвращение будет отравлено ядовитым стыдом.

— Аурелия, они будут охотиться за тобой.

Каждый раз, когда он произносит мое имя, я умираю маленькой смертью. Мне хочется свернуться клубком в какой-нибудь норе. Хочется полностью сбросить с себя человеческую кожу, чтобы от меня ничего не осталось. Хочется раствориться в воде, чтобы не осталось даже памяти о том, кем я была прежде.

Но кое-что взывает ко мне. Моя душа, древняя, как создавшие нас звезды, обращает свой взор к истинным парам, которых я месяцами терзала своим молчанием.

Ненавидят ли они меня теперь? Жалеют ли, что вообще когда-либо меня встретили? И что еще хуже — раскаиваются ли они, что назвали меня своей Региной?

У меня мало вариантов. И мало надежды на что-либо еще, кроме них. Они — все для меня, и я обязана попытаться. Если они хотят отвергнуть меня, то лучше мне узнать об этом раньше, чем позже.

И я зову их тихим, неуверенным голосом, посылая зов через земли.

Дикарь? Коса? Лайл?

РЕГИНА! — тут же доносится тройной мысленный ответ.

Мне хочется плакать.

Я… Я отменяю свои приказы.

На том конце раздается вздох, и он ощущается как буйное, неистовое облегчение.

Вы бы… — Я перевожу дыхание и произношу тихим, робким голосом: — Вы бы не могли прийти и забрать меня?

Где ты? — раздается холодный, хриплый скрежет Косы.

Я на мгновение колеблюсь, сомневаясь, хорошая ли это мысль — звать их сюда. Но у меня бывали мысли и похуже.

Нам не нужно, чтобы она говорила, — доносится хищный рык Лайла. — Регина, мы уже идем.

Вековая боль, подавляемая эти последние месяцы, вспыхивает подобно солнцу. Я направляюсь к выходу из пещеры и принимаю свой истинный облик.

Крылья расправляются в стороны, голова вытягивается, человеческая кожа превращается в перья, а клюв прорывается сквозь нос.

Я шевелю когтями на своей новой ноге.

— Будь осторожна, — произносит Ксандер. Эта паническая нотка в его голосе звучит так непривычно. Так хрупко. — Ты ее еще не проверяла. Там недостаточно мышц, чтобы выдержать твой вес.

Острая боль пронзает коготь, и я мгновенно поджимаю его, пряча в перьях и перенося весь вес на левую сторону.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Вместо этого мои крылья распахиваются для равновесия, и я скачу к краю пещеры.

Я не оглядываюсь назад.

Оказавшись на самом выступе скалы, я всматриваюсь вниз, в глубокий обрыв, и мое сердце замирает от мысли о полете после столь долгого перерыва.

Домой. Я возвращаюсь домой.

— Аурелия, — зовет Ксандер. И снова эта отчаянная, ломкая, как стекло, интонация в его голосе скребет меня по сердцу. Требует моего внимания.

Я не оглядываюсь назад.

Вскинув крылья, я позволяю себе сорваться с обрыва, резко расправляю их, ловлю поток ветра и взмываю в ночную высь. Домой. К трем оставшимся осколкам моей души…

И оставляю позади проклятого дракона с понуро опущенной головой.