Глава 50

Аурелия

Если раньше я думала, что нет ничего хуже, чем быть прикованной к Ксандеру, то я ошибалась. Быть прикованной к его отцу куда хуже.

К счастью, я слишком оцепенела, чтобы по-настоящему что-то почувствовать, когда в кабинете его ладонь впервые скользит по моей заднице. Или когда мне велят стоять на коленях у его кресла все то время, пока он проводит встречи. Некоторые из них проходят вживую, некоторые — по видеосвязи. Первая встреча с Фабианом Дракосом, и этот ублюдок с огромным интересом проводит большим пальцем по моей нижней губе, затем эксперимента ради дергает за волосы и только после этого садится на свое место.

Они говорят о вещах, которых я даже не слышу: в ушах стоит такой звон, что расслышать хоть что-то просто невозможно.

Да и плевать мне на все.

Следующая встреча — с Рагнаром Файрвингом, отцом детей Селены, и на него я тоже почти не обращаю внимания. В рамках какой-то странной игры престолов между двумя драконами Рагнар просит разрешения потрогать мою грудь. Флорес высокомерно и процеживая слова отказывает.

После этого я засыпаю, уронив голову, пока Флорес обсуждает цифры и планы с людьми на экране компьютера. И лишь вечером, когда появляется Франческа и чопорно встает передо мной, мне приходится очнуться.

Потому что она рывком поднимает меня за волосы. Я кряхчу, едва успевая твердо встать на ноги, и тут же получаю сильную пощечину. Слюна попадает не в то горло, я закашливаюсь, а Франческа для ровного счета бьет меня по другой щеке.

— Шлюха, — шипит она. — От тебя несет им. — Она меряет шагами комнату, тяжело и шумно дыша, с порозовевшим лицом и вздымающимися плечами.

Флорес посмеивается:

— Выпусти пар, любовь моя, но оставь немного на вечер.

Франческа тычет в меня пальцем:

— На этой неделе тебе, может, и повезло выкрутиться, — выплевывает она. — Но первый же зверь, который тебя заберет, не будет отличаться такими манерами, как мы. От тебя потребуют полной отдачи. — Затем она обращается к Флоресу: — Почему бы нам просто не привязать ее и не осеменить от твоего избранного союзника? Если сделать это прямо сейчас, мы сорвем солидный куш. У нее со дня на день начнется течка, и это всех успокоит.

Флорес кивает:

— Великие умы мыслят одинаково, Франческа. Я уже все подготовил для закрытого аукциона. Коллекционерша такой шанс не упустит.

— Как и лорд Агнис, — соглашается Франческа. — Он особенно нетерпелив.

— Как и я, — бормочет Флорес. — Пойдем ужинать.

— Только не с ней, — презрительно кривится драконица. — Ей отныне положен только собачий корм.

Следующие три дня проходят точно так же. Я сижу у колена Флореса Дракоса в кабинете, а когда он не таскает меня за собой, меня запирают в клетке в его комнате, где я вынуждена каждую ночь слушать, как громко он трахает Франческу.

Я довольно быстро понимаю, что он пытается обрюхатить ее. Должно быть, это единственная причина, почему он еще не притронулся ко мне с той же целью.

Ксандера или других членов семьи я не вижу. Мне насыпают лишь немного мелких коричневых гранул в собачью миску, и на второй день, когда голова начинает кружиться от голода, я от отчаяния решаюсь их попробовать. На самом деле не так уж и плохо, и если распробовать, по вкусу напоминает Веджимайт³.

Хуже всего то, что мне запрещено ходить в его туалет. Слуги — новые люди, которые со мной не разговаривают, — выводят меня на улицу три раза в день. Никому из них не хочется убирать за мной, поэтому в итоге они втихаря проводят меня в уборную для персонала в своих жилых помещениях под за́мком.

Нужно радоваться даже таким мелочам.

Наконец, кажется, на четвертый день, Флорес сообщает дворецкому, что уезжает на важную деловую встречу.

Подозреваю, что это дело касается меня, но с собой он меня не берет, приказывая запереть в клетке. После его ухода я раздраженно вздыхаю: от постоянного сидения в этой тесноте уже начинает ломить спину. Многочисленные слуги переглядываются с некоторым смущением.

— Дело в детях, мисс, — тихо произносит одна из горничных. — Они спрашивают про вас. Каждый день. Мисс Селена надеялась, что вы сможете ненадолго спуститься в сад, пока Его Величества нет дома.

Дворецкий шокировано шикает:

— С ума сошли! Он же нам головы поотрывает!

— Мисс Селена возьмет вину на себя, — быстро возражает девушка. — Она сама так сказала.

Мой голос от долгого молчания похож на хриплое карканье, но мысль о солнечном тепле на коже и виде открытого неба разжигает во мне искру жизни.

— Тогда идем.

* * *

Леди Дракос сидит в кресле, расставляя цветочные горшки на козлах. Волосы собраны в пучок, на ней белая кофта с длинными рукавами, защищающая руки от жарких лучей.

— Аурелия, дорогая! — радостно восклицает она. — Вот и ты!

Юджин с громким кудахтаньем бросается ко мне. Его украшенные стразами очки сверкают на солнце, пока он разглядывает меня, проверяя, все ли в порядке. Я с болезненной гримасой подхватываю его на руки, и он ласково клюет меня в щеку.

— Рада всех вас видеть, — тихо говорю я, опуская Юджина на землю. Он тут же прижимается к моей ноге.

— Ты как, в порядке? — обеспокоенно спрашивает Селена. Она поднимается, выпрямляясь, и поправляет соломенную шляпку, чтобы получше разглядеть меня. Но тут же морщится и качает головой: — Глупый вопрос. Прости.

Я потираю живот, где теперь поселилось постоянное голодное жжение.

— А здесь нигде не завалялось чего-нибудь перекусить?

Селена спохватывается, будто только что вспомнила:

— Ах да, конечно! Сейчас же велю принести. — Она спешит к одной из стоящих неподалеку служанок. При мысли о нормальной еде я едва не улыбаюсь.

— Лия! — кричит Эммерсон. Близнецы сидят на корточках между грядками клубники в широкополых шляпах, прикрывающих угольно-черные волосы, одинаковых желтых комбинезонах и резиновых сапогах. — Ты где была? Смотри, какая огромная ягода!

Я буквально подлетаю к мальчику и его корзинке с фруктами. Он протягивает самую большую клубнику, и я осматриваю ее с предельно важным видом.

— Можно мне?

Эммерсон хихикает:

— Ага, только помыть ее… эй!

Я выхватываю ягоду из его руки в перчатке и заталкиваю ее в рот целиком, не дав ему договорить.

— Ты же подавишься! — вскрикивает Делайла, подбегая ближе и вытирая испачканные землей ладони о комбинезон.

Стоит мне проглотить клубнику, как волоски на руках встают дыбом. Я тру кожу и испуганно бросаю взгляд на небо.

— Возьми еще! — предлагает Эммерсон, протягивая вторую ягоду. — Только теперь жуй нормально, а то подавишься.

Я забираю ее с натянутой улыбкой, откусываю половину и жую как нормальный человек.

— До чего же вкусно. Вы что, землю сахаром посыпаете?

Эммерсон корчит рожицу, его щеки раскраснелись от солнца.

— Вообще-то они кислые. Мама как раз готовит сливки, чтобы мы их съели!

Делайла облизывает губы и кивает, показывая корзинку, доверху наполненную багровой черешней.

Когда я наклоняюсь, чтобы рассмотреть ее улов, по спине пробегает мороз. Я резко выпрямляюсь и снова оглядываюсь по сторонам.

Над нами разносится едва уловимый гул, похожий на звук пролетающего самолета.

— Что это за звук? — спрашиваю я, вытирая сок с подбородка.

Юджин внезапно валится с ног, падая прямо лицом в траву. Мы с Делайлой с криком бросаемся к нему.

Эммерсон хмурится, глядя на птицу, а затем начинает озираться, всматриваясь в небо.

— Ага, я тоже слышал… — Он на мгновение замолкает, а затем вопит: — Смотрите!

Все происходит слишком быстро.

Я оборачиваюсь и вижу огромную, стремительно несущуюся тень.

Над лужайкой разносится пронзительный крик Селены. Дети срываются с места и бегут к матери. Но задний двор настолько огромный, что когда громадный дракон цвета облаков пикирует вниз, никто из нас не успевает помешать ему подхватить Делайлу своими когтями размером с автомобиль.

От крика, который вырывается из груди девочки, кровь стынет в жилах.

И тут же закипает.

Мои босые ноги уже мчатся по траве. Я на ходу срываю с себя платье и принимаю свое излюбленное обличье. Крылья клинохвостого орла мощно и с наслаждением бьют по воздуху после столь долгого заточения в человеческом теле.

В чистом небе дракон, может, и быстрее орла, но драконы тяжелые, и ему требуются колоссальные усилия, чтобы взмыть вверх после такого низкого пике. Он медлит, и я догоняю его за считанные секунды.

Где-то на краю сознания мелькает мысль, почему ни леди Дракос, ни Селена не обернулись в своих зверей, но мне некогда об этом думать. Ударив телекинезом, я пытаюсь вырвать Делайлу из драконьих когтей.

Делайла снова кричит, колотя кулачками по удерживающим ее лапам:

— Отпусти меня!

Но когти лишь крепче сжимают ее маленькое тело, и она визжит от боли.

Мысли лихорадочно путаются. Я никогда прежде не сталкивалась с драконами лицом к лицу и понятия не имею, как сбить такого гиганта. Но в голове призрачным эхом возникает голос Дикаря. Бей по мягким местам, Регина.

Вот только орлиные когти — ничто против драконьей чешуи. Ящер закладывает вираж, направляясь прочь из поместья Дракос. Действовать нужно немедленно.

С яростным криком я пробиваю его естественную ментальную защиту и мысленно сжимаю его сердце — точно так же, как это делал Коса. Мощные камеры сердца содрогаются под моим натиском, и дракон дергается в воздухе. Я давлю сильнее, и его крылья начинают дрожать.

Я удерживаю это гигантское сердце изо всех сил, сжимая его все крепче и крепче.

И вдруг он полностью перестает двигаться, закрывает глаза и камнем падает с неба. Его когти разжимаются, и Делайла летит вниз.

Я отпускаю сердце дракона и камнем бросаюсь за девочкой, которая с ужасом кричит, стремительно падая, две ее косички взмыли вверх. Она тянет ко мне руку, и мои когти смыкаются вокруг ее предплечья. Приняв на себя весь ее вес, я бешено машу крыльями, одновременно подключая телекинез, чтобы удержать нас обеих на лету.

Мы находимся так высоко, что поместье Дракос кажется крошечным пятнышком внизу. Я стремительно снижаюсь, позволяя весу Делайлы тянуть нас вниз и лишь слегка взмахивая крыльями для контроля скорости.

Где-то вдалеке разносится тяжелый глухой звук, а затем грохот удара, и я понимаю: белый дракон рухнул где-то за пределами поместья. Я оборачиваюсь и вижу огромное облако пыли, словно от взрыва бомбы, и массивное тело, которое снова пытается взлететь. На этот раз — прочь от нас.

На пути вверх я была слишком взвинчена, но теперь, возвращаясь в поместье сверху, я отчетливо чувствую, как мы пересекаем воздушную границу территории Дракос. Здесь установлен защитный купол — точно такой же, как в Академии Анимус. Как же тогда вражескому дракону удалось проникнуть внутрь?

Я снова оглядываюсь: дракон на огромной скорости скрывается вдали.

И только когда мы равняемся с нижними башнями замка, я наконец облегченно вздыхаю. Сердце бешено колотится о ребра. Делайла рыдает подо мной, цепляясь за мои лапы как за единственную спасительную соломинку.

Селена вместе с доброй дюжиной слуг мчится нам навстречу.

— О Дикая Богиня! — кричит Селена.

Когда мы спускаемся достаточно низко и ноги Делайлы касаются травы, она выскальзывает из моих когтей и сразу же бросается бегом к матери. Я опускаюсь на траву и смотрю на маленькую девочку, оказавшуюся в безопасности в объятиях Селены. Обе рыдают, крепко прижимаясь друг к другу.

В жилах все еще бурлит адреналин, крылья так и порываются снова взмыть в воздух. Это было опасно. Слишком опасно. Кто, черт возьми, пытается похитить детенышей Дракос? Должно быть, это чья-то месть за события последних недель.

Спустя минуту Селена вытирает слезы и встречается со мной взглядом.

— Если бы не ты, Лия, он бы забрал ее! Он бы ее унес!

Я стою в обличье орла, тяжело дыша, и просто смотрю на них.

В порыве бушующей ярости мой вопрос вырывается мысленным криком, направленным прямо Селене:

Почему ты не обернулась?!

Она хлопает глазами.

Селена, почему ты не обернулась?!

И она отвечает едва слышным, тихим голосом:

— Мне не позволено.

Я пялюсь на нее в смеси ужаса и полного недоверия.

Сбоку появляется тень. Я поднимаю голову и вижу возвышающуюся фигуру Ксандера. Он застыл в шоке, глядя в мою сторону своими пустыми глазницами и закованный в обсидиановые кандалы.