Глава 49

Ксандер

Blood Upon the Snow — Hozier & Bear McCreary

От такого позора уже не отмыться. Позор, который я навлек на семью, позор, в который я сам себя замуровал. И сейчас, сидя в кабинете отца напротив него и моей связанной огненной клятвой жены, я наполовину уверен, что они снова вышвырнут меня вон.

Я наблюдаю за ними вяло. Безэмоционально. Во мне больше ничего не осталось. Ни злости. Ни ярости, ни бешенства, ни раздражения.

Четыре ночи назад во мне что-то умерло. Это единственное объяснение тому, что последовало дальше.

— Вот уже три дня, — произносит отец, — я задаю себе один и тот же глупый вопрос. — Он прищуривается, глядя на меня. — Какой демон вселился в моего наследника в ночь аукциона? Был ли это заговор против меня? Против семьи? Какая-то изощренная, давно спланированная месть? — Он качает головой. — Но нет, я почти сразу исключил этот вариант, ведь ты не настолько умен и не настолько глуп, чтобы состряпать настолько очевидный и скудоумный план.

Я замечаю, как дергаются губы Франчески. Без сомнения, она уже планирует собственную месть.

Отец подается вперед, сцепив пальцы на столе.

— Я решил, что это сыграли гены твоей матери. Ген берсерка, трансформировавшийся в эволюционировавшую форму безумия.

Вполне возможно, он прав. О драконах-берсерках мало что известно, так как на них всегда вели охоту и истребляли. Мою мать спасла от этой участи лишь красота и то, что отец заявил на нее права, пообещав держать под контролем. Совет в то время согласился с этим и позволил им жить, пока выполняются условия.

— Тем не менее твое временное помешательство поставило нас в ужасное положение, — откровенно говорит отец. — Не один богатый зверь теперь жаждет крови нашей семьи. По всем правилам я должен лишить тебя статуса наследника.

Я чувствую, что сейчас последует «но».

— К счастью, — продолжает отец, — самый новый член нашей семьи доказал, что обладает здравым умом.

Франческа улыбается отцу, и произносит с довольной, уродливой гримасой:

— Единственное решение — держать тебя в кандалах.

Когда-то подобные слова привели бы меня в ярость. Заставили бы разнести в щепки эту комнату и всех, кто в ней находится. Но сегодня звук шагов моего дяди Фабиана и Рагнара, которые заходят в кабинет со спины, не вызывает во мне ничего, кроме холода.

Я даже не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них, пока они берут меня за запястья и застегивают обсидиановые кандалы.

Мое зрение тут же гаснет вместе со всеми следами огня и моими силами дракона.

Слепец — это уже, считай, покойник.

Франческа резко втягивает воздух. Она никогда не видела меня без светящихся глаз, а к несчастью для всех, кому приходится на меня смотреть, пустые и покрытые шрамами глазницы — чертовски уродливое зрелище.

К счастью, слух берет нагрузку на себя, и я умудряюсь подняться на ноги, не растянувшись на полу как последний дурак.

— Что-то еще, отец?

— Тебе запрещено покидать дом без моего разрешения. Тебе запрещено общаться с кем-либо за пределами этого дома. Твой телефон и вся электроника будут конфискованы.

Значит, хуже, чем покойник. В кои-то веки я жалею, что не обладаю способностью Косы становиться хладнокровным или способностью Дикаря слетать с катушек.

Вместо этого у меня не остается вообще ничего. Огонь, который потушили. Все, что осталось, — это дым.

— Очень хорошо, — говорю я. — Я буду ждать дальнейших указаний.

— Вот и жди, — фыркает Франческа.