Глава 42

Ксандер

Лебединое озеро, соч. 20, акт 2: № 10 — Чайковский

— А вот и он! — отец протягивает руку, как только я показываюсь в дверях открытого главного входа, где он подливает вино какому-то политику-человеку. — Мой наследник.

— Добрый вечер, сэр, — говорю я, пожимая человеку руку.

Мы действительно опустились на самое дно, раз приглашаем их сюда. Сомневаюсь, что у этого старого хрыча хватит денег, чтобы соревноваться с другими элитными зверями. Впрочем, все это лишь для вида и ради связей.

Обменявшись с гостями рукопожатиями и любезностями в таком количестве, какое только способна вытерпеть тьма во мне, я ускользаю в тихий угол и достаю телефон.

Коса давал нам с Дикарем лишь ту информацию, которая требовалась для работы. Он снабдил нас списком имен — людей, которых лично видел в торговле шкурами. Я просто предположил, что туда входит и то существо, которое выкупило его первым.

Змеиное отродье, скорее всего, пытается выбить меня из колеи. Натравить на собственную семью. Но что-то в ее ярости, в этой особой ее форме, заставляет в глубине сознания вспыхнуть тревожный звоночек. Проверить сделку, конечно, невозможно. Аукционы строго конфиденциальны, а любые электронные данные стираются и шифруются.

Единственный способ во всем убедиться — спросить кого-то из присутствовавших тогда или…

Звучит гонг — мягко, но властно. Он предупреждает зрителей, что пора занимать места, а участников торгов — приготовиться к позициям. Со вздохом я возвращаюсь по коридору, держась позади толпы, пока все не расходятся по зрительному залу. Свет приглушен — людям здесь почти ничего не видно, и чья-то жена спотыкается о собственный шлейф. Моцарт, играющий из динамиков, лишь добавляет иллюзии, будто это какое-то официальное, элитарное мероприятие.

Денег у них, может, и много, но в конечном счете все эти люди — просто шваль. Грязь под ногами дракона, и отец со мной согласился бы. Мы здесь только ради того, чтобы забрать их миллионы.

Чуть больше сотни представителей элиты страны рассаживаются в плюшевые кресла, а самые богатые и мерзкие из них неторопливо спускаются вперед. Первые пять рядов оборудованы электронными кнопками для аукциона — недавнее изобретение, призванное сделать процесс торгов более изысканным. Раз уж они собираются спустить сегодня миллионы, то пусть делают это стильно.

В тот момент, когда служители собираются закрыть двери, я шагаю мимо них в зал.

Еда и выпивка льются рекой. Официанты в белых пиджаках снуют туда-сюда с бутылками самого дорогого шотландского виски, кубинскими сигарами и колумбийским кокаином.

Я прохожу мимо всей этой придонной швали прямо к первому ряду, где сосредоточены настоящие деньги: древние дома, вековые трастовые фонды, подвалы, забитые золотыми слитками. Дэмиен Агнис в своем белом костюме сидит в первом ряду и нетерпеливо постукивает пальцем по бокалу с вином, будто ему не терпится начать игру. Справа от него, развалившись, сидит Коллекционерша в сверкающем пурпурном платье. В руке у нее сигара, и вид такой, словно ей на все плевать, хотя каждый знает: она жаждет выиграть этот аукцион не меньше Дэмиена.

Позади них сидят Мейс Нага и мой отец, беседуя над хрустальными стаканами. По другую сторону прохода в первом ряду расположились тигры из соседних штатов — высокомерие и вальяжность сочатся от каждого пальца, усыпанного рубинами и бриллиантами. За ними сидит Франческа с родителями, без сомнения, мысленно критикуя каждую деталь этого вечера. В четвертом ряду от сцены выстроились служащие различных домов под присмотром административного персонала дома Дракос. Они представляют анонимных участников сегодняшних торгов — зверей и людей, которые желают скрыть лица и дела от остальных. Я могу лишь догадываться, кто они такие, но мне плевать. Знаю только, что им пришлось выложить кругленький депозит лишь за то, чтобы их персонал сидел на этих местах.

Прямо перед ними сидит дядя Фабиан. Я сажусь рядом с ним. Он ухмыляется мне и снова переводит взгляд на сцену. Дядя явно возбужден, как и все остальные. Сердца у них колотятся в этом раздражающем, дробном ритме, свойственном взволнованным людям. Этот стук бьет мне по барабанным перепонкам, но тут внимание переключается на сцену: под аплодисменты к трибуне выходит аукционист, которого мы выписали из Великобритании.

— Добрый вечер, дамы и господа! Флорес Дракос и его поместье представляют вам первоклассное событие, подобного которому вы еще не видели, — он покачивается на начищенных каблуках. — Ведь сегодня у нас есть кое-что совершенно особенное.

Раздается еще один взрыв аплодисментов, а кто-то на задних рядах даже улюлюкает. Если бы я мог закатить глаза, я бы это сделал.

— Дамы и господа! — возглашает он с драматическим пафосом. — Объединенные силы поместья Дракос и Дома Нага представляют вам последнюю известную самку Костеплета в мире.

И тогда ее выкатывают. На этот раз без всякой электроники, потому что Мейсу обязательно нужно было заставить четырех своих генералов тащить эту древнюю конструкцию на веревках, словно римскую колесницу.

Дядя Фабиан тихонько посмеивается в кресле и подается вперед, чтобы разглядеть получше. Я тоже смотрю на сцену, пока по залу проносится волна вздохов. Кое-кто из присутствующих видит ее вживую впервые.

Аурелия стоит перед всеми нами совершенно голая. Прутья клетки оставляют вмятины на ее теле и изгибах. Ее волосы цвета воронова крыла, темнее обсидиана, спускаются к пояснице, а тонкие пряди обрамляют лицо. Кляп-шарик Упыря зажат между двумя рядами белых зубов, а на лице застыла маска такой яростной агрессии, что у меня волоски на загривке встают дыбом.

Она свирепо смотрит на нас. Бросает нам вызов. Эти синие радужки похожи на самые яркие сапфиры из глубочайших недр земли. Я и сам не замечаю, как подаюсь вперед на сиденье, пока голос аукциониста не возвращает меня к реальности.

— Самка Костеплета, анима, двадцать лет. Не разводилась. В безупречном состоянии. До предполагаемой овуляции осталось меньше недели! — Аукционист поворачивается к ней, качая головой и улыбаясь, словно сам не верит своему счастью.

— Сколько духа осталось в этих легендарных синих глазах! Сколько огня. Мы поистине одарены бесценной привилегией!

Он принимает официальную позу у своей кафедры и кланяется участникам торгов слева и справа.

— Торги начнутся с восьми миллионов долларов США. Кто желает начать? О Боги! Леди Крокодилус, вы сегодня выглядите просто прекрасно.

Коллекционерша запрокидывает голову и хохочет, после чего кокетливо пожимает плечами.

— Дамы вперед, — говорит она и нажимает одну из своих кнопок. — Восемь с половиной.

— Девять миллионов в зале? Есть девять?

Дэмиен Агнис с азартом вступает в игру, бурно колотя по своей консоли. Согласно нашим данным, он еще несколько лет назад заморозил сперму, а значит, старый трюк Лайла с кастрацией сработал не так хорошо, как мы думали.

— Десять с половиной, дамы и господа, десять с половиной миллионов долларов.

— Двенадцать, черт побери! — выкрикивает леди Крокодилус, с силой тыча в кнопку.

Четверо анонимных участников торгов и Коллекционерша какое-то время борются между собой, в итоге поднимая ставку до восемнадцати.

На этой отметке Дэмиен выбывает из игры, качая головой и с размаху ударяя кулаком по столу. Цена поднимается еще на несколько сотен тысяч, и Коллекционерша начинает недовольно кривиться.

И именно в этот момент дядя Фабиан нажимает свою кнопку. На экране над нами вспыхивает огромная красная цифра «20», и зал взрывается аплодисментами. Коллекционерша резко оборачивается и удивленно смотрит на него, после чего скрещивает руки на груди и в задумчивости покусывает губу.

В этот миг во мне что-то меняется. Что-то, сотканное из магмы и дыма. Голубого пламени и пара.

Я не собирался вмешиваться в этот фарс. Но сейчас все иначе. Это личное. Ни один гребаный дракон не перебьет мою ставку за то, что принадлежит мне.

Выхватив телефон, я пишу администраторам Дракос.

Секунду спустя на экране загорается новая ставка.

— Дамы и господа! — возбужденно восклицает аукционист. — У нас новый участник! Анонимный покупатель вступает в игру с двадцатью одним миллионом!

По залу проносится гул, все оглядываются, пытаясь вычислить, кто это. Телефонные ставки сегодня не принимаются. И хотя у клиентов в зале могут сидеть представители, все стороны обязаны присутствовать лично. Это часть эксклюзивности всего мероприятия.

Отец бросает на меня взгляд, хмурясь, словно тоже пытается понять, кто это. У нас было десять утвержденных покупателей на этот вечер, и он не любит сюрпризов.

Дядя Фабиан посмеивается, будто это веселая забава, и с шиком жмет на кнопку.

— Двадцать два!

Я отправляю еще одно сообщение.

— Двадцать три от анонимного участника под номером шесть! — кричит аукционист. — Каков будет ваш ответ, лорд Фабиан?

— Двадцать четыре, разумеется, — как всегда гладко отвечает дядя.

Мои пальцы незаметно летают по экрану телефона.

— Двадцать пять от анонимного участника номер шесть! Ну же, лорд Фабиан, я знаю, вы способны на большее.

Дядя в раздумье похлопывает себя по колену.

— Я пас. — Он поднимает ладони вверх.

Теперь наступает моя очередь чувствовать, как бешено колотится сердце. Я свирепо смотрю на сцену.

— Дамы и господа, — произносит аукционист, вытирая лоб черным платком. — Полагаю, самое время для неожиданных ставок!

В зале воцаряется мертвая тишина. Все оглядываются, но экран больше не мигает.

Драконье удовлетворение, жадное и золотое, разливается по моим венам.

— Дамы и господа, поместье Дракос, Дом Нага… — Он кланяется в сторону моего отца и Мейса Нага. — Сегодняшний вечер стал вершиной моей карьеры. Благодарю вас. — Он ударяет судейским молотком. — Продано за двадцать пять миллионов долларов анонимному участнику под номером шесть.

Гремят бурные аплодисменты, и по какой-то чертовой причине, замешанной исключительно на власти, я скрещиваю руки на груди и самодовольно ухмыляюсь.