Глава 30

Ксандер

10 лет назад

В ночь, когда появилась моя брачная метка, разыгралась буря. Из тех яростных штормов, что с силой швыряют потоки дождя в оконные стекла, заставляя стеклопакеты дрожать от ударов грома. Молнии то и дело озаряли комнату, отбрасывая длинные, зловещие тени. Я резко сел в постели, потирая грудь: внутри нее теплилось и пульсировало странное, незнакомое ощущение.

А затем тело просто вспыхнуло.

Это не была поверхностная, терпимая боль на коже, заставляющая лишь поморщиться. Нутро пожирал глубинный, первобытный пожар, его дикая мощь буквально вырвала из моего горла истошный крик.

Я сдернул одеяло, без оглядки выскочил из кровати и побежал. Побежал от этой боли, побежал на зов дикого, необузданного притяжения, которое я подсознательно ощущал с самого детства.

Навстречу открытому небу.

Свет и жар хлынули из меня лавиной, языки пламени срывались с рук, ног, волос и таяли в воздухе. Я ворвался на полетную башню поместья Дракос и, подобно поколениям моих отцов-драконов, запрокинул голову и издал клич.

Но из моей глотки вырвался уже не крик человеческого мальчика, а громоподобный, утробный рев, заглушивший раскаты грома и шум ливня. Тело стремительно перерождалось, обретая колоссальные размеры, мышцы и сухожилия с треском прорывали лопатки, удлиняясь и превращаясь в то, чем я бредил с четырех лет — с тех самых пор, как впервые увидел превращение своего отца.

Могучее тело развернулось, как у новорожденных драконов: голова взметнулась к небу, крылья распахнулись, ловя шквальный ветер. Огромные когти намертво впились в драконий насест, опоясывающий открытую башню по периметру.

Отныне я — само смертоносное величие.

В момент этого взрыва плоти что-то оглушительно лопнуло и в моем сознании. Один мощный толчок сильных лап — и я уже в небе. Плотная чешуйчатая шкура воспринимает ливень лишь как прикосновения легких пальцев, крылья оседлали воздушный поток, удерживая огромную тушу на лету.

Властелин неба и ветра, для которого земля внизу мгновенно потеряла всякое значение. Я клацнул челюстями, ощущая страшную подвластную мне силу укуса, дикую потребность рвать, крушить и кромсать. Зрение заволокло багровой пеленой, и я резко развернулся в воздухе, высматривая врага. Моя сила растекалась во все стороны — первородная, вулканическая.

Взмахивая крыльями, я несся сквозь грозу. Скоро я встречусь со своими врагами. Скоро…

Сквозь гул в ушах донеслось чье-то далекое, надрывное:

— Он летит к городу!

В следующее мгновение что-то массивное на огромной скорости врезалось в меня, сминая мое тело прямо в воздухе. Я яростно кусался, брыкался и ревел от бешенства, но чудовище крупнее меня оказалось сильнее и куда опытнее. Его острые когти намертво впились мне в бока; пока я тщетно вырывался, мы камнем устремились вниз, к траве.

От шока я не удержал форму и начал стремительно уменьшаться, пока снова не превратился в крошечного человека.

Но отнюдь не менее опасного.

Едва оказавшись на ногах, я закричал навстречу хлещущему дождю, размахивая руками в поисках обидчика. Вокруг суетились люди, кто-то выкрикивал мое имя. Меня оторвали от земли, я яростно закричал от бессилия, беспорядочно колотя руками по воздуху. Меня швырнули в вестибюль замка, прижав к чему-то мягкому.

Мы с глухим стуком повалились на кафель.

— Спи, дракончик мой, у синего моря…

В ухо полилось тихое, нежное пение, теплые руки крепко обняли меня. И вопреки всему этому безумию и жажде крови убаюкивающий мотив подействовал: тело обмякло, а вслед за ним успокоился и разум.

— Мама? — прошептал я.

Ее губы тронула улыбка, и она продолжила тихо напевать мне на ухо:

— Спи, дракончик мой, у синего моря. Он резвится в волнах, не зная горя…

Я улыбнулся ей, и она умолкла.

— Лучше, любовь моя?

— Теперь он взрослый зверь, — отец бесцеремонно вздернул меня на ноги, ухватив за бицепс. С его мокрых длинных волос на мое плечо капала вода, его обнаженное тело возвышалось надо мной подобно скале. — И вести себя будет соответственно.

Я нанес сокрушительный удар кулаком ему в шею — так быстро, что он отпрянул от неожиданности. Однако к следующему выпаду отец уже подготовился и легко перехватил мой кулак своей огромной ладонью. Я обрушил на него град ударов руками и ногами, полностью отдавая себе отчет в происходящем и упиваясь самим чувством боя. Будто я был рожден для этого. Будто в этом и заключались весь смысл и миссия моей жизни. Драться. Убивать.

— Песню, мама! — закричала моя сестра. — Музыку!

— Кончайте это дерьмо!

Что-то с силой прижалось к моей голове с двух сторон, и оглушительные звуки заставили меня поморщиться. Но они же заставили меня застыть на месте.

Уши плотно обхватили амбушюры наушников, откуда полилась музыка, отец держал плеер в руке.

Я поднял на него глаза, его красивое лицо было хищно натянуто.

— Тебе достались гены твоей матери, — прорычал он, снова хватая меня за плечо. После чего крикнул через голову слугам: — Собрать семью. Возможно, сегодня мы получим пророчество.

* * *

Чуть меньше чем через час дядя, мать и старшая сестра встретили меня в тронном зале. Он расположен глубоко под землей, его стены высечены из монолитной скалы, а сам трон стоит на высоком помосте из древнего камня, инкрустированного драгоценностями. Это место предназначено для особых торжеств, и сегодня я удостоен чести стоять на этом помосте с великой гордостью. На мне свободная черная мантия отца, расшитая золотыми и серебряными нитями и перехваченная на талии. В ушах все еще играет музыка, но я убавил громкость до тихого классического произведения, и та убийственная ярость улеглась, сменившись тлеющими угольками на задворках сознания.

Я разглядывал свое отражение в небольшом ручном зеркальце, изучая шею. Череп, из которого веером расходятся пять изогнутых лучей. Интересно, что она значит? Кого она значит? Какой аниме суждено стать моей и только моей?

За спинами улыбающихся матери и сестры я услышал, как отец приветствует чужака, зашедшего в наши частные владения.

— Ваше Величество, — раздался женский голос.

— Леди Агнис, — официально произнес отец. — Я полагал, что Дэмиен Агнис — феникс мужского пола.

— Вы просили лучшего, Ваше Величество. Дэмиен — мой кузен. Я Селеста Агнис.

Последовала короткая пауза, во время которой отец, без сомнения, бесцеремонно оглядывал гостью с ног до головы. Извинений за поздний час или непрекращающуюся бурю она не дождется: в этом доме служение дракону приравнивается к служению самим Диким Богам. Наконец отец произнес:

— Прошу, проходите. Для нас это радостный вечер. Моя собственная метка так и не появилась.

— Вот как? — отозвалась она. — Что ж, будем надеяться, ментальный план спаривания окажется благосклонен к вашему сыну.

Дверь отворилась, и отец ввел стройную рыжеволосую женщину лет под сорок. Проницательные золотые глаза сразу выдавали ее сущность.

— Ксандер, познакомься с Селестой Агнис, — сказал отец.

Я протянул ей руку, но она тихонько рассмеялась и не приняла ее, указав на помост за моей спиной:

— Пожалуйста, давайте оставим это для чтения.

К щекам прилил жар, и я торопливо занял свое место на помосте. Леди Феникс встала напротив. Она мягко улыбнулась, изучая меня с огромным интересом, пока отец зажигал огонь на колоннах по обе стороны от нас.

— Великая честь дарована нам сегодня, — возвестил он, и его голос эхом разнесся по каменным сводам. — Дракон стал взрослым. Мой сын, наследник трона Дракос, обретет свою связанную душой пару в этой жизни. Он продолжит наш семейный род. Он подарит нам много детей. Сегодня он наполнил нас гордостью. Начинайте, леди Феникс.

Селеста Агнис сделала вдох, сцепив пальцы на талии.

— Как ты себя чувствуешь, Ксандер?

Я моргнул, мысленно проверяя, нет ли каких-то странностей.

— Отлично, спасибо. Кажется.

Она по-доброму улыбнулась:

— Какая учтивость.

— О да, — протянул отец. — Он прекрасно воспитан.

Леди Агнис склонила голову перед отцом, после чего вновь повернулась ко мне. Она протянула руки ладонями вверх.

В этих руках сейчас покоился вес всей вселенной и моей судьбы. Я вложил свои ладони в ее, кожей ощущая незримое присутствие предков, которые совершали тот же ритуал в начале своего пути.

Ее ладони оказались горячими, а в радужках вспыхнули отсветы древнего пламени.

Я прерывисто вздохнул.

Она заговорила глубоким, певучим голосом:

— Пять черных сердец взывают. Пять черных сердец жаждут. Именно эта пятерка поет свою мрачную, одинокую песнь, призывая свою королеву. Д… — Она шумно вздохнула и моргнула, словно возвращаясь в реальность. — Дракон, — произнесла она с едва заметной улыбкой. — Дракон.

В зале воцарилась тишина — мертвая, звенящая тишина, пока мы переваривали услышанное.

— Королеву? — подал я наконец голос. — Почему речь идет о… о королеве?

— Похоже, — медленно проговорила Селеста, косясь на отца, который грозно возвышался позади меня. — Что у тебя Регина.

У меня от удивления отвисла челюсть.

— Значит, у меня будет стая из пяти самцов? — благоговейно прошептал я. — Я один из пяти, кто будет служить аниме.

— Вон, — отрезал отец. — Пошла вон.

Селеста вскинула голову, но благоразумия ей было не занимать: она быстро поклонилась, сошла с помоста и стремительно покинула тронный зал. Едва за ней захлопнулась дверь, как отец принялся мерить шагами комнату, раздраженно бормоча:

— Она ошиблась. Нужно было вызвать лорда Агнис для чтения. Это не может быть правдой. Как это вообще может быть правдой? Регина? Для моего сына? — Он резко остановился, с ног до головы оглядывая меня, словно выискивал физический изъян. Его взгляд метнулся к матери, и он ткнул в нее пальцем: — Это все твоя порода. Ни один мой сын не станет рабом Регины. — Он выплюнул это слово, словно какую-то мерзость, что, на мой взгляд, было явным преувеличением.

Разве так уж плохо иметь Регину? В конце концов, я всегда хотел брата. Сразу четыре — это, конечно, испытание, но нет ничего, с чем бы я не справился. Отец сам меня этому учил.

Но тут вкрадчивый, ядовитый голос зазвучал в моих собственных мыслях:

Как ты сможешь быть королем драконов, если твоя судьба — прислуживать королеве?

Я посмотрел на отца; тот созерцал меня так, словно перед ним стоял чужак.

— Нам плевать, что там выдает ментальный план связи. Драконы сами вершат свои судьбы, так было всегда. Мы продолжим жить так, словно ничего не произошло. Это понятно? — Он бросил уничтожающий взгляд на мою мать и сестру. Те торопливо закивали, округлив глаза от страха.

— Ксандер? — рявкнул он, и его глаза опалили меня яростью.

Вынырнув из размышлений, я вытянулся струной:

— Драконы сами вершат свои судьбы, отец. Ни один зверь не встанет у меня на пути. Ни самец, ни самка.

Он удовлетворенно кивнул и развернулся, взметнув полы шелковой мантии. Но даже произнося эти слова, я невольно поднял руку и коснулся теплой кожи на шее, скрывающей метку, которую видел только я. В ушах гремела музыка, но сквозь нее я отчетливо слышал глубокий, певучий голос Селесты:

Именно эта пятерка поет свою мрачную, одинокую песнь…