ГЛАВА 5

Моя квартира была маленькой. Ванная находилась напротив спальни. Я тихо открыла дверь и заглянула в тёмную комнату — и тут услышала, что в гостиной кто-то разговаривает.

— Ну правда, что ты несёшь, — произнёс женский голос. Затем последовали немецкие ругательства.

Я бросилась по коридору и ворвалась в гостиную, занеся вантуз над головой.

— Кто здесь?!

В тусклом свете настольной лампы я разглядела молодую светловолосую девушку, стоявшую на коленях возле дивана. Мне потребовалась секунда, чтобы её узнать: Анна выглядела куда старше, чем десять дней назад. В песнях поют про «сладкий шестнадцатилетний» возраст, но разве хоть одна шестнадцатилетняя девушка так о себе думает? Она играла с Минни в перетягивание ленточки. Перевела взгляд с вантуза на меня и улыбнулась, показав крошечные треугольнички клыков.

Она выглядела почти как человек — потому что отчасти им и была. Анна была живым вампиром: ребёнком двух родителей-дневных, природным феноменом, девочкой, чью жизнь я помогла спасти.

И хотя она была вампиром, я не могла с собой ничего поделать — я была чертовски рада её видеть. Я шагнула к ней, чтобы обнять.

— Опусти кол! — раздался мужской голос из кухни.

— Что? — Я услышала, как щёлкнул взводимый курок.

— Гидеон! — резко одёрнула его Анна. — Всё в порядке.

— Всё в порядке? У меня на кухне мужчина с пистолетом! — Я замерла на полушаге, держа вантуз, словно волшебную палочку.

— Прости, Эди, — Анна махнула в сторону мужчины. — Гидеон, пожалуйста.

Мужчина, одетый так мрачно, что почти сливался с кухонными шкафчиками, опустил пистолет, отпустив затвор и направив ствол вниз.

— Спасибо, — кивнула ему Анна, а затем снова повернулась ко мне. Момент для объятий был упущен. Я опустила вантуз.

— Как вы сюда попали?

— Ты же сама меня пригласила.

Да, когда ей было девять.

— Но дверь была заперта.

— У Гидеона есть много талантов.

— Вы не могли подождать снаружи? Позвонить? Постучать?

— Мы стучали. Ты не услышала. Ну, а мы услышали эту твою говорящую по-немецки штуку.

— Я была в душе.

Дедушка теперь молчал, но я чувствовала себя чуть безопаснее, пока он оставался на кухонном столе — между мной и Гидеоном. Дедушка что-нибудь сказал бы, если бы этот тип подошёл ближе. Я потуже затянула пояс халата и села на дальний край дивана.

— Когда ты так повзрослела?

Она улыбнулась:

— Как только меня начали нормально кормить. Я кое-как научилась это контролировать.

Анна выглядела как ученица готической школы-интерната. Чёрная заколка удерживала её вьющиеся светлые локоны, впервые с нашей встречи уложенные аккуратно. На ней была темно-бордовая водолазка, карманные часы на золотой цепочке вокруг шеи. Толстая чёрная фетровая юбка доходила до колен, откуда начинались бордовые колготки, исчезающие в тёплых зимних ботинках. В большинстве случаев, когда я видела её раньше, она была злой, в потрёпанной ночной рубашке, забрызганной чужой кровью.

— Ты хорошо выглядишь, — одобрительно кивнула я.

— Я живу у Сайк. Она даёт мне одежду поносить.

Сайк была нашей общей знакомой-моделью. Дневным существом, служанкой вампира, которого знали и Анна, и я. Она с одинаковым спокойствием могла пырнуть кого-нибудь стилетом или заточкой.

Анна поднялась, села рядом со мной и сморщила нос:

— Ты чистая, но в доме пахнет кровью и оборотнем.

Смысла врать не было.

— На то есть причина, но я не могу о ней рассказывать. Конфиденциальность пациента и всё такое. — Я посмотрела на незнакомца на кухне. А как насчёт конфиденциальности медсестры? — А он зачем здесь?

— Гидеон — мой водитель.

— А, — ответила я. Мне не хотелось знать, зачем Анне водитель с пистолетом. Вернее, хотелось, но… Чарльз сегодня кое в чём был прав. Я хотела спросить, как она, что с ней случилось за это время, всё то, что обычно спрашиваешь у друзей, которых давно не видел. Но у большинства людей друзья не вампиры. Впрочем, я уже купила ей рождественский подарок — просто на всякий случай.

— Подожди здесь, ладно? — попросила я и вышла из комнаты. Сначала убрала вантуз, а потом пошла в спальню переодеться.

У меня не хватало новогоднего настроя, чтобы ставить ёлку — да и смысла особого не было. Когда живёшь одна и работаешь в ночную смену, праздники просто проскальзывают мимо. Но я купила Анне чёрный шарф — он казался подходящим, и я бы сама его носила, если бы не смогла его подарить.

Собрав волосы и надев что-то потеплее, я вернулась в гостиную и включила свет. Дедушка всё ещё бормотал что-то Гидеону на кухне — тот, насколько я могла разглядеть, убрал пистолет. Я подошла к небольшой куче подарков на кухонном столе; Гидеон настороженно следил за мной, но оружие не доставал. Вернувшись на диван, я сказала:

— Я купила тебе кое-что.

— Подарок?

— С Рождеством, — я протянула ей коробку. Она аккуратно отогнула обёрточную бумагу по склеенным скотчем углам и разгладила складки — точь-в-точь как моя бабушка, которая всегда берегла упаковку на будущее.

— Я только сейчас поняла, что даже не знаю, мёрзнешь ли ты. Но если да, вот, — сказала я, чувствуя себя неловко, пока она открывала подарочную коробку и обнаруживала внутри шарф.

— Здешняя зима — ничто по сравнению с зимами моего детства, — она вытащила шарф и обмотала его вокруг шеи. Учитывая, что когда-то она приехала из России, я ей поверила. Она погладила конец шарфа и улыбнулась мне.

— У меня тоже есть для тебя кое-что, — Анна потянулась к сумке, лежавшей рядом с ней на диване, и порылась внутри.

Это было неожиданно. Анна была самым милым вампиром из всех, кого я встречала, но среди вампиров это всё равно что назвать кого-то наименее алкоголизированным участником собрания АА⁸. Я бросила взгляд на Гидеона: на его лице отразилось чувство, которое я не смогла определить, может ревность? Может, он её «дневной»? С чего бы «дневному» ревновать ко мне?

Анна повернулась ко мне, держа на коленях маленькую шкатулку. Деревянная, резная — она напомнила мне ларец, который Злая Королева дала охотнику, чтобы тот положил туда сердце Белоснежки.

— Это не подарок, Эди, — извинилась Анна, протягивая шкатулку. — Прости, я забыла, что сейчас Рождество.

— Я так и подумала, что вампиры не особо отмечают христианские праздники, — я взяла шкатулку. Тяжёлая, богато украшенная. Тёмное дерево, на крышке — резной герб с розой, инкрустированный золотом. Золотом, которое, как я подозревала, было настоящим: я уже встречалась с разными представителями «Трон Роз». Я повозилась с крышкой, пока не нашла механизм, открывающий её. Внутри лежал кремовый конверт из плотной бумаги, а в нём — записка с таким витиеватым почерком, что разобрать его было почти невозможно. Я повертела карточку в руках.

— Просто скажи, где это будет происходить.

Она фыркнула:

— Это приглашение на мою церемонию инициации. Она состоится в канун Нового года, в полночь.

— Инициации во что? — я замялась. За праздничные смены платят в полтора раза больше. После недавнего ранения я еле сводила концы с концами — работала на бутербродах с арахисовым маслом. Работа в Рождество и на Новый год серьёзно поправила бы моё финансовое положение.

— В «Сангвин». Это правящий совет «Трона Роз». Там утвердят, что я могу основать собственный Дом под покровительством «Трона Роз».

— Анна… — я подняла глаза, чтобы объяснить ей все причины, почему я не могу прийти на её вампирскую вечеринку. Главная из них — я не хотела оказаться единственным закусочным блюдом в зале, но тут я увидела выражение её лица.

— О боже. Это действительно важно, да?

— Боюсь, что так, — она указала на то, что осталось в шкатулке.

Я отложила письмо и заглянула внутрь, нащупав чёрный бархатный мешочек. Я подняла его, и оттуда выскользнул тяжёлый предмет.

Он напоминал охотничий нож. Рукоять с грохотом упала в шкатулку у меня на коленях. Лезвие было равно по длине рукояти и столь же витиевато украшено, как и почерк в письме: завитки и узоры делали его практически бесполезным — за исключением, как я подозревала, очень острого кончика. Я осторожно подняла его.

— Это что, такой дорогой сувенир для вечеринки?

В рукоять были вмонтированы настоящие песочные часы, но вместо песка в них была кровь. Я постучала по ним и они перевернулись, красная жидкость перетекла из одной половины в другую и заполнило нижнюю часть, когда вращение останавливалось. Верхняя — всё ещё была в пятнах крови, словно встряхнутая пробирка из лаборатории окружной больницы.

— Это твоя кровь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Она кивнула.

— Я не хочу становиться дневной, Анна.

Мужчина на моей кухне презрительно фыркнул.

— Именно поэтому я выбрала тебя. Поскольку я наполовину человек, я должна привести на церемонию человека — не того, кого я принудила, а того, кто сам придет, — она потянулась, чтобы прижать нож ко мне, заставив посмотреть на неё. — Этот нож должен остаться целым до моей церемонии. Искушение моей кровью — это испытание. И ты — единственная, кого я знаю, кто его пройдёт.

Мой взгляд снова метнулся к Гидеону. Если бы ему дали флакон с кровью Анны, а она вышла бы из комнаты, я бы не поставила на то, что он досчитает до тридцати, прежде чем выпьет содержимое ради обретения силы. Из опыта ухода за дневными в больнице я знала: все их мотивы по умолчанию порочны.

— Что ещё это влечёт за собой?

— Технически, когда всё будет сделано, ты будешь принадлежать моему двору как мой Посол Солнца.

— Полагаю, за это не платят?

Она фыркнула:

— Это лишь церемониальная должность, и всего на одну ночь, — она посмотрела на меня, и её взгляд смягчился. — Я бы не просила тебя, если бы у меня был кто-то ещё, кого я могла бы попросить.

Я задумалась, что по этому поводу чувствует Гидеон. Очень осторожно я положила нож обратно в мешочек, мешочек — в шкатулку и уставилась на бархатисто мягкую ткани. Мужчина на кухне издал разочарованный звук. Он был голоден, как все дневные — голоден до силы, которой обладали их хозяева. Все они — словно собаки на поводке.

— Я знаю, как вы все зарабатываете себе на жизнь. Я не стану частью этого, — азартные игры, наркотики, деньги за «защиту» — всё незаконное в итоге стекалось в карманы вампиров. Они были жирными клещами на шее человечества. Несмотря на кажущуюся доброту Анны, я не могла этого одобрить. Я попыталась вернуть открытую шкатулку, но она подняла руку, отказываясь.

— Эди… ты единственный человек, которому я доверяю.

Мы обе недавно чуть не погибли — из-за одних и тех же людей и ради одной цели. Тогда она спасла меня. Всё было сложнее, но… Я перевела взгляд с неё на шкатулку в своих руках, пока она ждала моего решения. Я задумалась, задерживает ли она дыхание — да и нужно ли ей вообще дышать. Она выглядела взволнованной. Даже испуганной.

Я не могла сказать «нет». Даже если следовало бы. Я поставила шкатулку себе на колени.

— Только не заставь меня пожалеть об этом, ладно?

— Не заставлю. Обещаю, — она улыбнулась, встала и поправила юбку, наклонившись, чтобы подобрать с пола ленту для волос. Невесомые лапы Минни метнулись за ней из укрытия под диваном. Гидеон обошёл барную стойку, заполнив собой моё небольшое пространство гостиной.

— Мне нужно что-то сделать до этого времени?

Анна покачала головой:

— Я пришлю за тобой водителя в одиннадцать вечера. До тех пор я буду в уединении. Если что-то понадобится, звони Сайк, — Анна протянула руку и сжала мою. Её кожа была мягкой и прохладной.

— Спасибо, Эди.

— Пожалуйста, — я сжала её руку в ответ. Гидеон протиснулся мимо нас, чтобы открыть дверь. Они ушли, а Дедушка пробормотал что-то, в чём я была уверена — не слишком лестное.

Я только что пообещала помочь вампиру, выглядящему как подросток, но которому уже сто лет, и у которого, насколько я знала, был вспыльчивый характер.

Не может же это закончиться плохо, правда?