ГЛАВА 28

Джина кое-как выбралась из ванны и доползла до унитаза. Теперь она лежала там, намертво прижавшись лицом к его ободку. Слава богу, горничная Ашера (ну, или его собственная склонность к ОКР) сделала эту ванную комнату практически стерильной. Мне было бы безумно стыдно, если бы я притащила Джину блевать в место, где всё усыпано чужими лобковыми волосами. Я нажала на слив и врубила вытяжку на полную мощность.

— Ну и зачем я так с собой поступила? — уныло протянула Джина вслух.

— Из-за любви? — предположила я, хотя прекрасно понимала, что вопрос был чисто риторическим. Я опустилась рядом с ней на колени и убрала волосы с её лица.

— Мне вообще не стоило подхватывать эту заразу. Надо было вовремя включить голову.

— Лучше уж включить её сейчас, чем передумать после полнолуния. — Я поудобнее устроилась на полу, подложив под лодыжки пару свернутых полотенец, чтобы не затекли ноги. — Так, давай проясним ситуацию. Ты встречалась с медведем… оборотнем?

Она скорбно кивнула, не отрывая лица от белого фарфорового бока унитаза.

— Я просто обязана спросить. А у него на груди случайно не было каких-нибудь ярких картинок? Ну, там, радуги или рожка с мороженым?

— Что? — спросила она, с трудом приподнимая голову.

— Ну знаешь. Как у Care Bear? (Прим. ред. Заботливые Мишки (Care Bears) — популярные в США разноцветные плюшевые медвежата, персонажи открыток и мультфильмов, у каждого из которых на животе вышита своя уникальная эмблема: сердечко, радуга, клевер и т. д.).

— Да пошла ты, Эди. — Она зажмурилась, словно это могло заставить меня испариться.

— Да я просто к тому, что если бы я встречалась с медведем-оборотнем, я бы дотошно проверила его на наличие каких-нибудь дурацких татуировок. Например, леденцов-тростей. Или солнышка.

— Пошли вы на хуй, эти ебаные оборотни-медведи! — Она фыркнула. Мне показалось, это движение могло бы перерасти в смех, если бы её снова не вывернуло наизнанку.

***

Минут через десять в дверь вежливо постучали, после чего на пороге показался Ашер.

— Если просмотр порнофильмов меня чему-то и научил, так это тому, что женщинам на пижамных вечеринках позарез нужны подушки и одеяла. Ну и, возможно, пустые мусорные ведра. — Он сгрузил всё принесенное добро на столешницу возле раковины. — Я буду в спальне дальше по коридору. Пожалуйста, позовите меня до того, как начнете бороться в грязи.

— Договорились, — пообещала я, и он прикрыл дверь.

— Откуда ты его знаешь? — спросила Джина.

— Встречались пару раз.

— Ты рассталась вот с ним? — сделала она логический вывод. От необходимости оправдываться меня очень вовремя спасла её очередная волна тошноты.

***

Когда я проснулась, у меня в руках надрывался телефон. Я по-прежнему лежала на полу в ванной Ашера; всё тело затекло и жутко ныло.

— У-у-ух… — я принялась со скрипом принимать вертикальное положение. Джина рядом продолжала мерно похрапывать, так что ночь она благополучно пережила.

Я нащупала телефон. Вокруг царила темень, если не считать тонкой полоски света, пробивавшейся из-под двери ванной. На экране светились цифры «8:00» и номер Сайка

— Алло?

— Эди… Эди, ты в безопасности? — раздался в трубке голос Анны. Ее голос звучал крайне обеспокоенно.

— Время от времени — да. — Я поднялась на ноги и приоткрыла дверь, чтобы тихонько выскользнуть в коридор. — А что? Есть еще кто-то, кто мечтает меня пришить, и мне стоит об этом знать?

— Искренне надеюсь, что нет. — Там, где сейчас находилась Анна, звук отдавал гулкой пустотой; её слова отзывались отчетливым эхом. Мне даже почудился мерный стук падающих капель. Было бы забавно, если бы мы обе провели эту ночь в туалетах.

— Гидеон в безопасности?

— Был в безопасности, когда я уезжала. — Я опустилась прямо на ковролин в коридоре Ашера и прислонилась спиной к стене. Меня жутко успокаивал тот факт, что она искренне переживает за Гидеона. Большинству вампиров на его месте было бы плевать. От этого на душе становилось легче — значит, я доверилась правильному существу.

— Хорошо. Всё складывается куда более запутанно, чем я боялась.

Мне безумно хотелось съязвить в духе: «Да неужели?!», но я понимала, что она такую шутку не оценит.

— Зачем те оборотни охотились за мной? Кто они такие?

— Дрен связывался с тобой?

— Да. Вымогал у меня кровь оборотня. — Надеюсь, это не было частью твоего гениального плана.

Анна издала утробный, рычащий звук:

— Он должен был вежливо попросить тебя о помощи и предложить свою защиту взамен.

— Хочешь сказать, идея раздобыть кровь Уинтера была твоей?

— Нет. Его личной. Но он согласовал этот шаг со мной. Вот только он ни словом не обмолвился, что собирается тебе угрожать.

Я шумно вздохнула:

— Ну, иначе я бы вряд ли стала ему помогать. И всё же он мог бы упомянуть твоё имя.

— Мне жаль, что он этого не сделал. Я поговорю с ним, как только освобожусь.

— Ты взаперти?

— Прохожу испытание.

— И как, справляешься?

— Разумеется. — На заднем плане на её стороне продолжала капать вода. — Я могу лишь предположить, что нападения на тебя связаны исключительно с твоей близостью ко мне. Но для оборотней совершенно нетипично работать на вампиров. Большинство из них ненавидят нас лютой ненавистью.

— Может, какие-то другие вампиры просто используютоборотней, чтобы замести следы?

— Вполне возможно. Похоже, некоторые другие Дома Трона Роз всерьез меня опасаются.

— Даже представить не могу, с чего бы это, — произнесла я максимально ровным и серьезным тоном. Анна коротко рассмеялась.

Ну да, подумаешь, я ведь своими глазами видела, как она в одиночку вырезала дюжину членов своего бывшего Трона. У неё тогда были на то все законные основания, но при бойне присутствовали и другие вампиры Трона Роз, а у них память долгая.

— Эй, — продолжила я, — а ты слышала про оборотня по имени Виктор? Теперь, когда в стае «Глубокие снега» меняется власть, он рвет и мечет. Один мой знакомый оборотень предположил, что тех баб мог подослать именно он.

— Нет. Но я обязательно это выясню, — пообещала она. — У тебя есть на примете оборотень, которому ты можешь безоговорочно доверять?

— Смотря для чего. А что?

— Мне нужно, чтобы ты обратилась к самому высокопоставленному оборотню, которого только сможешь отыскать. И потребовала у них Убежища.

— Убежища?

— Официального Убежища от моего имени. Ссылайся на меня. Сделай это в публичном месте, где их будет несколько человек. Звучи как можно более официально. Они не смогут тебе отказать.

— Почему?

— Это древний пакт, еще с тех времен, когда нас преследовали. Если я возложу на них ответственность за твою жизнь, они будут обязаны тебя защищать.

— Защищать от… самих себя? Это действительно так работает?

— Должно работать. Ты хоть знаешь, как давно на свете не появлялось ночной? — спросила она, использовав слово из языка своего родного народа для обозначения того, кем она являлась — живым вампиром. — Так вот, с тех пор, как кто-либо в последний раз просил об Убежище, прошло еще больше времени.

— Больше времени… или вы просто считаете только те случаи, когда всё заканчивалось успешно?

На том конце провода раздался короткий смешок.

— Просто сделай это, Эди. Меня рядом нет, Дрен не сможет присматривать за тобой днем, а Сайк не переживет схватку с оборотнем так близко к полнолунию. Вообще-то, для вампира просить оборотней о помощи считается слишком унизительным, поэтому никто так не поступает. Но в этом и проявляется моя человечность — я слишком сильно эмоционально завязана на твоем выживании, чтобы беспокоится о собственной гордости.

— Я никак не могу решить, утешает меня это или нет

— Я не могу заставить тебя, это совет для твоей безопасности.

На заднем плане послышался хлюпающий звук, будто где-то сливали воду из резервуара.

— Где ты вообще? — спросила я её.

— В склепе. Последние три ночи я провела в подвешенном состоянии, без капли крови. Первое испытание — это всегда голод. — Она глубоко вздохнула и выдохнула.

— Мне нужно поспать, Эди. Наступает рассвет, а завтрашний день обещает быть таким же долгим, как и сегодняшний.

И что полагается отвечать вампиру-подростку, с которым ты связана одной судьбой? Я лишь неопределенно пожала плечами, глядя на стену коридора Ашера:

— Удачи, Анна.

— Надеюсь, она мне не понадобится.

В трубке раздались короткие гудки.

***

Я снова заставила себя подняться на ноги, размяла затекшую спину и спустилась на первый этаж. Не найдя Ашера, я решила устроить себе небольшую экскурсию.

Было довольно странно находиться в его доме без него самого. Во-первых, я подсознательно ждала, что он вот-вот выскочит из-за угла и поймает меня на шпионаже, а во-вторых, без хозяина это место казалось таким же стерильным, как и ванная комната прошлой ночью. Если не считать библиотеки внизу, его спальня выглядела предельно скромно: огромный шкаф, под завязку забитый одеждой — в основном дорогой и стильной, хотя там обнаружилось несколько странных костюмных вещей и парочка очередных трагических свитеров с дурацкой праздничной тематикой, — но на стенах не было ни единой фотографии. Его ванная комната тоже не блистала оригинальностью: сплошной белый кафель, дерево и хром. Я заглянула даже в его аптечку, но там обнаружились лишь запасные тюбики зубной пасты, а вовсе не флаконы Ативана без этикеток. Пока я бродила из комнаты в комнату, меня не покидало ощущение, что я нахожусь на дне открытых дверей в доме, полностью подготовленном к продаже. В такой интерьер любому человеку было бы очень легко вписать самого себя. Точно так же, как прошлой ночью я пыталась попасть в Ашера с помощью искусственного дыхания «рот в рот».

Там была одна запертая дверь, но мне уже стало немного стыдно за то, что я без спроса перерыла все остальные его вещи, так что это меня не особо задело.

Я прихватила из шкафа футболку Ашера (искренне надеясь, что она лишняя) и пошла расталкивать Джину. Помогла ей раздеться и запихнула в душ. Ей это было жизненно необходимо. На кухне я обнаружила поднос с бейглами, наполовину пустую баночку сливочного сыра и записку «Угощайтесь», написанную аккуратным печатным почерком. Свежесваренный кофейник, всё еще хранивший тепло, был единственным доказательством того, что Ашер вообще здесь появлялся.

Я дожевывала уже второй бейгл, когда Джина наконец сползла по лестнице.

— Боже, мне так стыдно.

Футболка Ашера свисала на ней едва ли не до самых колен.

— Да брось ты. С каждым такое бывало.

— Знаю. Просто я не должна быть таким человеком. Я не для этого в ветеринарную академию поступала.

Я пододвинула к ней поднос с бейглами, но она лишь скорбно помотала головой — лицо у неё до сих пор отливало легкой зеленцой.

— Я просто рада, что ты набрала именно меня.

— Я вовсе не хотела портить тебе свидание, — тихо выговорила она, а я уставилась на неё совершенно пустым взглядом. — Ну, с тем парнем, который здесь живет. Это ведь его дом, да?

Я хмыкнула:

— Единственный человек, с которым я спала прошлой ночью — это ты. У меня на заднице до сих пор отпечатки кафеля горят, могу доказать.

Она обогнула стол и налила себе стакан воды.

— Слушай, если ты с ним не встречаешься… может, дашь его номер телефона?

— Ну, для секса на один раз ради мести он не самый подходящий вариант. — Хотя я была готова поспорить, что Ашер бы не отказался помочь кому-нибудь развлечься. — Он перевертыш.

Джина скривилась:

— Оу.

— Вот именно. — Часы на микроволновке показывали десять утра. Мне было позарез нужно возвращаться домой. Гидеон в плане самостоятельности уступал даже комнатному цветку, а про Минни я помнила исключительно потому, что она сама начинала истошно требовать жратву. — Джина…

— Просто они же начнут расспрашивать. Вот что паршивее всего. — Она поставила стакан в раковину. — Эди, я ведь познакомила его с родителями. Я была уверена, что он тот самый, единственный.

Я не знала, что на это ответить. Кажется, сама я ничего подобного в жизни не испытывала. Я пару раз топталась на самом краю этого Единения, возможно, даже заглядывала в раскинувшуюся внизу долину, но в финальный прыжок так никогда и не решалась. Жизнь научила меня простой истине: если изначально воспринимать людей как расходный материал, то будет совсем не так больно, когда они сами спишут в утиль тебя.

Но это не помешало мне неловко приобнять Джину за плечи, пока она стояла, согнувшись над кухонной раковиной Ашера, и горько плакала.

***

Мы запрыгнули в машину почти сразу после того, как она перестала плакать. Пока я вела автомобиль, Джина озвучивала на ходу запутанную и лишь наполовину правдоподобную легенду. Вчера она наплела родителям, что берет ночную смену, а теперь собиралась притвориться, будто у неё сломалась машина, и ей пришлось битых несколько часов дожидаться механиков и эвакуатор.

— Зачем всё так усложнять? — спросила я.

— Я младшая в семье. И до сих пор живу с родителями. Поэтому каждый раз, когда я ухожу на свидание с ночевкой, я просто говорю им, что иду на работу.

— Я в своей семье тоже младшая. Но когда мне стукнуло восемнадцать, мамочка просто распахнула передо мной входную дверь и с треском выпнула из гнезда.

Джина тяжело вздохнула:

— В моём случае всё иначе. Я еще училась в ветеринарной академии и подрабатывала, когда у мамы обнаружили раннюю стадию болезни Альцгеймера. Один мой брат ушел в армию и нелепо погиб во время учений. Второй — уехал в другой штат. У сестры четверо детей, так что забота о маме и папе полностью легла на мои плечи. В один прекрасный день я жила с ними просто ради экономии денег, а в следующий — оказалась заперта там намертво, потому что отец физически не может заставить маму зайти в душ без моей помощи.

— Господи. Это действительно тяжело, Джина.

— И не говори. — Она покачала головой. — Вот на что я согласилась. Тени следят за тем, чтобы маме не становилось хуже, а взамен получают меня в Y4.

Я поморщилась, но она в этот момент безучастно смотрела в окно и продолжала:

— По сути, мне так и не довелось побыть настоящим ветеринаром. Что бы я сейчас отдала за возможность просто лечить какую-нибудь тявкающую комнатную собачонку. Да хотя бы хомячка! Поворачивай здесь. — Она ткнула пальцем вперед. — Если бы я осталась укушенной и приняла ликантропию, меня бы сразу уволили. В Y4 тебя быстро выставляют за дверь, если ты слишком сильно сближаешься с пациентами — Консорциум такого не прощает. Наверное, боятся, что ты станешь слишком предвзятой.

— Да брось. Скорее потому, что тогда все поголовно начнут спать с оборотнями, в полнолуние в отделении просто некому будет работать, — попыталась я отшутиться.

Она одарила меня слабой, вымученной улыбкой:

— Ну а если серьезно… Потеряй я эту работу, что станет с моими родителями? Какая-то часть меня до смерти боится, что Тени будут поддерживать в маме жизнь вечно — исключительно ради того, чтобы держать меня на коротком поводке.

— Вполне обоснованный страх.

— Знаю. Короче, имеем то, что имеем. Когда-нибудь я вырвусь отсюда, но точно не сегодня. И не завтра. И не через четыре дня.

Я свернула на улицу, где аккуратные домики стояли вплотную друг к другу, и по её указке заехала на подъездную дорожку.

— Ты точно будешь в порядке?

— Да. Вечером доберусь до работы на автобусе. Прорвемся.

Я имела в виду совсем не работу, но спорить не стала и просто кивнула:

— Если что-нибудь понадобится, Джина, сразу звони.

— Обязательно.

Она натянуто улыбнулась. Её ладонь уже лежала на ручке двери, но открывать её она не спешила. Было видно, как она внутренне собирает всю волю в кулак перед встречей с родителями; раздавленная воспоминаниями о том, какой счастливой могла бы стать её жизнь, и отчаянно борющаяся с депрессией от осознания того, что совершила неправильный выбор — пусть даже сама до конца не понимала, какой именно из двух вариантов был неверным.

— Он не стоит тебя, Джина. Ты ведь сама это понимаешь, правда?

— Понимаю. Но легче от этого не становится.

Она порывисто потянулась ко мне, крепко обняла на прощание и выскочила из салона. Я дождалась, пока за ней захлопнется входная дверь дома, помахала рукой и сдала назад, съезжая с дорожки.

Мне искренне хотелось помочь ей сильнее, но дома меня ждали свои проблемы, с которым еще только предстояло разобраться.