ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Да как у вас ещё печень-то держится? — я стояла у двери палаты мистера Ноября и наблюдала, как он беспокойно ворочается. Обычный человек не пережил бы 20 000 микрограммов фентанила и 80 миллиграммов «Верседа» в час — не то что пытаться в замедленном темпе выползти из больничной койки.
Но я-то знала: мистер Ноябрь — не обычный пациент. Это было ясно и по его жёлтым, сколотым клыкам вокруг эндотрахеальной (ЭТ) трубки с титановым наконечником, и по тому, как его зафиксировали в кровати: шесть мягких наручников — по два на каждую руку, по одному на ногу, жилет «Поузи» туго обвязан вокруг груди и закреплён под каркасом кровати. Да и сам факт, что он оказался здесь, на этаже Y4. Никто здесь не был нормальным, кроме меня. Я — самая обычная: каштановые волосы, голубые глаза, ничем не выделяюсь. А вот мои пациенты… Скажем так, «обычные» — это не первое прилагательное, которое вы бы выбрали, увидев их на улице. Возможно даже не двадцатое.
Мистер Ноябрь продолжал ерзать. Я гадала, кому из наших жизнерадостных сотрудников дневной смены, мне придется отчитываться в семь утра, когда он будет выползать из постели вслед за мной. Я почти чувствовал, как они меня осуждают.
Инфузионный насос запищал — раствор закончился. Его правая рука, скованная наручником, задергалась, нанося короткие, резкие удары — будто кроличьи тычки. Чёрт побери.
— Эй, вы! — крикнула я и заглянула в палату, пытаясь привлечь его затуманенный взгляд. — Лежите спокойно! — строго приказала я через дверь. С возбуждёнными пациентами иногда помогает властный голос медсестры — хотя бы для того, чтобы выиграть немного времени.
Я бросилась в комнату снабжения, открыла шкаф с наркотическими препаратами, схватила пакет с фентанилом и вернулась в палату как раз в тот момент, когда он начал мотать головой из стороны в сторону.
— Прекратите! — я наспех натянула защитные средства. Если он выбьет эндотрахеальную трубку, это будет конец искусственной вентиляции лёгких — а значит, и конец ему. Надела перчатки, схватила пакет и вбежала внутрь. Как только я отключила сигнал тревоги насоса, он заметно успокоился.
— Вам нужно лежать спокойно, сэр. У вас пневмония, вы в больнице, — я заменила пакет и перенастроила насос. Хотела добавить что-то ещё, но тут заметила Мясник, мою старшую медсестру: она возникла за сестринским постом, словно огромная луна, и подняла толстую руку, сложив её в форме телефона. Универсальный сестринский жест: «Позвонить врачу?»
Я кивнула:
— Увеличьте седацию. Срочно. Пожалуйста.
Руки мистера Ноября снова свело судорогой. Я не понимала: то ли он целенаправленно тянется ко мне, то ли просто хочет освободиться, то ли вообще не осознаёт, что происходит — что вполне вероятно, учитывая количество лекарств. Я схватила его ближайшую руку обеими своими:
— Сейчас вам нужно отдохнуть, хорошо?
Его хватка на мгновение усилилась — и я невольно напряглась. В большинстве обучающих видео, которые я смотрела перед работой, подчёркивали правило «минимального контакта с пациентом» — и на то были веские причины. Но потом он расслабился и отпустил меня.
Я отошла от кровати, сняла халат и перчатки, вымыла руки и вышла в коридор.
— Ты в порядке, Эди? — спросила Мясник, когда я вернулась и села за свой стол, прямо у двери мистера Ноября. Я что-то проворчала в ответ и открыла схему действий мистера Ноября, чтобы спрятаться за ней. Мясник не проверяла Джину или Чарльза, если они сами не вызывали помощь. Но я была здесь новенькой. Как раз когда я начала чувствовать, что знаю, как быть медсестрой на своей прошлой работе, всего год после окончания медицинского колледжа, мой брат умер от передозировки. От героина. В третий раз.
Неизвестный «друг» (читай: дилер) был так любезен, что оставил Джейка на тротуаре и позвонил в 911, что и привело его сюда. К тому времени, как я добралась до отделения неотложной помощи, ему уже ввели вторую дозу Наркана1. Ему поставили внутривенный катетер в шею, потому что на его руках было слишком много следов, чтобы найти вену. Только какое-то жестокое чудо предотвратило заражение до такой степени. Если он продолжит в том же духе, я знала, что ему не повезет.
Мне одновременно хотелось до него дотронуться и не хотелось — ведь не нужно быть медсестрой, чтобы понимать, какие болезни он мог подхватить. Пока я искала перчатки, чтобы взять за руку этого безмозглого наркомана, ко мне подошёл мужчина и спросил:
— А вы хотели бы увидеть своего брата трезвым?
Я подумала, что сейчас он начнёт рассказывать про Иисуса, и уже приготовилась послать его подальше, но вместо этого он предложил мне работу.
1 Торговое название налоксона