ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Лифт поднимался положенные сорок секунд, а затем выпустил меня в соединенный с ним коридор. Я быстро пошла вперед по коридору, поднялась по лестнице и наконец добралась до комнаты с окнами. Рассвет, пусть даже мутный и затянутый тучами, еще никогда не казался мне таким прекрасным. Но солнечный свет… черт. Я глянула на часы и побежала к машине.
Движение в верхней части города было неинтенсивным. Люди из верхней части города ездили на работу в центр на машинах, поездах или их подвозили водители. Люди из центра города ездили в верхнюю часть города не так часто, разве что для мытья чужой посуды или стрижки газонов — но сейчас, зимой, стрижки газонов стало меньше.
Я остановилась по адресу, который дал мне адвокат — это был небольшой бизнес-парк, где все окна зданий были затянуты плотной зеркальной тонировкой. Я припарковалась неподалеку от перегородившего проезд «Ягуара» и из принципа всерьез подумала о том, чтобы поцарапать его ключом, после чего направилась к таким же тонированным стеклянным дверям.
Я перепроверила записанный адрес, отметила, что опоздала уже на тридцать минут, и дернула дверь.
Она была заперта.
— Есть кто-нибудь? — Я подергала простую стальную ручку туда-сюда, но дверь даже не шелохнулась в своей защищенной от дневного света раме. Я забарабанила по стеклу ладонью. — Эй! Есть кто?
Ничего. Я посмотрела на свое отражение — немного расплывчатое в том месте, где моя ладонь оставила грязный отпечаток. Хвост на затылке растрепался, под обоими глазами залегли темные круги, да и сильный запах мочи оборотней не украшал ситуацию. Не то чтобы я могла разглядеть этот запах в отражении, но я, пожалуй, начинала понимать, почему такое место — явно не для меня.
Но ведь по телефону он сказал, что поможет.
— Да ладно вам! — Я пнула нижнюю часть двери носком кроссовка.
Поскольку это принесло мне особое удовлетворение, я уже приготовилась ударить снова, как вдруг дверь медленно поползла внутрь. Я тут же поспешила выпрямиться и принять максимально невиновный вид.
— Мы боялись, что вы не придете, мисс Спенс, — произнес чувственный женский голос.
— Меня задержали на работе. Простите, — ответила я темноте перед собой.
Когда дверной проем расширился, я шагнула внутрь. Теперь я видела ту, кто держал дверь, и она была невероятно красива.
Из меня не очень хорошо получалось быть «девочкой-девочкой». Я могла притвориться ей ради одного вечера на выходных — купить правильную одежду, затянуть ремешки на правильных туфлях и включиться в игру. Но это всегда оставалось лишь игрой, правила которой я прекрасно осознавала. Фасад, который весело носить, но который со временем неизбежно начинает осыпаться. Если парень проводил со мной достаточно много времени — под чем я подразумевала, скажем, сорок восемь часов — он в итоге получал потертые джинсы, толстовки, заношенные кеды и, вероятно, один из высохших и забытых за диваном комков шерсти Минни. Даже на собственную кошку я не могла рассчитывать в вопросах создания моего обаяния.
Но женщине передо мной притворяться не приходилось. Она могла бы лечь спать накрашенной, а на следующий день проснуться с аккуратно и сексуально размазанным макияжем. Юбки, которые на мне казались бы слишком тесными или короткими, сидели на ней безупречно и дерзко, и даже если бы их подняли с пола после бурной ночи, они покрылись бы складками, которые выглядели бы ультрамодно или опережали тренды. Ее волосы смотрелись бы великолепно на любой стадии — от только что вымытых до непричесанной шевелюры после четырехдневного сна, а пряди со временем становились бы лишь более очерченными и экзотически густыми, заставляя людей в поезде (если бы она вообще снизошла до поездки в нем) набраться смелости и спросить, какими средствами для укладки она пользуется.
Ее губы были багровыми от природы, а волосы длиной до талии имели цвет глубокой, темной артериальной крови — синевато-красный оттенок, абсолютно неестественный и абсолютно несправедливый по отношению к остальным.
И пока я разглядывала ее всю, сгорая от стыда за то, в каком виде предстала сама, до меня внезапно дошло, что я уже видела ее раньше. Причем как раз в поезде. Всю ее, за исключением той части, которую она прятала за часами.
— Вы же девушка из рекламы часов, — ляпнула я.
Слабая улыбка зажгла ее губы и подчеркнула великолепные скулы.
— Вы знакомы с моим творчеством?
— Я видела его раньше. Их. Часы. — Я указала на свое собственное пустое запястье. Я не стала говорить ей, что в последнем поезде, на котором я ехала, рядом с ее лицом был нарисован огромный член. Пожалуй, в том, чтобы не быть фотомоделью, все же есть свои преимущества.
Ее улыбка натянулась, давая понять, что она привыкла к тому, что люди в ее присутствии ведут себя глупо, и я не стала исключением.
— Пожалуйста, проходите.
Она повела меня по короткому коридору, а я все еще продолжала пялиться. Наверное, это было грубо с моей стороны, но не каждый день полузнаменитость открывает тебе дверь. Я знала, что некоторые вампиры обладают способностью отводить глаза людям — возможно, здесь работал обратный эффект, из-за которого мой взгляд буквально приклеился к ней. Я мельком глянула на свой бейдж, проверяя, покажет ли он мне что-нибудь. Женщина остановилась и открыла дверь.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала она.
В этой новой комнате окон не было вовсе; очевидно, все стекла снаружи служили лишь для видимости. Большая часть интерьера была оформлена в черных и серых тонах, которые я едва могла различить при тусклом освещении. Теперь, когда мои глаза привыкли, я смогла разглядеть элегантного мужчину с седыми волосами и длинными бакенбардами. Его обратили, когда он был уже в возрасте, даже пожилым; в костюме того же цвета, что и обивка его кресла, он выглядел хрупким. Он сидел за массивным столом из темного дерева.
— Мы действительно предпочитаем ночь, мисс Спенс, — произнес он и указал на кресло напротив.
Я подошла и села.
— Простите. Работа.
— На этот раз я вас прощу. Но заставлять ждать тех, кто делает вам одолжение, не стоит.
Я кивнула и скользнула взглядом влево. Модель уселась позади него на плюшевый кожаный диван, закинув ногу на ногу; подол юбки плотно обтянул ее идеальное колено.
— Вы тот человек, с которым я говорила по телефону? — спросила я.
— Тот самый. Впрочем, не человек. Но вы и сами должны это понимать. — Его тонкие губы расплылись в понимающей улыбке, и он уставился на меня. Прямо сквозь меня. Мой бейдж тускло мерцал в жутковатых сумерках комнаты.
Я обхватила ладонью свой бейдж. Его взгляд… он был в точности как у Гая, того мальчика-вампира, которого я видела в ночь переливания крови другому пациенту.
— Пожалуйста, прекратите.
Мужчина пожал плечами, и мой бейдж погас.
— Я просто хотел посмотреть, какую защиту обеспечивает вам этот значок
— Очевидно, не давать вам залезть ко мне в голову — одна из них. — Я опустила бейдж и постаралась сохранить максимально невозмутимое выражение лица.
— Повторюсь, мисс Спенс, в данной ситуации одолжение делаем мы вам, — небрежно произнес он, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
— Вампиры никогда ничего не делают даром.
— И тем не менее, не так давно вы спасли одну из нас. Рискнули ради нее жизнью, как вы сами сказали мне по телефону.
— Да. Но пока что это не принесло мне ничего хорошего. — Я придвинулась к самому краю кресла. Его мягкое сиденье и высокие подлокотники так и норовили поглотить меня целиком. — Так чем я могу помочь вам, чтобы вы помогли мне?
Он рассмеялся, а позади него на диване улыбнулась великолепная женщина.
— Что ж, мисс Спенс. Уверен, вы устали, да и ваша профессия требует определенной прямоты.
Он поднялся на ноги.
— Меня зовут Джеффри Уэзертон, эсквайр28. До того как стать вампиром, я был адвокатом, и остаюсь им по сей день. Можно сказать, это у меня в крови. — Его губы разошлись в широкой улыбке от собственной шутки, обнажив клыки. Покажи он их за пределами этой комнаты в любой день, кроме Хэллоуина, они бы сразу его выдали.
— Вы сказали, что говорили с ней, верно? С той девочкой? — продолжил он
— С Анной.
— До того как ее похитили — и она пообещала прийти на ваш суд?
— Да, именно так.
— В таком случае я берусь за ваше дело. — Он открыл лежащую перед ним папку — раньше я ее не замечала, черная кожа сливалась с красным деревом стола. — Мне нужна лишь ваша подпись.
Я подалась вперед и взяла бумаги, которые он мне протягивал.
— Не хотите объяснить суть, пока я читаю.
— Я предлагаю взять на себя ваше дело в обмен на ваше кровное право. Это свяжет вас и любых ваших детей вечными обязательствами передо мной и моим Троном. Ваша кровная линия станет нашими постоянными донорами на бессрочной основе.
Я с облегчением увидела, что страницы у меня в руках были обычными компьютерными распечатками, а не рукописной каллиграфией на пергаменте. От этого сделка казалась чуть менее похожей на договор с дьяволом.
— К какому Трону вы принадлежите? — спросила я, просматривая бумаги.
— Трон Роз. Мы заинтересованы в благополучии человечества.
— Держу пари, что да. А кто меня преследует?
Он улыбнулся.
— The Zverskiye.
Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Это были родственники Анны — те самые, в чьих руках, я была уверена, она сейчас и находилась.
— И кто они?
— Звери, приблизительный перевод.
Я перевела взгляд с него на бумаги и обратно.
— И чем именно вы все отличаетесь друг от друга?
Джеффри откинулся на спинку кресла, погрузившись в размышления. Его глаза закрылись, и я подумала, сколько еще он сможет бороться с восходящим солнцем.
— Это вопрос ресурсов и управления. — Он снова наклонил голову вперед и, сутулясь, посмотрел на меня. — Трон Роз считает, что человечество нужно взращивать.
— В смысле — просвещать? Или развивать?
На лице Джеффри отразилось крайнее изумление, а затем он расхохотался:
— Как грибы. Как кур. Или коров. Контролировать, пасти, держать под присмотром.
Я почувствовала себя круглой дурой из-за того, что меня так легко провели.
— И исключительно в ваших собственных интересах, разумеется.
Джеффри скрестил костлявые пальцы на столе и мягко мне улыбнулся:
— Ну, мы же вампиры, мисс Спенс. Звери предпочитают думать о вас, обо всех людях, как о мясе на свободном выгуле. Пожалуй, при таком раскладе вам бы и самой больше хотелось быть коровой в стаде? Или стеблем сельдерея29?
Я буркнула что-то неопределенное и вернулась к страницам в своих руках. Страница за страницей сплошного юридического жаргона. Так вот чем занимаются вампиры-адвокаты, пока бодрствуют по ночам. Чтиво было тяжелым, но я верила в себя. Мне ведь доводилось переводить корявые записки врачей с названиями лекарств, которые звучали как имена порнозвезд, замешанных в нигерийском спаме30. С этим я уж точно справлюсь.
Я дочитала до самого конца, а когда подняла глаза, он уже спал, уткнувшись подбородком в грудь, словно заведенная игрушка, у которой кончился завод. Я слегка зашуршала страницами, чтобы привлечь его внимание, и он встрепенулся.
— И все-таки, как именно вы мне поможете? — спросила я. — Прямо сейчас вы рассчитываете только на то, что она сдержит слово. Если она этого не сделает — я труп. Если сделает — я у вас в долгу. Что я-то получаю от вас во всей этой схеме?
— Я и моя ассистентка наведем справки о вашей подруге по вампирским каналам. — Он пошевелил двумя пальцами в воздухе, и женщина кивнула, отчего длинная прядь рыжих волос упала ей на колени. — Сайк говорит от моего имени в дневное время.
Я посмотрела на него, потом на нее и снова на него.
— То есть я должна просто поверить, что вы будете делать… что-то? Задавать… вопросы? — Я сложила бумаги вместе и положила их на колени. — Серьезно? Это весь ваш план? И ради этого я подписываю себе приговор на всю жизнь?
Его глаза сузились.
— У меня есть связи, мисс Спенс. Связи, которых нет у вас. Вполне возможно, что я найду ее.
— Возможно, — повторила я. Пачка бумаг в моих руках внезапно показалась очень тяжелой, словно опустившаяся чаша весов. Что хуже? Быть вечным должником вампира или погибнуть от казни?
— Живая вы представляете для меня чуть больше ценности в качестве законной «дойной коровы», чем мертвая, — добавил он. — Ради этого стоит приложить усилия.
Я не доверяла ему сильнее, чем могла бы забросить полированное мраморное папье-маше на краю его стола. Но что такое потерять немного крови? Новую произведу. Я любила жить. До сих пор у меня это получалось не очень, но это не значило, что я собираюсь завязывать в ближайшее время.
Я с размаху бросила бумаги на его стол и подписала их своей дежурной ручкой для медкарт, пока не передумала.
— Любите сразу переходить к делу. Ценю это качество. — Джеффри Уэзертон, терпеливо подождал, пока я заполню бланки в трех экземплярах, а затем вежливо забрал их. Он бегло просмотрел подписи, удовлетворенно кивая самому себе, после чего снова взглянул на меня. — Что ж, мисс Спенс, теперь мы связаны буквой закона. — Он откинулся на спинку кресла. — Расскажите мне все еще раз.
Казалось, что Джеффри уже то и дело проваливается в сон, засыпая на ходу, а затем снова встряхивается, чтобы прийти в себя. Но я набрала в грудь воздуха и пересказала всю историю с самого начала: с первых минут нашего знакомства и моего ухода за мистером Ноябрем — Юрием, Юрием — и обо всем, что последовало за этим.
— Ситуация для вас действительно выглядит плачевно, — произнес Джеффри, когда я закончила свой печальный рассказ. Он уперся локтями в стол, сочувственно переплетя пальцы перед собой.
Я изложила все события вплоть до похищения Анны.
— Куда они ее увезли? И зачем?
— Мотивы Зверей для нас всегда оставались загадкой. Это одна из причин, почему мы с ними так часто расходимся во мнениях. — Он задумчиво откинулся на спинку кресла. — Древняя кровная вражда? Хорошо организованная сеть по распространению порнографии? Вы упомянули, что снова видели там того вампира, который стал свидетелем убийства…
При этом слове в моей голове на миг воцарилась пустота. Убийство? Я… убийца? Было тяжело слышать это в такой формулировке, пусть даже покойный в тот момент и разлетелся в прах и пламя. Но я посмотрела на свои ладони и вспомнила леди Макбет31. Конечно, с той ночи я уже сотни раз мыла руки дезинфицирующим гелем, но факты от этого не менялись.
— Что будет, если я сдамся?
— Тогда вас четвертуют и выпустят кровь. А когда они покончат с вашей плотью, они заберут вашу душу. И в этот момент, согласно бумагам, которые вы только что подписали, мне по наследству достанется всего лишь ваш диван.
— Мою душу? — Я захлопала глазами. В юности я частенько ходила в церковь по воле родителей, но по собственному желанию не бывала там никогда. — Вы же шутите, верно?
— Они ведь подослали к вам Живодера, не так ли? Как вы думаете, зачем он там появился? — Джеффри посмотрел на меня с глубокой печалью, и его взгляд казался хранил тяжесть бесчисленных лет. Я почувствовала, как между нами пролегла дистанция — словно я смотрела на него не просто через письменный стол, а сквозь огромную временную пропасть.
— Но… серьезно? Мою душу?
— Энергия — это валюта, мисс Спенс, а в мире правит энтропия. Это называется психофагией, и это, без всякого преувеличения, участь хуже смерти.
Пожирание… душ? Быть не может.
— Но почему?
— Души обладают куда большей силой, чем кровь, мисс Спенс.
— Тогда почему они не убивают людей направо и налево ради этого? — спросила я.
— Убивая людей, можно получить кровь, это да. Но души? Душу нужно заслужить. — Джеффри ссутулился и подался вперед, будто черпая откуда-то из глубины души последние силы, чтобы не уснуть. — Душа обладает силой только в своих переходных состояниях примерно как электроны в химии, если помните школьную программу. Добрая душа, которая остается доброй, или порочная душа, которая остается порочной — они сохраняют свой энергетический уровень, будь то при жизни или после смерти. Они, если хотите, предопределены, и ни та, ни другая не меняют общий баланс.
— Но, когда добрая душа становится порочной — такое изменение высвобождает мгновенный всплеск энергии. — Он щелкнул пальцами. — Как движущийся фотон излучает свет. И есть немало желающих собрать урожай с таких редких явлений. Как часто человеку удается убить вампира и, таким образом, на законных основаниях задолжать им свою энергию? Тем более человеку, который изначально был хорошим? Крайне редко, мисс Спенс. Если бы вам не грозила смерть, — мрачно улыбнулся он мне, — вы могли бы очень собой гордиться.
Слабое утешение.
— Значит, на этом суде на кону стоит моя душа?
— Да. — Глаза Джеффри закрылись на долгую секунду, а затем снова затрепетали и приоткрылись. — Полагаю, вы и сами планируете провести небольшое расследование? Вы не похожи на человека, который будет смиренно ждать дома.
Я покраснела.
— Кое-какие планы у меня есть. Мне поможет один друг.
— Что ж, я обязан посоветовать вам быть осторожнее. Технически вы уже под судом, а в вампирском праве не существует презумпции невиновности. Если вы умрете сейчас, это поставит вас в крайне затруднительное положение. — Его губы неодобрительно сжались. — Вам не следует втягивать в это других смертных.
— Он зомби.
В ответ на это я увидела, скованность сухожилий на руках Джеффри переплеталась и сжималась. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но ладоням потребовалось какое-то время, чтобы снова остановится.
— Мисс Спенс, я говорю вам это как ваш законный представитель. Я волк, который признает, что он волк. А не волк в овечьей шкуре. Поверьте, у него есть свои личные причины помогать вам.
Мои плечи опустились на пару дюймов.
— Но я должна хоть что-то делать! — запротестовала я. Мне отчаянно хотелось верить, что Ти действует исключительно в моих интересах. Если у зомби вообще есть то, что можно назвать сердцем.
— Я понимаю. — Он залез в нагрудный карман и достал визитную карточку. — Звоните, если узнаете что-нибудь раньше меня. Если я буду не в состоянии ответить, трубку возьмет Сайк.
— А если вы мне так и не позвоните? — спросила я.
— Тогда увидимся на суде. — Он коротко кивнул, поднялся и ушел в полумрак в глубине своего кабинета. Через мгновение я услышала стук закрывшейся двери.
* * *
Сайк поднялась на ноги. Она обошла картотечный шкаф, и я услышала звук льющейся воды, после чего она снова появилась с бумажным стаканчиком в руке.
— Воды?
Я взяла стаканчик.
— Так вы его дневная подруга?
— Я предпочитаю вариант «дневной представитель», но да.
— Вы не похожи на дневную в этой одежде, — ее топ открывал шею, и я не увидела там ни единого шрама.
Ее глаза сузились из-за того, что я намеренно использовала не то слово.
— Мне вообще-то нужно думать о своей карьере.
— Разве не трудно будет заполучить обложку Sports Illustrated, когда вы станете вампиром? — спросила я.
— Полагаю, мне просто придется заслужить ее до этого момента. — Она мило мне улыбнулась, но это была улыбка одними губами: ее щеки не шевельнулись, а в глазах не промелькнуло ни искорки. Потому что мы обе знали правду. Ей никогда не уехать в Европу или Нью-Йорк, чтобы добиться большого успеха — если только по какой-то причине этого не захочет Трон Роз.
Точно так же, как мне никогда не выбраться из отделения Y4. Я поставила воду, даже не пригубив.
— Простите, мне пора идти. Нужно хоть немного поспать.
— Не теряйтесь, — бросила она таким тоном, из которого следовало, что меньше всего на свете ей хочется моего звонка.
* * *
Я поехала сразу домой и проверила сообщения, только когда уже ложилась в постель.
«Привет, Эди! Мой друг поможет. Встретимся в торговом центре «Вестпарк», съезд с 85-й трассы, у северного входа, в три часа. Возьми ту рубашку, ладно? Спи крепко».
Я сохранила номер Ти в телефоне, а затем положила мобильный на прикроватную тумбочку. Номер Ашера незаметно перекочевал и улегся прямо рядышком. Я скомкала листок с его номером и швырнула через всю комнату, чтобы Минни использовала его как игрушку. Из амбулаторной клиники мне так и не перезвонили насчет результатов анализов; наверное, все нормально. Все наверняка нормально. С Анной, должно быть, все нормально, где бы ее сейчас ни пытали. С мистером Гейлманом все нормально после многократных переливаний крови. Сайк нормально отнеслась к моим жалким попыткам разозлить её из-за зависти, а Джеффри нормально воспринял тот факт, что на моей стороне зомби, с которым тоже, наверное, все будет нормально, если мы в конце концов пойдем на свидание, где со мной, опять же, все будет нормально, пока он не захочет сожрать мои мозги.
Какое счастье, что я была измотана вусмерть, иначе со всей этой неопределенностью я бы ни за что в жизни не уснула.
28 Традиционный суффикс к имени адвокатов в англоязычных странах, далее по тексту мы его использовать не будем.
29 Метафорически, ставит перед фактом, что люди всего лишь строчка меню в их мире.
30 Вид мошенничества, когда на электронную почту приходило спам-письмо от «настоящего нигерийского принца» с просьбой перевести деньги.
31 Этот образ используется как символ глубокого раскаяния после совершения преступления.