ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Я наклонилась вперёд и несколько раз нажала кнопку «закрыть дверь».

— Выходи, — повторил голос, на этот раз более строго.

Я прикрыла глаза рукой, чтобы они привыкли к темноте. Снаружи всё напоминало пещеру: сводчатый потолок и бархатисто-чёрный пол. Когда я вышла, двери лифта начали закрываться за мной. Я резко обернулась и просунула руку между ними — туда, где должен был находиться датчик движения, — но двери упорно продолжали смыкаться. Я отдёрнула руку в последний момент. Лифт застыл на месте, неуместно выглядя у подножия каменной шахты.

— Где вы? — крикнула я и сделала шаг вперёд. Ковёр под ногами заколебался и деформировался. О боже, это была вода. Или что-то похуже. — Тени? — выкрикнула я, и голос мой задрожал.

Когда глаза привыкли к более тусклому свету, от земли начало исходить сияние — слабое и нежное, причудливые зубчатые линии и одинокие мигающие огоньки. Они проявлялись так же, как иногда не видишь звёзд, пока не окажешься за городом, а потом удивляешься, как мог пропустить столько их раньше. Дальше, там, где, как я догадалась, находилась середина пещеры, виднелась сплошная масса светящегося света — маленькое плоское солнце. Оно пульсировало.

— Вы привели меня сюда — зачем? — спросила я вслух.

— Это наш дом, — ответил голос. Рядом со мной послышался звук льющейся жидкости, и я повернулась направо. В двадцати футах от меня стояло существо, сотканное из тёмной жидкости, всё ещё испещрённое светящимися звёздами. Оно напоминало «Слизняка», и протянуло ко мне псевдоподий.

Я отступила назад, выставив вперёд светящийся бейдж.

— Отправьте меня обратно в холл, сейчас же. Воспоминания о том, как они ползали по мне, касались меня, заставили кожу покрыться мурашками. Я не хотела возвращаться туда, куда они отправляли меня внутрь себя. Беспомощная, потерянная, неполноценная.

Я не хотела, чтобы Тень касалась меня. Никогда, никогда больше.

— Я не стану касаться тебя здесь, человек. Пока что нет.

— Держитесь подальше от моей головы. — Я держала бейдж наготове, хотя вряд ли он мог чем-то помочь. — Зачем вы привели меня сюда?

— Потому что ты нам нужна.

— Что, хотите снова рассказать мне, насколько я ничтожна? — Я опустила бейдж на грудь. — Я помню, каково это было в прошлый раз, не нужно повторения, спасибо.

Существо заколебалось и деформировалось, извиваясь само в себе, мерцающие огни играли на его поверхности.

— Если бы мы хотели уничтожить тебя, мы бы уже это сделали. Так что поверь: ты всё ещё представляешь для нас некоторую ценность.

Я скрестила руки на груди, внезапно осознав, что здесь, где бы это ни было, ужасно холодно, а моё пальто осталось в лифте.

— Вам придётся объяснить подробнее, если хотите, чтобы я согласилась.

— Мы могли бы проникнуть в твою голову и превратить тебя в пустую оболочку, в нашу марионетку. — Оно сделало паузу, давая мне осознать сказанное. — Пожалуйста, перестань пытаться быть храброй и стань тем жалким созданием, которым, мы оба знаем, ты и являешься.

Короткие ногти впились в кожу рук.

— Пошли вы.

Тенеподобное создание рассмеялось голосами других людей — громко и долго, — а затем продолжило:

— Эта больница построена на месте, предназначенном для сбора сил. До того как здесь была больница, здесь была церковь. До церкви — кладбище. А до этого, возможно, даже динозавры, ходившие наверху, склоняли головы в скорби.

Я кивнула, будто поняла, — но на самом деле просто хотела, чтобы оно перестало говорить этим ломаным голосом.

— И что? — спросила я, когда последние звуки стихли.

— Под округом проходят линии, — сказало оно. — Они направляют то, что мы используем в качестве пищи, прямо к нам, сюда. Для нас они как кровеносная система, которую ты так хорошо знаешь.

— Вы не питаетесь кислородом, питательными веществами единорогов или радуги. Вы — падальщики, и питаетесь только дерьмо.

Тень разразилась ещё одним издевательским смехом.

— Тогда считай нас губкой, паразитом или даже китом-полосатиком. Что угодно, лишь бы ты поняла.

На середине его речи я заткнула уши пальцами. Это лишь позволило мне лучше слышать биение собственного сердца и совсем не заглушало голос Тени. Я сдалась.

— Какое это имеет отношение ко мне? — поторопила я.

Оно вытянуло отросток и указало на пол.

— Это карта всех доступных энергий.

Всё, что я могла разглядеть — это звёзды, завихрения и яркие, возбуждённо прыгающие линии. Они выглядели как слова, написанные на постоянно меняющемся языке, который я никогда не учила.

— Человек умирает возле Бродвея, застреленный бывшей женой, — освещённое пятно на полу, не шире карандаша, заколебалось и приподнялось. — Политический митинг, где люди одинаково как надеются, так и ненавидят, — более толстый пучок света поднялся с пола, возможно, шириной с мой кулак. — И наконец, вот здесь. Окружная больница. Две тысячи человек — не так уж много, — но они всегда в совершенной агонии, надеясь не умереть и всё равно умирая. — Плоское солнце, которое я видела раньше, поднялось, словно надгробие. Оно билось, как светящееся сердце.

Я отступила назад, и пол заколебался. Как будто тяжёлый камень бросили в спокойный пруд, эти волны разошлись и достигли короткого столба света, пробежав вверх по одной стороне и вниз по другой — в блаженном неведении законов физики.

Но не все в Окружной больнице умирали. Конечно же нет…

— Вы не влияете на исход лечения пациентов, верно?

— Нам это не нужно. Это Окружная больница. Люди, которые сюда попадают, не могут пойти никуда больше. Они слишком долго ждут медицинской помощи, а когда получают её, даже если выживают, часто желают умереть по пути. — Существо двинулось вперёд, искажая поле огней на полу — огней, которые, как я теперь поняла, представляли собой объединённые искорки человеческих страданий и боли. — Это не такой мощный канал — не как во время войны или под гнётом тирании, но он стабилен. Он существует до сих пор. И будет существовать дальше.

— Так зачем вам я?

— Мы хотели бы, чтобы ты стала нашим проводником.

Я сделала ещё шаг назад и посмотрела на лифт позади себя. — Вы не проникнете в мою голову снова.

— Есть и другие способы, — существо усмехнулось.

— Почему я должна вам помогать?

— Мы сможем найти ту вампиршу, которую ты ищешь. Несомненно, она сейчас испытывает определённую долю боли.

Я кивнула. Конечно, когда она кусала мистера Гейлмана, она тоже причиняла ему определённую боль. Меня осенило: если то, что они говорят, правда, Тени контролируют всех, кто приходит и уходит.

— Когда? Сейчас? — Чем скорее я смогу спасти Анну, тем лучше. По правде говоря, я не знала, как защитить её от нового нападения или как обеспечить её питанием. Но где бы она сейчас ни была… образы со стен мистера Ноября выжглись в моём мозгу. Никто не должен оставаться там, где бы «там» ни оказалось.

— Это займёт некоторое время. Боль одного человека мало отличается от боли другого. Мы думаем, ты можешь это понять.

Я кивнула. Все в больнице хотели думать, что их случай особенный, и если ты хорошая медсестра, ты помогаешь им поддерживать эту иллюзию. Знание о том, что у кого-то в коридоре дела ещё хуже, никогда не мешало твоей собственной царапине болеть — по крайней мере, до тех пор, пока к тебе не придут и не оглушат новостью об ампутации ноги.

— Обычно мы не существа поверхности и не можем выходить на яркий свет, — продолжила Тень. Из жидкости на полу поднялись пять тёмных колонн. Оно двигалось к ним, продолжая говорить: — Поэтому наша способность взаимодействовать с внешним миром ограничена, и в последнее время на нашей карте появились несоответствия.

Я снова кивнула. Каждый пациент в больнице хочет думать, что его случай особенный, и если ты хорошая медсестра, ты поддерживаешь в них эту иллюзию. Мысль о том, что кому-то в конце коридора еще хуже, никогда не мешает болеть твоему собственному порезу от бумаги — по крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не зайдет и не огреет тебя наотмашь своей ампутированной ногой.

— Мы нечасто выбираемся на поверхность и не выносим яркого света, — продолжала Тень. Из жижи на полу поднялись пять темных колонн. Существо перенесло свою массу к ним и продолжило: — Из-за этого наши возможности взаимодействия с внешним миром ограничены, а в последнее время на нашей карте появились искажения.

— И что это значит?

— Некоторые области для нас потемнели. Кто-то выкачивает боль, которая принадлежит нам по праву. — Тень указала на несколько тонких черных островков. — Без посторонней помощи мы не можем соотнести эти слепые зоны с конкретным районом наверху. И даже когда там происходит много событий, триангуляция становится слишком сложной задачей.

— Может, в тех местах люди просто счастливы? — спросила я. Я не могла вспомнить ни одного района в Округе, где такое было бы возможно, но кто знае

— Это крайне маловероятно. Счастьем мы тоже питаемся — просто оно никогда не длится так же долго, как боль.

— Великолепно. — Я поджала губы. — То есть сейчас вам не хватает информации? Откуда-то сверху? — спросила я, величественно указав рукой на каменный потолок.

— Да. Что, учитывая наши права на всю свободную энергию в пределах границ этого Округа, должно быть невозможно.

В этом жутком многоголосии я расслышала тысячу оттенков разочарования и злости.

— То есть все, кто находится внутри этих пяти зон, либо мертвы, либо…

— Заблокированы от нас, что является нарушением нашего контракта с Консорциумом. И мы не знаем, где физически находятся виновники. Мы не можем почувствовать отсутствие чего-то. — Многоголосый хор Тени сузился до одного-единственного отчетливого голоса, который почему-то звучал куда страшнее остальных. — У нас древний контракт. Нам нельзя отказывать, — прошипел он.

Мне бы очень не хотелось столкнуться с обладателем этого голоса в темном переулке.

— Но что я-то могу сделать? Я — это всего лишь я.

— Будьте уверены, у нас полно другого пушечного мяса для слежки, — вернулись остальные голоса Тени. — Однако мы поняли, что иметь прислужников, способных к самостоятельному мышлению, иногда тоже полезно.

Я фыркнула.

— У тебя есть при себе какая-то вещь, которую ты можешь носить постоянно? — Тень продолжила клубиться рядом.

Я оглядела себя. Собираясь на работу, я снимала абсолютно всё — никаких сережек или цепочек, а колец я и вовсе никогда не носила.

— Только это, — сказала я, поднимая свой бейдж, который все еще слабо светился изнутри оранжевым.

— Давай сюда.

Я сняла шнурок с шеи и осторожно протянула его, стараясь не коснуться Тени. Мой бейдж уже обладал кое-какими свойствами, которыми его наделили в таинственной ординаторской отделения Y4 перед тем, как выдать мне. Мой номер сотрудника был только на обороте, приклеенный скотчем, а моё имя было просто написано на лицевой стороне. На нём даже не было моей фотографии.

Существо захвотило бейдж, целиком поглотив его своей чернотой вместе со шнурком. Затем оно вытолкнуло его обратно с другой стороны и двинуло в мою сторону. Я перехватила его так же осторожно, как и отдавала.

— Если ты будешь носить его, мы сможем видеть твоими глазами, — сказала Тень, пока я снова надевала шнурок на шею. — Лучше всего, чтобы был контакт с кожей.

— Еще бы, — я оставила бейдж поверх своей медицинской блузы. За моей спиной лифт издал приветственный дзинь, открывая двери.

— Никогда не снимай его, — продолжала Тень.

— Ладно. — Свет из лифта очертил Тень, превратив ее в подобие солнечного затмения. Она растеклась по земле, подняв на полу миниатюрное цунами.

Мне не терпелось убраться отсюда, к тому же я вспомнила о встрече с адвокатом, на которую теперь безнадежно опаздывала. Просто пережить сегодняшний день было мало — ведь через три дня меня ждал трибунал.

— Как вы дадите мне знать, когда найдете ее?

— Когда узнаем мы, узнаешь и ты.

Тень исчезла, поэтому я обратилась прямо к полу:

— И когда мне начинать поиски?

— Сейчас, — донесся в ответ едва различимый отголосок, словно корка далекого, застарелого страха.

Я покачала головой.

— Я имела в виду не… — начала было я, но закрыла рот. Какая разница.

Я поплелась обратно к лифту, наблюдая, как от моих шагов по узорам на полу разбегаются волны. Могла ли я отсюда как-то управлять чужой болью во внешнем мире? Надеюсь, что нет. Сделав три размашистых шага, я заскочила в лифт — и еще никогда в жизни я так не радовалась запаху волчьей мочи. Когда двери начали закрываться, мне в голову пришел еще один вопрос, который я просто обязана была задать.

— Эй! — крикнула я, прижав ладонь к одной из створок, чтобы удержать ее. В этот раз датчик сработал. — Почему вы не стерли память Шону до конца? Той ночью в педиатрии, когда был дракон?

— И упустить шанс подпитываться всем его восхитительным страхом? — спросил в ответ голос Теней.

Самого существа снаружи уже не было видно, но я отчетливо слышала его преломленное и отраженное веселье, резонирующее из тех осколков человеческих душ, которыми они сейчас владели. С содроганием я отступила назад и позволила дверям закрыться прямо передо мной.