Пробуждение короля и королевы стало праздником, но не концом испытаний. Родители были живы, но слабы. Очень слабы. Они могли говорить только короткими фразами, долго спали, быстро уставали от света и голосов. Их перенесли в покои под Экдрасилем, где корни мягко оплетали стены, а лунная вода тихо текла по каменным желобам. Мы приходили к ним каждый день. Иногда мать просила рассказывать о нашем детстве - не настоящем, а украденном. Элиас рассказывал о семье Веларионов, которая вырастила его. О море. О том, как впервые взял меч. О том, как подружился с Эриком.

Я рассказывала осторожнее и далеко не все, но мать все равно понимала. Однажды она коснулась моего запястья и тихо сказала:

- Тебя обижали.

Я замерла. Эрик, сидевший рядом, сжал челюсть. Я хотела сказать привычное «все прошло», но под взглядом матери не смогла солгать.

- Да.

Ее глаза наполнились слезами.

- Прости.

- Ты не виновата.

- Мать всегда хочет быть рядом, когда ее ребенку больно.

Я наклонилась и положила голову рядом с ее рукой.

- Сейчас ты рядом.

Она гладила мои волосы слабыми пальцами.

- Теперь всегда.

Но мир не мог долго оставаться тихим. Темные драконы прибыли через две недели после пробуждения родителей. Их корабли появились у горизонта на рассвете. Черные паруса. Красные знаки. Драконьи фигуры на носах, вытянутые, хищные. Пять кораблей. Не армия, но достаточно, чтобы напомнить: прошлое не исчезло. В Ольцеге ударили колокола. Я стояла на балконе, глядя на море. Эрик сразу оказался рядом.

- Это они?

Элиас вошел следом, уже в боевой одежде.

- Темные драконы.

Сар запрыгнул на перила.

- Ну конечно. Стоило людям немного расслабиться, как прилетают чешуйчатые исторические проблемы.

Арвена подтвердила:

- Это потомки тех домов, что участвовали в нападении. Но не все дети несут вину отцов.

Элиас сжал кулаки.

- Они сожгли наш двор.

- Их предки, - тихо сказала мать из кресла у окна. - И среди них были те, кто пытался остановить бойню.

Отец, бледный, но упрямый, сидел рядом.

- Надо выслушать.

Я резко повернулась.

- Вы хотите устроить переговоры?

- Я хочу знать, пришли они продолжить старую войну или похоронить ее.

Эрик кивнул.

- Мирный договор с драконами защитит Ольцег лучше, чем победа в одной битве.

Мне не хотелось мира, потому что внутри все еще жила девочка, которую били драконы, женщина, которую называли пустышкой, и наследница народа, едва не уничтоженного из-за чужой жадности. Но я была не только своей болью, потому что я была Лиараэль Веларис. И если мой народ проснулся, я не могла первым делом подарить ему новую войну.

- Хорошо, - сказала я. - Выслушаем.

Драконы высадились в порту без оружия в руках. Их было двенадцать. Во главе - женщина с темной чешуей на висках, черными волосами и глазами цвета расплавленного янтаря. Она шла прямо, но не гордо. Скорее тяжело, словно каждый шаг был признанием. На площади у порта собрались люди Ольцега и Велунари. Эрик стоял справа от меня, Элиас - слева. За нами - Роэн, Мила, Агата, Сар, Арвена и стража. Женщина-дракон остановилась и опустилась на одно колено. Все ахнули.

- Я Моргаэль из дома Ночной Чешуи, - сказала она. - Мои предки пришли сюда с огнем. Я пришла без него.

Элиас был неподвижен.

- Зачем?

Она подняла глаза.

- Просить прощения, если оно возможно. И мира, если прощение невозможно.

На площади стало тихо. Моргаэль продолжила:

- После падения Лунного Двора наши дома были прокляты собственной победой. Земли иссохли. Дети рождались с больной чешуей. Магия огня стала пожирать своих носителей. Мы долго лгали себе, что это кара ваших богов. Теперь знаем: это был разрыв равновесия. Мы украли то, что не могли удержать.

Один из старых Велунари в толпе зашипел:

- И теперь пришли просить исцеления?

Моргаэль закрыла глаза.

- Нет. Просить права попытаться исправить прошлое. Если ваш народ отвергнет нас, мы уйдем. Но мы больше не хотим войны.

Я почувствовала, как рядом напрягся Элиас. Он смотрел на нее, и в его глазах боролись мальчик у огня, принц пробужденного народа и мужчина, который учился быть королем.

- Вы не получите прощения одним поклоном, - сказал он наконец.

- Знаю.

- Не получите доверия одним договором.

- Знаю.

- Многие из наших людей, проснувшись, увидели лица своих убийц в ваших чертах.

Голос Моргаэль дрогнул.

- Знаю.

Элиас выдохнул. Я взяла его за руку. Он посмотрел на меня. Я тихо сказала:

- Прощение не отменяет памяти. Но война украдет будущее.

Он закрыл глаза. Потом обратился к площади:

- Мы не забудем. Но Лунный Двор проснулся не для того, чтобы снова стать могилой. Мы выслушаем условия мира.

В тот день договор не подписали, а только начали говорить, но даже это уже было чудом. Через неделю в верхнем зале Ольцега был заключен первый мирный договор между Велунари и домами Темных Драконов. Драконы признавали вину предков, отказывались от притязаний на корневую магию, открывали архивы о нападении, возвращали артефакты, украденные из Лунного Двора, и отправляли своих целителей учиться равновесию без насилия. Велунари не даровали полного прощения, но давали шанс. Когда Моргаэль подписала договор кровью и серебряной печатью, Арвена сказала:

- Мир начинается не тогда, когда исчезает боль. А тогда, когда боль перестает выбирать за нас.

Я запомнила эти слова. Потому что вскоре мне пришлось применить их к собственному прошлому.

Дрейк Ашфорд приехал через три дня после драконьего договора. Я узнала об этом от Роэна. Он вошел в кабинет, когда я обсуждала с Милой открытие будущего ателье.

- Миледи. У ворот Дрейк Ашфорд.

Рука Милы дернулась. Лента, которую она держала, упала на стол. Эрик, сидевший рядом и делавший вид, что не вмешивается в выбор тканей, медленно поднялся.

- Нет.

- Эрик.

- Я сказал нет.

Его голос стал ледяным. На предплечьях проступила магия Ривенфоллов.

- Он не войдет.

Я встала.

- Войдет. Но не один. И не как хозяин. Как проситель.

- Лиара…

- Я должна решить это сама.

В его глазах вспыхнула боль.

- Он бил тебя.

- Да.

- Душил.

- Да.

- Унижал.

- Да.

Я подошла и взяла его лицо в ладони.

- И именно поэтому я должна встретить его стоя. Не прячась за тобой. Не дрожа. Не боясь.

Эрик закрыл глаза.

- Я буду рядом.

- Да.

- И если он хотя бы голос повысит…

- Роэн сломает ему руку раньше тебя.

У двери Роэн спокойно сказал:

- Подтверждаю.

Я почти улыбнулась. Дрейка провели в нижний зал. Он изменился. Не внешне - все еще высокий, красивый, с платиновыми волосами, золотыми глазами и драконьей силой в осанке.

Но в нем больше не было прежней уверенности. Или она треснула. Когда он увидел меня, остановился. Я была в платье цвета лунного камня. На пальце - кольцо Эрика. На груди - медальон Веларис. Рядом стояли Эрик, Элиас, Роэн, Мила. Сар сидел на спинке кресла и выглядел готовым перегрызть чью-нибудь гордость. Дрейк поклонился. Мне - глубоко, так, как он никогда не кланялся Элире Ашфорд.

- Лиараэль Веларис.

Это имя из его уст прозвучало странно.

- Дрейк Ашфорд.

Он поднял взгляд. В нем были сожаление, усталость, стыд. Но я не позволила себе утонуть в чужом раскаянии.

- Зачем ты пришел?

Он сглотнул.

- После пробуждения Лунного Двора и договора с Темными Драконами драконьи дома начали пересматривать старые союзы. Мой дом… я пришел заявить нейтралитет. Ашфорды не будут выступать против Ольцега, Лунного Двора или Эйры.

- И все?

Он молчал. Потом тихо сказал:

- Нет.

Эрик напрягся. Дрейк посмотрел на него, потом снова на меня.

- Я пришел извиниться. Хотя понимаю, что не имею права просить прощения.

В зале стало очень тихо. Мила сжала кулаки. Сар зашипел. Дрейк не смотрел на них. Только на меня.

- Я был жесток. Слеп. Горделив. Я сделал твою жизнь адом и называл это браком. Я винил тебя в том, что сам был пустым. Я… - голос сорвался, но он заставил себя продолжить. - Я не прошу забыть. Не прошу принять. Не прошу оправдать. Просто признаю: я был чудовищем.

Слова упали между нами тяжело. Когда-то я мечтала услышать это. Когда была Элирой, сидящей на холодном полу с разбитой губой. Когда ждала, что хоть кто-то скажет: это было неправильно. Теперь он сказал. И я поняла, что эти слова уже не могут исцелить все. Но могут закрыть дверь.

- Ты был чудовищем, - сказала я.

Он вздрогнул.

- Да.

- Ты сломал женщину, которая доверяла тебе свою жизнь. Не меня нынешнюю. Элиру. Девушку, которую продали тебе как вещь. Она заслуживала защиты. Ты дал ей боль.

Дрейк побледнел.

- Знаю.

- Не знаешь. Но хотя бы начал понимать.

Я положила руку на живот. Его взгляд дрогнул, но он не сказал ни слова.

- Я не прощаю тебя полностью, Дрейк. Не сегодня. Возможно, никогда так, как тебе хотелось бы. Но я не буду тратить жизнь на ненависть. Между нами будет нейтралитет. Ты не трогаешь мои земли, моих людей, мой дом. Я не иду войной на твой род.

Он опустил голову.

- Благодарю.

- И еще.

Он поднял глаза.

- Если когда-нибудь я узнаю, что ты поднял руку на женщину, ребенка или любого, кто слабее тебя, договор закончится.

В его лице не было возражения.

- Понимаю.

Эрик сделал шаг вперед.

Мужчины смотрели друг на друга долго. Не как соперники, а как прошлое и настоящее. Потом Дрейк снова поклонился мне.

- Желаю вам счастья, Лиараэль.

Он ушел. Когда двери закрылись, я выдохнула. Эрик сразу обнял меня.

- Ты дрожишь.

- Да.

- Жалеешь?

Я подумала. Перед глазами на миг мелькнула Элира. Бледная, с синяками, но уже не одна.

- Нет, - сказала я. - Теперь все.

Сар тихо добавил:

- Нейтралитет. Самая цивилизованная форма «не подходи, а то укушу».

Я рассмеялась сквозь слезы.