Мы покинули Эйру через два дня.

За это время двор успел измениться.

Морвейна заключили в подземную камеру под охраной королевской гвардии, а его сторонников начали выявлять одного за другим. Лирия, к удивлению многих, оказалась прирожденной политической хищницей. Она говорила мало, но так, что взрослые лорды внезапно вспоминали о преданности короне.

Королева Илана официально приняла меня перед малым советом.

- Леди Лиараэль Веларис, хозяйка Ольцега, наследница Лунного Двора, спасла наследного принца Эйры и помогла раскрыть измену канцлера Морвейна. Королевский дом Ривенфолл признает долг чести перед ней и ее домом.

После этих слов поклонились все.

Даже те, кто вовсе не хотел этого делать.

Эрик стоял рядом со мной. Он все еще был бледен, но держался уже прямо. Слабость не ушла полностью, зато в глазах снова появился живой огонь.

Когда совет разошелся, он увел меня на балкон.

Море находилось далеко, но ветер все равно пах солью.

Некоторое время мы молчали.

Потом Эрик опустился передо мной на одно колено.

Я испугалась.

- Эрик, тебе нельзя…

- Это не то предложение, - быстро сказал он и хрипло рассмеялся. - Пока не то. Я просто еще не очень хорошо стою после башни.

Я с облегчением выдохнула.

Он взял мои руки в свои.

- Прости меня.

- Ты не виноват.

- Я виноват в том, что не смог защитить тебя от всего этого.

- От чего именно? От политического переворота, магического артефакта и внезапной беременности?

- Хотя бы от какой-то части.

Я тихо улыбнулась.

Эрик прижался лбом к моим рукам.

- Когда я понял во сне… что у нас будет ребенок… я думал, что сойду с ума. Я был в цепях, ты шла в ловушку, а я ничего не мог сделать.

Я опустилась перед ним на колени, несмотря на протест Талии, который почти слышала у себя в голове.

- Ты сделал достаточно. Ты прорвался через кольцо и сказал мне не верить. Этого хватило.

Он поднял на меня взгляд.

- Я люблю тебя. Не потому, что ты спасла меня, и не потому, что носишь моего ребенка. Я любил тебя еще тогда, на корабле, когда ты стояла после шторма и смотрела так, будто могла бросить вызов самому морю.

- Я тоже люблю тебя, - прошептала я.

Эрик закрыл глаза, словно эти слова исцелили больше, чем все настои.

- Я сделаю все правильно, - сказал он.

- Сначала спасем твоего отца.

- Да.

- А потом разбудим мой народ, если Сар не преувеличивает и ничего не напридумывал.

Эрик резко посмотрел на меня.

- Что?

Я моргнула.

- Я разве не сказала?

- Нет.

- Тогда позже.

Он рассмеялся усталым, но живым смехом.

- С тобой невозможно скучать.

- Это семейное.

Возвращение в Ольцег было совсем другим.

Теперь на корабле стало больше людей. С нами отправились Эрик, Кайрен, королевский целитель и доверенные гвардейцы. Королева Илана осталась в Эйре вместе с Лирией и Селеной, чтобы удержать двор, но настояла на том, чтобы ее люди сопровождали нас.

Кайрен тоже потребовал ехать.

- Я не оставлю Эрика снова, - заявил он.

Эрик посмотрел на него строго.

- Ты ребенок.

Кайрен не смутился.

- А ты был в башне. Мнение человека, которого пришлось спасать, временно не считается.

После этого я окончательно полюбила мальчика.

Агата большую часть пути проводила на палубе.

Элиас постоянно находил повод оказаться рядом. Сначала он приносил ей чай, потом плед, а затем начал показывать созвездия.

- Это северная птица, - говорил он, указывая на небо. - Моряки считают, что она ведет домой.

Агата смотрела вверх.

- А если дома больше нет?

- Тогда она ведет туда, где он может появиться.

Она повернулась к нему.

- Вы всегда так говорите?

- Как?

- Будто из обычных слов можно построить надежду.

Элиас замолчал.

- Нет. Кажется, только рядом с вами.

Агата опустила глаза.

Ветер трепал ее волосы.

Элиас осторожно потянулся к выбившейся пряди, но остановился, так и не дотронувшись.

- Можно?

Она долго смотрела на него, а потом кивнула.

Он убрал прядь ей за ухо так бережно, будто касался чего-то драгоценного.

Роэн видел это с другого конца палубы.

Его лицо стало холодным.

Мила подошла к нему с чашкой горячего отвара.

- Вы сейчас сломаете перила.

Роэн посмотрел на свои руки и понял, что действительно слишком сильно сжимает дерево.

- Нет.

- Уже почти.

Он отпустил перила.

Мила протянула ему чашку.

- Пейте.

- Я не болен.

- Мужчины всегда так говорят перед тем, как упасть.

Роэн все же взял чашку.

- Вы командуете мной чаще, чем моя мать.

- Значит, ваша мать была разумной женщиной.

Роэн неожиданно улыбнулся.

Совсем немного, но по-настоящему.

Мила замерла.

Я как раз вышла на палубу и увидела это.

Это был не поцелуй.

Пока еще нет.

Но что-то между ними уже появилось.

Роэн, суровый, каменный Роэн, смотрел на Милу так, будто впервые заметил, что рядом с ней можно не держать меч.

Мила покраснела.