А потом появилась она.
Селена - дьявол воплоти.
Элире двадцать один.
Она только что вернулась из короткой поездки в поместье отца - пыталась поговорить с ним о наследстве матери и желании развестись.
Вернулась ночью. В доме было тихо - слишком тихо.
Она прошла по коридору к своей спальне, но остановилась у двери покоев Дрейка. Из-под двери пробивался свет. Тихий смех. Женский.
Элира толкнула дверь - не стучала просто зашла.
Дрейк лежал на кровати, обнаженный до пояса, чешуя на груди мерцала в свете свечей. На нем - фигуристая блондинка. Пышные волосы разметались по ее плечам, губы были приоткрыты в блаженной улыбке. Она двигалась медленно, наслаждаясь каждым мгновением, а он держал ее за бедра - крепко, собственнически.
Она заметила Элиру первой. Не остановилась. Только повернула голову и улыбнулась - сладко, ядовито, как кошка, поймавшая мышь.
- О, дорогая… ты вернулась раньше. Захотела принять участие в наших играх?
Дрейк устало открыл глаза. Посмотрел на жену с легким раздражением, вызванным ее внезапным появлением.
- Иди спать, Элира. Завтра поговорим.
Она стояла в дверях, не двигаясь. Смотрела, как Селена наклоняется и целует его в шею, как он закрывает глаза от удовольствия.
Потом развернулась на каблуках и ушла. Не проронив ни слова.
Не заплакала. Просто пошла по коридору, пока не уперлась в стену. Присела на корточки и начала тихо задыхаться - не от слез, от того, что внутри все рвалось на части.
Картинка резко изменилась
Это было после того, как девушка отказалась молчать. Впервые сказала ему в лицо все, что не решалась ранее:
- Если тебе нужна любовница, пожалуйста, развлекайся на здоровье. Но не смей приводить ее в наш дом. Не смей унижать меня прилюдно..
Он рассмеялся - коротко, холодно.
А потом ударил - сильно, жестоко, без капли сожалений. Голова мотнулась, в ушах зазвенело. Она упала на колени. Он схватил девушку за волосы, рванул вверх.
- Ты смеешь мне указывать? Ты, которая даже элементарно ребенка не может выносить? Которая смотрит на меня пустыми полными ненависти глазами?
Удары сыпались - по ребрам, по спине, по лицу. Она не кричала. Только закрывала голову руками, стараясь защититься. .
Селена стояла в дверях, смотрела, подперев щеку рукой. Улыбалась уголком губ.
Когда он закончил, Элира лежала на ковре, свернувшись. Кровь текла из разбитой губы, из носа. Дрейк вытер руки о ее платье.
- Завтра придет лекарь. Скажешь, что упала с лестницы.
Он ушел. Селена задержалась. Наклонилась, провела рукой по щеке, собрала не успевшие упасть капли крови и облизала пальцы. Ее глаза загорелись золотом
- Красиво выглядишь, когда плачешь, - прошептала она Элире на ухо. - Жаль, что редко.
Потом ушла следом за ним, оставив дверь открытой.
Элира сидела в темной комнате, обхватив колени. Тело болело везде. В зеркале напротив отражалась чужая женщина - худая, с синяками вместо румянца, с глазами, в которых давно ничего не осталось кроме пустоты и боли.
Почему я не ушла раньше? - думала она. - Почему позволяюю так с собой обращаться?
Ответ приходил сам: потому что некуда. Потому что семья отвернется. Потому что драконий мир не прощает слабости. Потому что она - ошибка с самого рождения.
Потому что Зоуя однажды сказала ей, девятилетней, стоя над гробом матери:
- Ты должна быть благодарна, что тебя вообще терпят. Таких, как ты, обычно просто сдают в монастырь.
Я проснулась с криком.
Резко села, грудь вздымалась, сердце молотило. Горло саднило, щеки мокрые от слез.
Мила подскочила с края кровати, схватила меня за плечи.
- Миледи! Госпожа, что с вами?!
Я тяжело дышала, глядя в темноту. Воспоминания Элиры все еще жгли изнутри, словно лава растекалась по венам.
Я повернулась к Миле. Голос вышел хриплым, но твердым, как сталь.
- Собирай вещи.
Мила замерл.
- Миледи… вы…
- Мы едем в Ольцег, - перебила я, и в голосе зазвенела злость. Я сжала ее руку - сильно, до боли.
- Больше никто не посмеет надо мной издеваться. Ни он. Ни она. Ни этот чертов дом с его обитателями.
Мила смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
- Да, миледи, - прошептала она. - Я соберу все. Сейчас же.
Она поднялась, поправила фартук дрожащими пальцами и вышла из комнаты. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно - Мила всегда умела двигаться бесшумно, как тень.
Я осталась одна.
Тишина навалилась тяжелым покрывалом. Огонь в камине почти догорел - только угли тлели красным, отбрасывая слабый свет на стены.
Я медленно опустилась обратно на подушки. Тело все еще ныло - ребра отзывались тупой болью на каждый вдох, горло саднило, щека пульсировала под слоем мази. Но это было уже не важно.
Я закрыла глаза.
И в этот момент что-то внутри шевельнулось.