Два часа спустя мы с мамой подъехали к Олд-Холл-хаусу.

— Прежде чем мы войдем, хочу поговорить с тобой кое о чем, — объявила мама, припарковавшись на нашем обычном месте. — Пообещай, что выслушаешь меня. — Она дернула ручник и развернулась лицом ко мне. — Обещаешь, Хью?

Мне хотелось сказать «нет», ведь мама сто процентов собиралась говорить про отца, однако язык не повернулся. Особенно после того, как она в буквальном смысле бросила все, чтобы отвезти меня к Лиззи.

— Да, мам, обещаю.

— Знаю, ты тяжело переживаешь ситуацию с папой. Думаешь, он исчез из твоей жизни.

Нет, мам, это не я тяжело переживаю ситуацию, а папа. И я не думаю, что он исчез из нашей жизни, а знаю.

— Пойми, папа очень тебя любит. Он ужасно расстроился из-за того, что огорчил тебя сегодня.

Ага, но не настолько, чтобы мне помочь.

— Папа раздавлен, Хью. Знаю, в твоем возрасте непросто принять его болезнь, но, пожалуйста, прояви понимание. — Мама взъерошила мне волосы. — Хороший человек умеет сострадать, а я воспитывала тебя хорошим человеком.

Я ждал, что последует дальше, а когда ничего не последовало, кивнул и отстегнул ремень безопасности.

— Ясно.

— Погоди. — Мама поймала меня за руку. — Ясно? Больше ничего не скажешь?

— А что я должен сказать? — пожал я плечами. — Ты просила тебя выслушать, я выслушал.

— Хью. — В ее голосе звучало разочарование. — Пожалуйста, постарайся поставить себя на папино место...

— Я сделал то, что ты просила, — перебил я, берясь за ручку двери. — Выслушал тебя. В миллионный раз, но больше ничего сделать не могу. Сил проявлять понимание и сострадание у меня уже нет.

— Хью, нельзя так говорить. — В маминых интонациях сквозила обида и усталость. — Тем более о родном отце.

— Ты мой отец, мам. Ты! — выпалил я, оборачиваясь к ней. — После трагедии ты заменила нам обоих родителей.

У нее перехватило дыхание.

— Хью!

— Короче... — Обреченно вздохнув, я прижал пальцы к вискам в попытке снять нарастающее напряжение. — Да, он мой отец, и ты не хочешь, чтобы я так к нему относился, но я не заставляю ни тебя, ни Клэр чувствовать то же самое, поэтому, пожалуйста, не заставляй и ты меня.

Мама собиралась возразить, но потом ее плечи горестно поникли.

— Прости. — Сгорбившись на сиденье, она провела ладонью по лбу и прошептала: — Прости, что не сумела уберечь вас от этого.

— Мам, тебе не за что извиняться. — Я взял ее за руку и крепко сжал. — Ты заботишься о нас каждую секунду. О такой матери можно только мечтать.

Ее глаза блестели от непролитых слез, которые она тщательно скрывала от нас с Клэр и приберегала для ванной, уверенная, что там никто не услышит.

Однако я слышал.

Каждую ночь.

— Когда ты успел так повзрослеть? — Мама с улыбкой погладила меня по щеке. — Мой мальчик уже не ребенок.

— Не знаю, что сказать, — пожал плечами я. — Воспитываешь мужчину — получаешь мужчину. — Мои губы тронула слабая улыбка. — Но если тебе нужен маленький мальчик, у Гибса в запасе еще года три.

Мама засмеялась, и от сердца отлегло. Женщина, которая родила меня на свет, не должна грустить. Лучше сесть на раскаленную сковородку, чем огорчить маму.

— Что бы я без тебя делала? — Мама подалась вперед и потрепала меня по щеке. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. И спасибо, что подбросила. — Я потянулся к дверце и, прочистив горло, добавил: — Вообще за все.