— Ты что творишь? — вскочил с кресла папа, когда я забралась к нему на колени. — Нельзя ходить по дому голышом! — С перекошенным от ярости лицом он набросил на меня полотенце. — Немедленно оденься, и чтобы больше такого не было, иначе отлуплю.

— Успокойся, — велела мама, когда я пронеслась мимо. — Она же после ванны.

— Ей пять лет, Кэтрин, уже не младенец. В таком возрасте пора понимать, что нельзя бегать по дому без одежды.

— Майкл, она просто хотела тебя обнять.

— Кива себе такого не позволяла.

— Не сравнивай. Они как небо и земля.

— А то я не знаю!

— Майкл!

— Поговори с ней, Кэтрин. Объясни, что так себя вести неприлично. Ради всего святого, а если бы Кива привела Марка?

— Если бы ты меньше думал о Киве, а больше — об Элизабет, ей бы не пришлось любыми способами добиваться твоего внимания.

— А если ты вечно не потакала бы ее капризам, она бы научилась говорить за себя.

— Да как ты смеешь!

— Я просто советую тебе умерить пыл. Дай ребенку возможность почувствовать себя самостоятельным, вдруг ему понравится.

— Не пытайся сделать меня крайней. Да, у девочки проблемы, но корень этих проблем не во мне, а в тебе!

— По-твоему, я виноват в том, что от меня совершенно не зависит?

— Ну ведь, по-твоему, я виновата в том, что она не выздоравливает.

— Это была ошибка.

— Не говори так.

— Пойду пропущу кружечку.

— Нет, не уходи. Давай все обсудим.

— Здесь нечего обсуждать. Случилось как случилось, уже ничего не исправишь. Конец.

— Майкл, пожалуйста!

Хлопнула дверь.

«Вот так. Не плачь. Ш-ш-ш...»

«Ты плохая девочка, поэтому Бог тебя наказывает...»

«Он послал меня, чтобы помочь тебе искупить вину...»

«Скажи, что тебе нравится...»

В панике я пулей помчалась к себе и спряталась под одеялом.

Плохая девочка.

Плохая.

Плохая.

Зажмурившись, я пыталась прогнать голоса, но они не уходили.