Убитая горем, хоть сердце и продолжало стучать в груди, я топталась на крыльце и жала кнопку звонка. Клэр и Шинейд дома не было. По воскресеньям они всегда ходили в церковь, а Хью в это время занимался.

По-хорошему, ничто не мешало мне войти в дом, однако совесть не позволяла переступить порог без его разрешения.

Он и так настрадался из-за меня.

Соберись, Лиззи.

Может, все не так плохо.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Хью. Увидев его, я поняла, что обманываю саму себя.

Все действительно было не так плохо.

А гораздо хуже.

Хью выжидательно скрестил руки на груди.

Однако я сумела выдавить из себя только:

— Прости.

— За что конкретно?

— За все. — Я нервно одернула рукава. — Я этого не хотела.

— Верно, — кивнул он, — ты не хотела, зато твоя нынешняя версия — очень даже.

— Хью, сейчас все в порядке, — хрипло заверила я в попытке достучаться до него. — Обострения больше нет.

Подавшись вперед, он взял меня за подбородок и чуть запрокинул голову.

— Ты правда думаешь, что спустя столько лет я не увижу, в каком ты состоянии?

Меня охватила паника.

— Я в адеквате, клянусь. Пожалуйста, поверь.

— У тебя зрачки на всю радужку, Лиз. — Хью снова скрестил руки на груди. — Ты начала принимать таблетки?

Я собиралась кивнуть, однако его взгляд «Не вешай мне лапшу на уши» вынудил сказать правду.

— Пока нет.

— Тогда нам не о чем говорить, — ответил он и потянулся к двери.

На глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, давай зайдем в дом и спокойно все обсудим.

Его лицо исказила страдальческая гримаса боли, но в следующий миг он обреченно вздохнул и скрылся в коридоре, оставив дверь нараспашку.

Я поплелась за ним, причитая:

— Ради бога, прости. Мне так стыдно.

— Это я уже слышал. — Протиснувшись мимо меня, Хью направился в гостиную.

Я не отставала ни на шаг из страха, что он передумает и сбежит.

Хью плюхнулся на диван и потянулся за пультом от телевизора.

Съежившись, я опустилась в кресло напротив.

— Может, поговорим?

— О чем? — ответил Хью, сосредоточенно глядя в телевизор, установленный над камином. — Как великолепно Пирс тебя трахает? Извини, неинтересно.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Не утруждайся. — Он переключал каналы. — Суть мне известна.

— Я выпила.

— Я тоже, однако как-то ухитрился не изменить тебе, — безмятежно откликнулся Хью. — Забавно, правда?

— Я тебе не изменяла.

— Ты позволила другому парню засунуть в тебя член. Если в твоем понимании это не измена, у меня нет слов.

— В смысле, я не специально.

— Ах, не специально! — притворно изумился Хью. — Почему же ты раньше не сказала? Это в корне все меняет. — Снова уставившись в экран, он продолжил свою обличительную речь: — Теперь можно не заморачиваться, что мой товарищ по команде трахал тебя как сучку. Можно забыть, как он наматывал тебе волосы на кулак, пока загонял член...

— Хью, перестань... — всхлипнула я, зажав рот ладонью.

— Что, недостаточно красочно описываю? Ну прости. — Он швырнул пульт об стену. — Я бы рад тебя уважить, да не могу — успел захватить только десять секунд вашего дивного шоу.

— Хью...

— В моей комнате, Лиз! На моей долбаной кровати!

Тяжело дыша, он рванул прочь из гостиной.

— Знаю, знаю. Прости! Мне безумно стыдно!

В попытке поспеть за ним я свалилась с кресла, а взбежав по ступеням, увидела, как Хью яростно срывает с постели белье.

— Он тебе нужен? — рявкнул он, стаскивая матрас на пол. — Мне точно нет.

Хью выволок матрас в коридор и швырнул с лестницы.

— Ой, извини, он наверняка дорог тебе как память, — процедил он поверх плеча и, одним прыжком очутившись внизу, снова подхватил матрас. — Для девушки первый раз всегда особенный.

— Хью, пожалуйста!

Распахнув дверь, Хью стащил матрас с крыльца и бесцеремонно швырнул на лужайку.

Вытер руки и пулей влетел обратно в дом.

Я снова поплелась следом, понимая, что заслужила каждую секунду пытки.

— Скажи, что мне сделать, — взмолилась я, поднявшись за ним в спальню. — Ради бога, Хью, скажи, как все исправить.

— Даже не знаю, Лиз. Наверное, вернуться в прошлое и не трахаться с ним. Сумеешь?

— Мне так стыдно.

— Две вещи, — процедил он, тяжело дыша, голос дрожал. — Я просил тебя всего о двух вещах, но ты не удосужилась сделать ни одной.

— Знаю, знаю, — всхлипывала я. — Сама не понимаю, что со мной творится.

Хью измученно опустился на пол и шарахнулся, едва я попыталась дотронуться до него.

— Зато я понимаю! — рявкнул он. — Ты страдаешь биполярным расстройством и не пьешь чертовы таблетки.

— Прости...

— Я могу закрыть глаза на перепады настроения. На депрессию. Даже на манию! На твой совершенно ошалелый взгляд. На то, что с тобой никогда не угадаешь, хочешь ты трахаться или причинить мне боль. Но на измену я закрыть глаза не могу.

— Я бы никогда не причинила тебе боль.

— Врешь! — Он вцепился в волосы, по щекам текли слезы. — Посмотри на меня, малышка! Посмотри хорошенько!

— Я все исправлю, все сделаю! — зарыдала я, опустившись рядом с ним на колени. — Снова начну принимать таблетки. Буду ходить к психиатрам. Я на все согласна, Хью, на все!

— Слишком поздно.

— Нет, нет, нет, не говори так, — исступленно твердила я. — Ничего не поздно, малыш!

— Еще как, на хрен, поздно. — Хью обхватил голову руками. — Ты ведь продолжаешь с ним трахаться. — Из его груди вырвался мученический стон. — Даже если у нас и была надежда все исправить, она давно умерла и похоронена.

— Нет, нет, ты ошибаешься! — Обливаясь слезами, я коснулась его предплечья. — Я твоя. Всегда была и буду.

— Как ты себе это представляешь? — выдавил Хью, уткнувшись лбом в колени. — Разве можно такое взять и забыть?

— Можно попробовать!

— Нет, Лиз. — Он снова покачал головой. — Нельзя, ты публично нас растоптала.

— Но я же не нарочно!

— Знаю, знаю, — простонал Хью, голос выдавал его душевные метания. — Ты больна и действительно не владела собой в тот день, однако это не отменяет самого факта. Я живой человек, Лиз, а ты меня уничтожила.

— Хью...

— У меня нет пузыря, где можно затвориться от мира. Зато есть чувства, их не отключишь по щелчку, как в твоем случае.

Глотая слезы, я пыталась переварить его слова.

— Пожалуйста, не бросай меня.

— Я тебя не бросал, Лиз. — Он с трудом поднял на меня взгляд. — Это ты меня бросила.

Карие глаза смотрели на меня в упор, и в них ясно читалось, что он сейчас испытывает. Мне было невыносимо видеть эту боль, однако я заставила себя смотреть.

Потому что должна.

Должна осознать, что сотворила с этим парнем.

С парнем, которого люблю всем сердцем.

Меня молнией пронзило раскаяние, следом нахлынули сомнения.

Какого дьявола я вытворяю?

Нельзя так над ним издеваться.

«Ты его убила, — нашептывал злорадный голосок. — Уничтожила.

Он единственный любил тебя по-настоящему, телом и душой.

А ты его растоптала».

— Это ничего не значит, — завела я, чувствуя себя до жути грязной, до жути недостойной. — Не знаю, как так получилось. — Я развела его колени в стороны, втиснулась между ними и крепко обняла мускулистое тело. — Ты вся моя жизнь.

Обхватив руками его узкие бедра, я прижалась лицом к накачанному животу, жадно вдыхала запах, испытывая дикую потребность ощутить его близость. Удержать этого парня в своей жизни.

Слишком поздно.

Его прикосновение было красноречивее любых слов.

Сгорбившись и повесив голову, Хью долго колебался, прежде чем опустил ладонь мне на затылок. Впрочем, я не заслуживала даже такой малости.

Потому что сломила его. Жизнерадостная, чистая, доблестная натура оказалась разбита на тысячи кусочков, усеявших спальню.

При всем желании Хью никогда не примет меня обратно.

Гордость не позволит.

Как бы мне хотелось искупить грехи, перестать позорить его изо дня в день, вот только от себя не убежишь. Нельзя перечеркнуть прошлое. Я грязная, развратная. И всегда была такой.

Этого уже не исправить. Воспоминания не стереть никаким заклинанием.

Сам факт, что я отдалась парню, чье имя никак не могла запомнить, окончательно выбил почву из-под ног.

Хотелось содрать с себя кожу.

Стыд.

Мне оставалось только корчиться от стыда.