Хью целовал меня, как никогда раньше.

Фактически любил языком.

Странная аналогия для поцелуя, однако по-другому не скажешь.

Он всегда любил меня поцелуями.

Каждым поцелуем.

Каждым прикосновением.

Они целиком принадлежали мне.

Он целиком принадлежал мне, точка.

— Хочу тебя. — Уже не владея собой, я оседлала его бедра и без колебаний приняла нужную позу.

Я буквально задыхалась от желания ощутить его внутри себя. Задыхалась и не могла дышать, пока он не окажется во мне.

Хотелось смеяться, плакать, кричать и биться головой о стену.

Мною овладело нечеловеческое вожделение, неутолимый голод.

Каждая клеточка жаждала, требовала большего, причиняя физическую боль.

Такую невыносимую, что я готова была упасть на колени, только бы получить желаемое.

Необходимое.

Внутри нарастала потребность находиться рядом с ним двадцать четыре часа. Впрочем, и этого мало.

Сон?

Глупости, он мне больше не нужен.

Я чувствовала себя Суперженщиной.

Неуязвимой.

Неукротимой.

И это давало невероятное ощущение свободы.

Ощущение безграничного счастья.

— Лиз, — донесся до меня страдальческий голос Хью, — надо поговорить.

— Нет. — Мои пальцы ощупывали, мяли его торс, вонзались в безупречную кожу. — Надо дальше ласкать друг друга.

Господи, какой же он красивый!

Как же хочется, чтобы он терся об меня своим обнаженным телом.

Без препон.

Без одежды.

— Лиз, — стонал Хью, не отрываясь от моих губ. Одна его ладонь стискивала мои ягодицы, другая гладила щеку. — Давай притормозим и немного пообщаемся.

— У тебя эрекция, — ответила я невпопад. Потому что не слышала ни слова из того, что он говорил. Только чувствовала его тело.

Не в силах насытиться нашими ограниченными ласками, я вращала бедрами, чтобы моя самая мягкая часть упиралась в его самую твердую.

Чтобы ощутить его там, где ему и положено быть.

— Возьми меня, — взмолилась я, прижимая одну его руку себе к груди, а вторую между ног. — Возьми, Хью.

— Проклятье. — Тяжело дыша, он проник в меня пальцем. — Это неправильно.

— Очень даже правильно, — заверила я и, двигаясь в такт, потянулась к его боксерам.

Моя ладонь скользнула под резинку. Хью глухо застонал и задвигал бедрами, когда мои пальцы сомкнулись на члене. Сомкнулись с трудом, поскольку диаметр был очень внушительный, однако ради Хью можно и постараться.

— Черт, Лиз... малышка... это божественно.

— Хочу еще. Засунь второй, — настаивала я, извиваясь на его руке. — Всего одна ночь — и ты окажешься во мне целиком.