С Лиз творилось неладное.

Однако мне никак не удавалось понять, в чем причина столь резкого и катастрофического перепада настроения. Стоило лишь затронуть опасную тему, и Лиз либо взрывалась, либо срывала с себя одежду. Ее бросало из крайности в крайность, и я цепенел от мысли, что будет, если не принять меры, ибо маниакальная Лиз — это страшно.

В последний такой припадок она чуть не повесилась на поводьях. Вспоминать тот случай было тяжело — настолько сильно он травмировал мою психику. Никогда не забуду, как она смотрела сквозь меня безумными потемневшими глазами со второго яруса сеновала и уверяла, что умеет летать.

Лиз все-таки прыгнула в тот день, хотя я умолял ее одуматься и рыдал, как долбаный ребенок, а в итоге сломал себе локоть, когда забрался по тюкам перерезать повод.

В душе моей девушки зрела буря, и я из кожи вон лез, чтобы история не повторилась.

В голове не укладывалось, почему это происходило именно сейчас, после того, как мы провели самый чудесный год со смерти ее сестры. Впервые Лиз казалась по-настоящему уравновешенной и довольной жизнью. Больше года все было гладко, после госпитализации в 2001-м Лиз не страдала перепадами настроения и, если не считать нескольких плохих дней, цвела и пахла.

Однако с началом учебы все изменилось. За сутки Лиз стала другим человеком. Второго сентября она не появилась на уроках, а все мои звонки и сообщения остались без ответа.

Выждав до вечера, я оседлал велосипед и помчался к ней, однако дом встретил меня наглухо запертыми дверями и окнами.

Замки не особенно настораживали, если учесть, что Кэтрин с Майком на неделю уехали в Типперери на похороны какого-то родственника. Наоборот, такая забота Лиз о собственной безопасности порадовала.

Напрягало, что впервые в жизни меня не собирались пускать на порог.

В ответ на мой настойчивый стук в дверь Лиз отреагировала скупой эсэмэской.

Здорово разболелась. Тебя не пущу, иначе заразишься.

Я написал, что на заразу мне плевать, главное, пусть откроет дверь, однако Лиз прислала всего одно сообщение и замолчала.

Мне не плевать. Не переживай. Дня через два встану на ноги.

Езжай домой. х

С тех пор от моей девушки не было ни ответа ни привета вплоть до вчерашнего дня, когда она вернулась в школу и мы столкнулись на перемене. При виде Лиз сердце ушло в пятки. Передо мной был совершенно другой человек. Куда подевалась та девушка, которая помахала мне на прощание, выйдя из автобуса неделю назад?

Теперь от нее исходила ледяная враждебность, каждая мышца звенела от напряжения, а в потемневших глазах сквозило безумие. В школе мы общались редко — спасибо Клэр, — поэтому пришлось ждать большой перемены. Когда я по заведенной традиции игриво подкрался к Лиз в библиотеке и обнял со спины, у нее случилась истерика. С истошным воплем Лиз брыкалась, лягалась, царапалась.

Но, увидев, кто перед ней, повела себя совершенно иначе.

Приглушенно застонав, Лиз в буквальном смысле бросилась мне на шею, обвила всеми конечностями и закрыла рот поцелуем.

Совершенно сбитый с толку столь резким перепадом настроения, я не воспротивился ее натиску (хотя должен был) и в итоге едва не лишил нас обоих невинности.

Сколько себя помню, моя девушка вела трудную борьбу за свое психическое здоровье, и я неизменно поддерживал ее во всех взлетах и падениях, однако сейчас было иначе. В глубине души я подозревал, что дело вовсе не в биполярном расстройстве.

На сей раз тучи сгустились, как никогда прежде.

Ход моих размышлений прервал Гибс:

— О чем задумался, Хьюго? Вид у тебя совсем убитый.

— Не убитый, а всего лишь обеспокоенный, — беззаботно возразил я.

— Из-за чего паришься?

Я со вздохом кивнул на свою девушку, отплясывавшую на танцполе.

Сегодняшнюю дискотеку устраивали в честь объявления результатов экзаменов за курс младшего цикла, однако меня не занимало ничего, кроме совершенно нетипичного поведения Лиз.

Я ни капли не возражал против ее общения с друзьями. Наоборот, уговаривал не запираться в четырех стенах и веселиться на полную. Настораживало, что Лиз ненавидела танцевать и скорее отгрызла бы себе руку, чем согласилась бы извиваться под ванильную попсу в компании других девчонок.

— Ясно. — Проследив за моим взглядом, Гибс немного понаблюдал, как моя девушка вовсю трется о Клэр и еще двух-трех девчонок из параллели. — Ну, отрывается человек.

Лиз вовсе не отрывалась, она вошла в штопор, а моя сестра в силу наивности не видела разницу.

К счастью, от необходимости продолжать разговор меня спас Робби Мак.

— Неужели это сам мистер гений? — К моему величайшему облегчению, он плюхнулся рядом с нами на скамейку. — Сколько высших баллов оторвал на сей раз, Хьюи? Миллион? Миллиард?

Язык у Робби заплетался от выпитой с ребятами водки.

— Одиннадцать, — с гордостью сообщил Гибси. — И все предметы сдавал на продвинутом уровне. — Он с ухмылкой похлопал меня по голове. — Этому чуваку не придется добывать хлеб в поте лица. Засранец метит в кардиохирурги.

— Обалдеть. — Робби тихонько присвистнул. — Серьезно?

— Ага, — кивнул я, краем глаза заметив, что Фили быстро уходит с какой-то миниатюрной рыжеволосой девушкой.

— Красавчик, — похвалил Робби, а после ткнул в себя пальцем. — Мне вот не повезло — тупой, как пробка. Еле-еле набрал проходной балл, а три экзамена вообще завалил. Выгребать мне дерьмо из-под коров до конца дней.

— Добро пожаловать в клуб, — вставил Гибс. — Университет увижу, только если буду навещать ребят.

Я изо всех сил старался поддерживать разговор, правда старался, однако все мое внимание было приковано к Лиз.

Под ложечкой сосало от жуткого предчувствия, а внутренний голос нашептывал: «Грядет буря».