В первую встречу я почувствовал с Лиззи Янг связь, какой не чувствовал ни с кем и никогда.

В ту пору я не понимал своего влечения и не догадывался, как глубоко увяз. Совсем еще ребенок, я даже не думал сопротивляться и вмиг потерял голову от девочки с грустными прозрачно-голубыми глазами.

Со временем мы очень сблизились, наша прочная связь только крепла из года в год. Когда перед началом шестого класса Лиз согласилась со мной встречаться, я был вне себя от счастья.

После смерти сестры у Лиз обострилось биполярное расстройство, она тонула в своем горе, однако нас это не сломило. Лиз не отстранилась от меня, как от всех остальных; напротив, мы стали еще ближе. Затворившись от всего мира, она оставила для меня ключ.

Нас не разобщило ни свирепствующее половое созревание, ни два года, что я провел без нее среди соблазнов Томмена. Почти все парни в школе считали, что Лиз мне наскучит и я найду новую девушку, но произошло ровно наоборот.

Чем старше мы становились, тем сильнее менялись наши тела и бушевали гормоны. Моя одержимость Лиз достигла пика — самоконтроль держался на волоске. Я хотел ее безумно, и она отвечала взаимностью, из-за чего бить по тормозам в пылу страсти удавалось с огромным трудом.

В октябре мне исполнялось шестнадцать, и Ким, менеджер развлекательного комплекса отеля, уже обещала взять меня на полставки спасателем — свободного времени практически не останется. Вот почему я стремился проводить каждую секунду летних каникул с Лиз.

Словосочетание «лето любви» заиграло новыми красками, и мы с Лиз опасно балансировали на грани точки невозврата.

Этим летом я узнал о женской анатомии больше, чем за почти шестнадцать лет жизни, и, черт возьми, мне сказочно повезло с учителем. Хотя Лиз была на восемь месяцев младше, в постели верховодила она и на каждом шагу давала мне фору.

Из-за моей соревновательной жилки и желания преуспеть везде и во всем я запоминал все ее пылкие наставления, данные в порыве страсти, стремясь не только овладеть искусством соблазна, но и достичь в нем невероятных высот.

Лиз, ничуть не смущаясь, говорила, что ей нравится, а что нет, и я не уставал благодарить свою девушку за честность, ведь, черт возьми, кто, если не она? Я не встречался — и не планировал встречаться — ни с кем, кроме Лиз, вот почему так важно было научиться доставлять ей удовольствие.

Фили жутко бесила моя неуемная тяга к знаниям, дотошность и перфекционизм, граничащий с одержимостью, в любой сфере жизни (не мои слова, Фили), а вот Лиз не жаловалась.

В отличие от Фили и других ребят, она не смеялась над моим стремлением к совершенству, а, наоборот, поощряла его и хвалила за каждое мало-мальское достижение.

Узнай мама хоть десятую часть того, чем мы с Лиз занимались летом, меня бы посадили под замок до восемнадцатилетия, а если Майку шепнут обо всех местах, куда я целовал и где ласкал его дочь, можно смело рыть себе могилу.

Богом клянусь, наша невинность висела на волоске, а на фоне гениальной идеи Лиз попробовать «все, кроме секса», десять месяцев до ее шестнадцатилетия ощущались как шестнадцать лет.

Сегодняшнюю тусовку в честь окончания каникул устраивали будущие выпускники. Гуляли у моего товарища по команде, шестигодка Терранса Крина. Его родители владели конноспортивным комплексом и жили в нереально шикарном доме. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с Олд-Холл-хаусом — ни один дом не шел, — однако выглядел весьма внушительно, и от него так и веяло богатством.

Хотя вечеринка предназначалась только для старшегодок, нас, как регбистов основного состава, встретили с распростертыми объятиями.

Из-за идиотской школьной политики и иерархии ключевых игроков команды приглашали на все мероприятия и вечеринки — вместе с прекрасными половинами.

Поскольку Джонни еще не вернулся с юга Франции, где отдыхал с предками, а у Фили кипела уборка урожая, мы с Гибсом отдувались за четверых. К несчастью, он притащил с собой белокурого дьяволенка, чем здорово подпортил мне праздник. Гиперактивная Клэр в паре с гиперактивным и пьяным Гибсом сулили сплошные неприятности.

— Поверить не могу, что каникулы кончились, — жаловался Гибс. — Куда ушло лето?

Развалившись в шезлонге на заднем дворе Кринов, мой старинный приятель глушил свою любимую текилу.

— Ты бы волновался не об ушедшем лете, чел.

Устроившись на соседнем шезлонге, я потягивал седьмую пинту странной зеленой гадости, которую девчонки-шестигодки называли «Жирная жаба». Если не считать водки, понятия не имею, из чего они сварганили коктейль, но было очень вкусно и ударяло прямо в голову.

— Лучше беспокойся о Клэр в компании десятка лошадок.

— Вот черт! — Гибс кубарем скатился с шезлонга и поспешил прочь. — Я запретил твоей сестре приближаться к конюшням.

— Скачите так, чтоб Шергар позавидовал[30]! — крикнул я ему вслед заплетающимся языком.

Потом, посмеиваясь, осушил свой бокал и, наклонившись, поставил его на террасу. Зная Гибси и Клэр, я не сомневался: побег они устроят похлеще, чем Тито с Осси в фильме «На запад»[31].

— Ты мне нужен, — шепнул на ухо знакомый голос. — Немедленно. — Лиз плюхнулась ко мне на колени, обняла за шею и пощекотала языком ухо. — Очень-очень.

— Господи, Лиз, — застонал я, ощущая, как ее ягодицы трутся о мой восставший член. — Я сейчас не сдержусь.

— Именно этого я и добиваюсь. — Она осыпала поцелуями линию моих скул, провела языком по нижней губе. — Не сдерживайся, малыш.

Алкоголем от нее разило не меньше, чем от меня.

— Только во мне.

Господи.

Она точно решила меня добить.

— Мы же выпили.

— Мне плевать.

— А мне нет, — невнятно пробормотал я. Точнее, трезвая версия меня. А пьяная — читай, нынешняя — версия мечтала раствориться в этой девушке безвозвратно. — Малыш, не искушай меня.

— Поддайся искушению. — Ее пальцы скользнули мне под рубашку. — Трахни меня.

Трахнуть ее?

Господи Исусе.

— Трахнуть прямо здесь? — выдавил я в надежде образумить Лиз. — Хочешь, чтобы наш первый раз случился на вечеринке в чужом доме?

Естественно, Лиз кивнула и, хуже того, перекинула ногу через мое бедро.

— Я тебя чувствую, — стонала она, не отрываясь от моих губ. — Ты такой твердый. — Лиз пощекотала мой язык своим и, выгнувшись, задвигала бедрами. — Возьми меня.

— Никакого секса, — возразил я, хотя член заныл в знак протеста. — Вплоть до твоего дня рождения.

— Это мы еще посмотрим. — Лиз впилась мне в волосы и закрыла рот поцелуем.