— Неужели великолепная пятерка снова почтила нас визитом? — весело поинтересовалась Шинейд, обнаружив нас в пятницу вечером у себя на кухне. — Не поймите меня неправильно, я обожаю ваши милые мордашки, но разве вам не хочется для разнообразия осчастливить другую маму?

Мы озадаченно уставились на нее.

— Ясно, не хочется. — Шинейд поставила пакеты с покупками на столешницу и обернулась к нам. — Кажется, пора провести кое с кем воспитательную беседу.

— Лучше не надо. — Хью со стоном ткнулся мне в шею.

— Гибс, милый, на столе не сидят, за ним едят, — принялась поучать Шинейд. — Моя дорогая дочурка, не нужно облизывать мед со скатерти. И есть пальцами из банки тоже не надо, маленький ты поросенок.

— Нет проблем. — Тор спрыгнул со стола, поравнялся с Шинейд и принялся беззастенчиво рыться в пакетах в поисках чего-нибудь вкусненького.

Тем временем хитрюга Патрик сработал на опережение и спрятал барабанные палочки под стол.

— Спасибо, солнышко, — одобрительно кивнула Шинейд. — И на будущее, не стоит тренировать навыки ударника на моей столешнице из натурального дуба.

— Простите, Шинейд. — Патрик покраснел как рак, а Клэр буркнула «не пойман — не вор».

Шинейд переключилась на другую половину стола и, перехватив мой взгляд, изогнула бровь:

— Лиззи, милая, понимаю, тебе очень удобно на коленях моего сына-подростка с бушующими гормонами, но пожалей материнские нервы, сядь на стул.

— Да, конечно, — пробормотала я, сползая с Хью, который тихонько выругался себе под нос.

— Какие планы на вечер, молодежь? — Шинейд оттеснила бедром Тора и, выхватив из его загребущих ручонок чипсы с шоколадками, принялась разбирать покупки. — Думаете повеселиться?

Пока все оживленно болтали с Шинейд Биггс, я молча оценивала обстановку.

Злость на него я перенесла на себя и, сунув руки под стол, вонзила длинные ногти в ногу в попытке унять неутолимый зуд.

Но на этом не успокоилась: кусала щеку, пока во рту не возник знакомый привкус меди.

Тут же нахлынуло облегчение.

Граничащее с эйфорией.

Боль притупляла ярость.

Только так мне удавалось нормально функционировать.

Загнав свои эмоции глубоко-глубоко.

В следующий миг крупная ладонь накрыла мою.

Ласково, но вместе с тем твердо Хью разъединил мои руки, чтобы они больше не могли царапать плоть, — мне оставалось только подчиниться.

Оставив мою ладонь в своей, он переплел наши пальцы и положил себе на колени.

Под учащенный стук сердца я затаила дыхание, наслаждаясь его прикосновением и одновременно со страхом ожидая его реакции на мой проступок.

Собравшись с духом, я посмотрела на него, однако взгляд Хью был устремлен вниз. Нахмурившись, он исследовал каждый миллиметр моей ладони.

Пока я любовалась им, окружающий мир померк и затих. Загорелые, длинные — гораздо длиннее моих — пальцы скользили по коже, возвращая меня к жизни. Большой палец погладил каждую мою костяшку и перекочевал на внутреннюю сторону запястья.

Я вздрогнула, попыталась отдернуть руку, но Хью был неумолим. Продолжая убивать меня своим прикосновением, он нащупал рваные шрамы, обезобразившие мою плоть. А нащупав, не вздрогнул, не отпрянул. Хью дотрагивался до меня с благоговением, какое не снилось никому и никогда.

В тот миг я поняла, что буду любить его вечно.

До конца жизни и за ее пределами — рай ли там ждет, ад, чистилище или миллион реинкарнаций, — мое сердце будет принадлежать Хью Биггсу, и только ему.

Вот откуда брались силы находиться здесь, терпеть парня, от которого тело покрывалось мурашками, а голоса в голове звучали все громче.

Я делала это ради Хью.