Развалившись на чужой кровати, с кипой подушек под головой, я старался смотреть в книгу, а не на девушку, рассекавшую по спальне полуголой.

На мою беду, «Улисс» не мог затмить Лиззи Янг.

— Ну как тебе? — спросила она, направляясь ко мне.

Лиз безо всякого макияжа и нарядов выглядела невероятно женственной, а мое эго не нуждалось в дурацкой мишуре. Я прекрасно знал, что из себя представляет Лиз и чем обладает, и этого было более чем достаточно. Она воплощала предел моих фантазий, желаний и устремлений. Та самая.

Милые девушки нагоняли на меня тоску, поскольку с одной из них мне «посчастливилось» жить под одной крышей. Упаси меня Господь от няшек с мягкими игрушками и пристрастием к розовому цвету. Мне нужна дерзкая, с колючим характером и повадками сорванца. Нужна та, которая язвит, а не краснеет, когда придерживаешь для нее дверь. И на фразу «Дамы вперед» отвечает: «Надо уважать старость».

Эта девушка зажигала внутри меня свет.

Наполняла смыслом всю мою чертову жизнь.

— Симпатично, — буркнул я и снова уткнулся в книгу во избежание лишних вопросов.

— Врешь. Ты даже не посмотрел.

— А зачем? — парировал я, переворачивая страницу. — Ты в любом наряде выглядишь сногсшибательно.

Сегодня в городском регбийном клубе устраивали дискотеку — с размахом отмечали сданные летом экзамены на аттестат младшего цикла, а я, вместо того чтобы напиваться с чуваками, оказался в заложниках у блондинки, щеголявшей в одних стрингах.

Моей девушке вдруг понадобилась помощь в выборе образа для сегодняшнего вечера, и преподносилось это все как вопрос жизни и смерти.

Меня явно пытались обдурить, и вот почему.

Во-первых, я знал Лиз с тех пор, как мне стукнуло семь, все эти годы мы практически не расставались, и на моей памяти она ни разу не спрашивала совета, что надеть. Тряпки ее не интересовали совершенно. Лиз носила что хотела, и это был ее потолок в плане моды.

Во-вторых, месяц назад в библиотеке мы чересчур увлеклись, в результате я потерял голову и пропустил последние три урока, лаская свою девушку. С тех пор Лиз старательно искала брешь в броне моей порядочности.

Мне и самому не хотелось сдерживаться. Через пару недель мне исполнялось пятнадцать, и, естественно, я мечтал заняться сексом со своей девушкой. Эротические фантазии занимали все мои мысли. Не секрет, что большинство моих друзей каждые выходные кувыркались с разными девушками, однако я не мог. Потому что речь шла о Лиз, и мне хотелось сделать все как полагается.

Мы не раз обсудили тему и договорились, что все произойдет на ее шестнадцатилетие. Но когда она выкидывала такие номера, сохранять хладнокровие становилось все труднее.

— Значит, наряд хороший? — не унималась она. — Могу идти на дискотеку прямо так?

— Вполне.

— Значит, пусть твои друзья увидят меня голой? — В ее интонациях зазвучали суровые нотки.

— Ты не голая, Лиз, — закатил глаза я.

— Ха, ты все-таки смотришь! — торжествующе воскликнула она.

— Ну, может, глянул мельком, — протянул я, задвигая восхитительный образ Лиз в стрингах и лифчике в недра сознания, чтобы извлечь его оттуда вечером, когда мне никто не помешает. — Непроизвольно, разумеется.

— И? — напирала она. — Что ты непроизвольно думаешь?

Что ты самое прекрасное создание на свете.

— Твое тело, Лиз, — не клюнул я на приманку. — Тебе и решать.

— А если я решу пойти голой?

— Захвачу с собой пальтишко — вдруг замерзнешь.

— Проклятье, Хью! Немедленно подними глаза, чтобы я могла тебя соблазнить!

— Вот ты и прокололась! — Я захлопнул книгу и укоризненно ткнул в нее пальцем. — Коварная похитительница девственности!

— Не понимаю, о чем ты. — Лиз изобразила оскорбленную невинность.

— Твои хитрые уловки со мной не пройдут, ведьмочка, — засмеялся я. — Можешь не стараться. В конце концов, я сам был их вдохновителем.

— Тебя сюда позвали не затем, чтобы соблазнить, дубина, — уже мягче завела Лиз. — Мне действительно нужен твой совет, в чем пойти.

Дыхание у нее сбилось. Голубые глаза смотрели по-щенячьи жалобно, нижняя губа дрогнула — ну просто полный набор!

— Отличная попытка, — со смехом похвалил я. — Но мы это проходили раз сто, не меньше. Впрочем, пять баллов тебе за настойчивость.

Ангельское выражение моментально сменилось обиженной гримасой.

— Ну ты и зануда, Хью.

— Хм. — Изрядно развеселившись, я снова уткнулся в книгу и удовлетворенно вздохнул. — Главное, оденься.

— Вот как? — Не желая признавать поражение, маленькая дьяволица запрыгнула на меня и оседлала мои бедра. — Мы еще посмотрим, кто кого.

— Лиз, завязывай. — Захлебываясь смехом, я отбивался книгой от ее щекочущих пальцев, но безрезультатно. — Прекрати, ты ведь знаешь, я боюсь щекотки.

— Раздень меня.

— Нет.

— Ладно, тогда сам разденься.

— Нет, пощади, пощади... не могу. Малышка, пощади!

Не переставая меня щекотать, она свободной рукой выхватила книгу и запулила ее куда-то за спину.

Потом завела мои руки за голову и попыталась прижать их к матрасу.

Я не особенно сопротивлялся — трудно устоять перед Лиз, когда она в таком игривом настроении.

— Ха. — Она с торжествующей ухмылкой наклонилась ко мне и промурлыкала: — Джойс тебя не спасет, Биггс.

— Ты не заложила страницу, — улыбнулся я.

Ее глаза превратились в щелочки, и я фыркнул от смеха.

— Господи, какой же ты бесячий! — Вращая бедрами, Лиз раскачивалась на моем восставшем члене. — Меня не обманешь, Хью. Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

— У меня стоит, потому что я тебя люблю.

Я не удержался от очередного смешка, и это, кажется, распалило Лиз еще сильнее — тут уж я просто покатился от хохота.

— А еще ты даришь мне море счастья.

— Ну хватит. — Лиз закатила глаза. — У тебя стоит, потому что ты хочешь заняться со мной сексом. — Она в отчаянии всплеснула руками. — Вся твоя анатомия это понимает, кроме мозгов.

— Почему тебе так принципиально заняться сексом?

— Почему тебе так принципиально им не заниматься?

— Мы договорились на твое шестнадцатилетие.

— А я думала, на твое пятнадцатилетие.

— Нет, мы определенно договорились на твое шестнадцатилетие.

— Черт, — недовольно фыркнула Лиз. — До него еще так долго.

— Всего полтора года. — Я накрыл ладонями ее бедра и в попытке успокоить погладил большими пальцами обнаженную кожу. — Каких-то полтора года.

— Для тебя «каких-то», а для меня — целая вечность. — Лиз с горестным вздохом навалилась на меня. — Ты не представляешь, как мне тяжело, Хью. Ты смеешься, подшучиваешь надо мной, а мне действительно больно. В буквальном смысле больно, потому что желание просто дикое. Это как зуд, когда чешется, а нельзя почесать. И он не утихает ни на секунду. Я стараюсь изо всех сил... но тебе все равно, а мне... ладно, проехали.

— Лиз. — Я тяжело вздохнул и обнял ее за талию. — Ты прекрасно знаешь, что мне не все равно. — Я погладил ее по щеке. — Я очень тебя хочу, хочу безумно, думать ни о чем другом не могу. — Следующее признание далось мне нелегко, однако я собрался с духом и выпалил: — За последние пару лет, кажется, ни одной ночи не было, чтобы я не кончил, представляя, как вхожу в тебя!

— Правда? — Лиз подскочила; глаза радостно вспыхнули. — Ты меня не обманываешь?

Нет, я не обманывал.

Напротив, был совершенно искренен.

Мучительно, до неприличия искренен.

Преодолевая смущение и стыд.

— Только посмотри на себя.

На свою беду, я внял собственному совету. Стоило взглянуть на Лиз, оседлавшую меня в полупрозрачном белом лифчике и трусиках, как с губ сорвался страдальческий стон.

— Господи Исусе, ты нереально красивая, даже смотреть больно. Другие девушки тебе в подметки не годятся. И это не преувеличение, потому что я не могу оторвать от тебя глаз с тех пор, как впервые увидел в автобусе.

— Ты правда так думаешь? — У нее перехватило дыхание.

— Да, Лиз, правда. — Голос у меня осип. — Причем с первого же дня.

— Это всего лишь оболочка, — шепнула она, обводя жестом свое тело. — Красивая картинка, Хью. — Лиз шумно вздохнула и опустила взгляд. — Поверь, внутри я совсем другая.

— В тебе нет ни капли уродства, Лиз. — Не дождавшись ответа, я сел и взял ее лицо в ладони. — Эй... эй, посмотри на меня. Внутри тебя нет ничего уродливого.

— Ты не можешь знать наверняка. — Она отрешенно зажмурилась. — Не можешь знать, какие мысли меня одолевают.

— Мне и не нужно их знать. — Я убрал волосы с ее лица и привлек ближе. — Потому что я знаю тебя — настоящую.

— Дело не только в мыслях, — страдальческим шепотом откликнулась она. — Есть еще срывы, провалы, нездоровые стремления.

Мое сердце разлетелось на осколки, ведь Лиз говорила о том, чего мы боялись больше всего. Мы провели чудесное лето. Месяцы уравновешенности и покоя. Однако мы оба понимали, что беда может настигнуть в любой момент.

— Если ты вдруг сорвешься, я вытащу тебя из любой ямы. — Я погладил ее по щеке и потерся носом о ее нос. — Если потеряешься во времени, помогу сориентироваться. — Не в силах совладать с собой, я подался вперед и поцеловал ее в губы. — А если потянет к чему-то нездоровому, уберегу.

— Не хочу нового срыва, — выдавила Лиз, мертвой хваткой вцепившись в мою футболку. — Мне так страшно.

У меня язык не повернулся сказать «не бойся, никакого срыва не случится», поскольку мы оба понимали, что это ложь. Я мог лишь пообещать, что всегда буду рядом и сумею подстраховать.

— Я тебя не брошу, Лиз. — Наши губы вновь слились воедино. — Никогда.

— Что бы ни случилось?

— Да, Лиз. — Я нежно поцеловал ее. — Что бы ни случилось.