Свернувшись калачиком на диване в гостиной, я заткнула уши, но это не помогало. Родители ссорились очень громко.

— Кэтрин, это ради ее же блага! — кричал на кухне папа. — Поверь, я с таким уже сталкивался.

— А мне плевать! — спорила мама. — Я не собираюсь пичкать своего ребенка таблетками.

— Ей нужно лечение, — настаивал папа.

— Ей нужно нормальное детство! Это наша дочь, наша крошка. Довольно с меня этого фарса.

— Хочешь поговорить о фарсе, Кэтрин? Серьезно?

— Таблетки она больше принимать не будет. Точка.

— А если у нее снова случится приступ?

— Ничего, справимся.

— Про переезд сразу забудь, — предупредил папа. — Это издевательство над Кивой. Помнишь еще такую?

— Майк, так нельзя...

— Нет, нельзя жить так, как жил я, и снова наступать на те же грабли.

— Ну и что нам делать?

— Я скажу тебе, что делать! — заорал папа. — Ты, черт возьми, должна...

— Ради всего святого, заканчивайте. Вас слышно даже на втором этаже, — раздался голос Кивы. — Что стряслось?

— Твоя мама хочет прекратить давать Лиззи таблетки.

— Мам, ты бредишь? — снова Кива. — Она обязана их принимать!

— Не начинай.

— С лекарствами она хотя бы ведет себя по-человечески, а без них превращается в бешеного монстра.

— Кива!

— Прости, но папа прав. И доктора это подтвердили. Куча докторов. Много раз.

— Может, мы изначально выбрали неверный подход, — завел папа. — Может, стоит отправить ее в интернат?

— Через мой труп!

— Хотя бы временно.

— Нет и еще раз нет!

Я сползла с дивана и со всех ног помчалась в свою комнату. Тихонько закрыла дверь и, по-прежнему цепляясь за ручку, опустилась на пол.

Надо, чтобы родные меня полюбили.

Иначе интернат.

«Не сопротивляйся, — зазвучало в голове. — Смирись, и все наладится». Перед глазами промелькнул размытый образ женщины, и я вздрогнула.

О нет.

Голос вернулся.

Ужасный голос.

Из-за него я писалась по ночам.

Из-за него дралась.

Я заткнула уши и громко забубнила себе под нос в попытке заглушить голос.

Нужно избавиться от него раз и навсегда!