В первой сцене Одиссей сидит на утесе острова Огигия и смотрит на бескрайнее море. Не знаю, видели ли вы когда-нибудь «Странника над морем тумана» немецкого художника Каспара Давида Фридриха. Там нельзя разглядеть лица мужчины. Но его осанка и изгиб плеч передают сильное чувство тоски. Я всегда представляла, что это Одиссей в глубокой меланхолии вглядывается в горизонт. Тем более что Гомер сразу описывает героя как человека, чьи глаза постоянно влажные от слез.
Прошло уже семь лет с тех пор, как пленник оказался на острове. В него влюбилась нимфа Калипсо и не дает выйти в море. Казалось бы, у Одиссея есть все: в изобилии еда и фрукты, любовь прекрасной богини. Более того, Калипсо предлагает любимому бессмертие. Но герой несчастен. Каждый день он «одиноко сидел на утесистом бреге и плакал;/ Горем и вздохами душу питая, там дни проводил он,/ Взор, помраченный слезами, вперив на пустынное море»[9].
Почему плачет Одиссей? Душа его страдает. Он обладает всем, но не владеет ничем. Каждое его желание удовлетворено, но самая глубокая потребность остается неуслышанной.
Чего ему не хватает? Итаки, дома. Одиссей неспокоен, как и все те, кто находится вдали от родины. Он тоскует по запахам своей земли, по жене.
Дом – не столько физическое место, где мы спим и едим. Не просто крыша над головой, которая укрывает от холода и от мира.
В то время как Микеланджело ваял Давида, он был дома. Как и Бетховен, когда писал свою Девятую симфонию. Композитор мог находиться в княжеском дворце или в самой скромной таверне, но всегда – дома. Карен Бликсен в книге «Из Африки» писала: «Человек просыпается там утром с мыслью: “Именно здесь мое место”»[10].
Вот почему Одиссей несчастен на райском острове. Он знает, что это не его место. Здесь его сердце не имеет дома.
Можно иметь деньги, власть и даже славу. Наполнить жизнь удовольствиями и развлечениями. И тем не менее оставаться несчастным. Такие люди, подобно Одиссею, владеют всем, но не имеют ничего. Они не нашли свой дом, свою «Африку».
Картина английского художника Уильяма Холмана Ханта «Пробуждение совести» тоже напоминает мне об Одиссее. Взгляните на это полотно. Вы окажетесь внутри роскошной гостиной лондонского дома. Женщина резко поднимается с колен элегантного красивого мужчины. Он, однако, раздражен таким жестом.
У мужчины скучающее выражение лица, в то время как женщина держит руки сжатыми. Она напряжена. А мужчина, кажется, совершенно не подозревает о том сильнейшем волнении, которое ее обуревает.
Картина, подобно устрице, скрывает свой смысл. Она рассказывает историю, но не через главные фигуры в центре полотна, а с помощью второстепенных деталей комнаты: часов, птички и нотного листа.
Живопись, как поэзия и литература, показывает, что в таких, казалось бы, незначительных вещах, как взгляд, внезапная тень на лице или забытое в ящике письмо, может быть заключен целый мир.
Но вернемся к картине. «Пробуждение совести» Ханта следует читать справа налево.
Справа на пианино стоят часы под стеклянным колпаком. Они олицетворяют время. Отнятое, украденное время женщины, вынужденной проводить жизнь с мужчиной, который ее не любит.
На полу – небрежно брошенная перчатка. Она символизирует то, что происходит в отношениях без привязанности, тепла и дружбы. Женщина в них была просто использована.
Нотный лист и фортепиано обозначают звучание музыки. Музыка пробуждает в героине нечто новое. Женщина внезапно глядит на мир, словно видит его впервые. Она наконец прозрела. Осознала себя пленницей, подобно птичке, угодившей в цепкие кошачьи лапы в левом нижнем углу. Героиня ищет путь к бегству.
Хант показывает женщину-птичку не в момент заточения или взлета, а в миг, который этому предшествует, самый драматичный из всех. Когда, потратив месяцы, годы своего существования в гнетущей обстановке, она открывает глаза. И сейчас готова вернуть себе самое драгоценное – время. Вот почему ее взгляд так пронзителен, а выражение лица мучительное и сияющее одновременно.
У Одиссея тоже отнимают время. Он одинок, когда прибывает на Огигию. Все спутники погибли после того, как убили триста пятьдесят коров бога солнца – символов времени. В наказание за преступление товарищей герой попадает в плен к Калипсо. Вынужденный оставаться с нелюбимой женщиной, он перестает быть хозяином собственной жизни.
Однако на седьмом году Гермес, вестник богов, передает Калипсо приказ освободить Одиссея. Тогда богиня приходит к любимому и пытается убедить остаться. Она предсказывает ему тяжелейшие испытания и бесчисленные страдания, которые ждут в пути на Итаку. Боль, мука, отчаяние – вот что сулит ему Калипсо. «Действительно ли это того стоит? – словно спрашивает она. – Если ты останешься здесь, со мной, то никогда не будешь страдать».
Но Одиссей отвечает ей:
«Ты не сердись на меня <…> рядом с тобой Пенелопа разумная меркнет: / Перед лица красотой твоего, перед стройностью стана. Старость и смерть – для нее; ты ж ни той ни другой не подвластна! / Все же при том я хочу – и всечасно мечтаю об этом – / В дом свой вернуться родной, сладкий день возвращения встретить! <…> Много уж встретил я бед, и немало трудов перенес я / В битвах с волной и с врагом. Ну так что же? Пусть будет что будет!»[11]
«Одиссея» – рассказ о человеке, который пересекает моря и переживает удивительные приключения. Но ищет он не богатство, власть, славу или почести, а собственный дом. Это поэма о том, кто приходит обратно, прежде всего – к самому себе. Но чтобы вернуться, нужно столкнуться с неизвестностью открытого моря.
«Одиссея» – не только великий эпический, но и психологический эпос о человеке как таковом.
Голос Калипсо звучит в нашей голове перед любым великим изменением. Когда мы, подобно Одиссею, вот-вот отплывем, вырвемся из плена неправильных отношений, нелюбимой работы или жизни, в которой тесно. Но перед выходом в открытое море вдруг появляется страх.
Покинуть знакомую гавань ради неизвестного, взойти на корабль, идущий неведомо куда, бороздить бескрайние и опасные новые воды без уверенности в том, что в конце концов найдешь твердую землю, – все это пугает и ужасает. Душа трепещет перед беспредельностью моря. Но туда, вперед, толкает острая необходимость найти свою цель.
Это прекрасно знают аргонавты[12]. Юные герои рассказа Аполлония Родосского также отправляются в путь по опасным водам. Они оставляют семью, безопасность, привычную жизнь, потому что полны решимости найти легендарное золотое руно. Без своего путешествия они никогда бы «не стали взрослыми, но сразу постарели бы, с гибкими мышцами, уже онемевшими от повторения одних и тех же шагов, одних и тех же жестов. <…> Их порыв заставил их “мерцать как звезды, такие яркие, что разрезают облака”»[13].
Данте выразил похожую мысль в XV песне «Ада». Тогда он и Вергилий только что вошли в один из самых мрачных кругов. Данте охвачен унынием и начинает спрашивать себя: «Что я делаю? Куда иду?» Такой вопрос каждый из нас задавал себе хотя бы раз в жизни. Действительно, как часто мы сомневаемся в своем выборе? Боимся, что не справимся?
Затем к Данте внезапно подходит душа Брунетто Латини, его старого учителя. Она хватает его за край одежды и говорит: «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани!»[14]
Брунетто Латини был нотариусом и магистром риторики. Эта встреча – дань уважения своему наставнику. Он научил Данте, «как человек становится вечным»[15] благодаря знанию. Но что означает «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани»?
Древние греки и римляне верили, что судьба человека написана на небесах. То есть некая звезда представляет собой чью-то жизнь. Она олицетворяет «Я» – самую подлинную, глубокую и жизненную часть человека. Величие, по мнению древних греков, заключается не в том, чтобы стать тем или иным, а в том, чтобы быть самим собой. Каждый раз обретать и выбирать себя. Вот что значит следовать своей звезде. Жить, потакая чужим ожиданиям, – значит оставаться в ловушке «темного леса».
Одиночество – отсутствие не кого-либо рядом, а истинного себя. Красота же начинается в тот момент, когда мы его находим. Вот что Брунетто Латини говорит Данте: «Ты не можешь потерпеть неудачу в своей литературной и политической миссии, если следуешь за своей звездой».
Тот, кто следует своей звезде, упорно ищет свой путь. Даже если потребуется пересечь ад. Только так можно приблизиться к цели и найти дом.
Гомер предвосхищает то, что говорит нам Данте, на тысячу лет: нельзя достичь «славной пристани» без настойчивости, которая побеждает бури. И без постоянства, которое торжествует над крутыми скалами, преграждающими наш путь.
Поэтому Одиссей отправляется в плавание. Но Посейдон, бог, который окутывает и сотрясает землю, «великие тучи поднявши, трезубцем / Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав / Ветры противные; облако темное вдруг обложило / Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь. / Разом и Евр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий, / Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину»[16].
Все вместе ужасные ветры обрушиваются на судно Одиссея. Так же, как в жизни, несчастья никогда не наступают поодиночке, а поражают нас одно за другим.
Тут сила и мужество покидают путешественника: «Горе несчастному мне! О, чем же все кончится это? / Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня, / Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море»[17]. И, мысленно возвращаясь к Трое он думает про себя: «лучше бы мне умереть»[18].
Вот момент необычайной человечности. Герой греческой мифологии испытывает страх. Гомер показывает нам его, полного уныния, боли, отчаяния.
Одиссей – противоположность резилентного человека. Я ненавижу это модное слово в психологии. Термин взят из мира физики: резилентный материал не меняет структуру от постоянных ударов. Пластик, винил, резина – они как будто инертны. Неважно, как сильно вы их бьете, они всегда остаются прежними.
Одиссей же принимает удар в полной мере. Он не инертен, а устойчив: сопротивляется, реагирует, переживает моменты отчаяния и возрождения. Принимает каждый удар, который судьба – греки называли это «фатум» – обрушивает на него. И каждый удар оставляет на нем шрам. Одиссей ужасно страдает – вот что делает его человечным. Вот что делает его мужчиной.
«Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху / Со страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила. <…> Пополам разломилась на самой средине / Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров. / В море далеко снесло и помост, и разорванный парус. / Сам Одиссей под водой очутился»[19].
Одиссей тонет. На него обрушилась ужасная волна, раздавила и уносит. Когда настигает столь сильная боль, мы не способны сразу вернуться на поверхность. Но даже после того, как море стихнет, еще долгое время потерпевшие кораблекрушение остаются в его власти.
Герой потерял все, что у него было. Разбит плот, исчезли припасы для путешествия. Одиссей завис между бескрайностью моря и неба. Он почти ничего не видит, не различает ни горизонта, ни суши; потерян, сбит с толку, одинок. Не знает, за что ухватиться, куда плыть. Вокруг бушует шторм. И, возможно, было бы лучше позволить волнам поглотить себя, прекратить всякое сопротивление, перестать бороться. Дать силе моря поглотить себя.
Вот о чем думает душа, когда после тяжелых испытаний готова сдаться.